Глава 1

У меня никогда не было друзей. Были знакомые, однодневные товарищи или даже часовые сосуды для перекидывания мыслей. Не было таких людей, с которыми бы я смог сходить погулять на выходных, посмотреть кино после занятий. Все ограничивалось милыми разговорами на переменах и бессмысленными размышлениями о тяжбах нашего школьного существования. Может потому, что уже тогда я видел архетипы людей, а может потому, что мне были омерзительны их мысли и образ жизни? Не существовало единомышленников, были лишь люди со схожими взглядами. А может и были, но они прятались под масками образов, навязанных нам литературой, фильмами, сериалами и общественно-моральными устоями. Но факт остаётся фактом: не было «своих» людей. Родители мне всегда твердили: «Людей спасают друзья. Не будет друзей — много не добьешься. Человека делают не только знания, но ещё и связи». Связи. Кумовство. Общие узы, которые даже самого отсталого человека могли возвести в разряд привилегированной элиты, которая вершит судьбы, имея при этом мизерные умственные способности. Наш мир продолжит находится в состоянии бегущего по лезвию до тех пор, пока до людей не дойдёт, что дружба не сделает общество лучше, что ставя своих приближенных на места вершителей судеб, мы принесем нашей жизни лишь вред.

С такими мыслями началось мое утро. Я не помню, как я заснул, как проснулся, как почистил зубы. Предо мной уже стояла кружка кофе, наполовину состоявшего из молока жирности 2,5%, и два тоста с маслом. Когда думаешь о чём-то высоком, перестаешь осознавать свои действия. В последнее время у меня создаётся ощущение, что если я перестану полноценно мыслить, то в принципе я смогу всеобъемлюще жить и приносить на своей «прекрасной» работе всю ту же «неоценимую», как нам пишут в шаблонных новогодних открытках, помощь. Проснулся, почистил зубы, сварил кофе, сел на 33-ий автобус, три остановки ровно, вошел в здание, показав пропуск в пустоту, поднялся на 12 этаж, шестая правая кнопка снизу, прошел на свое место, три секции вправо и два поворота налево, шаблонные действия на протяжении 8 часов и вуаля, можно проделывать все в обратном порядке. Одна и та же процедура на протяжении пяти дней к ряду. А потом два дня отдыха. Они пройдут незаметно, как минута, а потом вновь кабала пять дней к ряду. Вся наша жизнь — это пребывание в течении из грязи и муторства от одного значимого события до другого. От дня рождения до нового года, от покупки новой машины до дня всех мужчин, от одного выходного дня до другого. Как правило, от одного до другого всплеска интереса к жизни проходят мгновения, а сами эмоции от произошедшего, в масштабах происходящего, и вовсе длятся секунды. Вот и получается, что ждать чего-то не так долго, а наслаждатся этим и того меньше.

Пока я обдумывал скоротечность всего сущего, я смотрел на кружку кофе, над которой мягкими клубами белой, полупрозрачной эссенцией воды ветал пар. Умиротворенность этого процесса все глубже и глубже вводила меня в транс, заставляя погружаться в глубины моего саморазрушающегося сознания. Спустя некоторое время я осознал, что мысли о моментах жизни плавно, незаметно для меня, перетекли в фантазии о том, что вязкий, грузный, тяжелый, но при этом приятный пар заполняет все пространство моей квартиры. Вот уже кухня погрязла в нём, все труднее дышать, в глазах темнеет, начинаю мирно и тихо задыхаться. Сказывается моя гребаная хроническая астма. С кухни он перешёл в коридор, а оттуда — в остальные комнаты. Вот и старенький, но при этом невероятно мягкий диван-кровать в коричнево-кофейных тонах наполнился водой. На пластиковых, белых, сковывающих и никак не вписывающихся в интерьер окнах выступает крупными гроздьями вода. На кофейном столике из черного стекла образовался нескончаемый водопад. А пар продолжал исходить из чашки. Кухонные заказные шифоньеры, сделанные из особого сорта дерева, купленные через интернет, начинают разлагаться на слои и гнить буквально на глазах. А пар все  идет и идет. Отслаиваются молочно-кофейные обои, вздувается паркет, конфеты, стоящие в вазе на столе, растапливаются за мгновения, образуя светло-коричневую отвратную массу. А пар все идёт и идёт. Температура поднимается, давление поднимается. Закон Шарля, мать его. Вскоре стало невозможно двигаться. Начали ломаться кости. Вот. Сейчас лопнула черепная коробка.

—Выспался?

Как гром меня поразил вопрос моего начальника. Мы в лифте. На табло — 10 этаж. Он опять задал этот бесполезный вопрос. Его же это волнует не больше, чем результат игры региональных клубов по бадминтону, но ведь надо же спросить это, для галочки, показать, будто ему важно состояние его сотрудника. Мы оба понимаем, что этот вопрос не уместен, ведь мы оба знаем, что этот круглый жиртрест на наши деньги, на мои деньги, которые предназначены были для наших зарплат, премий и пенсионных отчислений, купил загородный дом и две машины. Этот вопрос с каждым днём все больше напоминает дьявольскую издевку, мол «Да мне в общем то и не важно, хорошо ты спал сегодня или нет, ведь я так хорошо отдохнул на этих выходных на своей вилле, на которую приехал на своей любимой машине». Я знаю, что я отвечу, и я знаю, что он ответит: «Да, выспался.», «Хм, а по тебе и не скажешь.». И так каждое утро, изо дня в день, с понедельника и до пятницы, ещё один шаблон, который преследует меня. Будто я один это замечаю.

—Да, босс, выспался.

—Хм, а по тебе и не скажешь.

Он вышел на 11 этаже. Это натужное «Хм» с такой тяжестью и переигрыванием вышло из его заплывшего салом рта, что так и хотелось ему вдогонку крикнуть: «Сходил бы на актерские курсы, мужик!». Очередной урод без своего лица, а лишь с маской. Это «Хм» стало последним осознанным мной доказательством этого. Кто из нас в последний раз был с другим человеком самим собой? Кто вел себя так, как он ведёт себя на самом деле? Практически никто. Даже если он думает, что он чистиво искренен, то это не так. Это самообман. Желание быть не таким, как все. Я даже знаю, почему это так. Дело в том, что играть самого себя — одно из самых великих актерских искусств. Выйти на сцену и сыграть самого себя, пред сотнями людей — невероятное мастерство, доступное не каждому. Легче быть кем-то , чем быть тем, кто ты есть. Легче придумать красивую историю своей жизни, чем рассказать свою. Легче отыгрывать характер кого-то, чем оперировать своим. Легче взять образ, чем являться собой. Легче казаться, а не быть. «Да, конечно, я бегаю каждый день, а как иначе?», «Да, я неприлично богат, просто я раздаю деньги нуждающимся, у меня принципы», «Ну естественно я лучший водитель в городе, просто я кататься не очень хочу», «Конечно я пишу книгу, просто я вам показывать пока не хочу» и так далее. Все эти фразы — стандартный уклон от неудобных вопросов. Прием каждого лгуна. С развитием интернета врать стало ещё проще. Обычный пользователь не узнает, кто ты есть на самом деле.

Оказавшись на своем рабочем месте, я устроился все в той же позе, в которой нахожусь уже несколько лет к ряду. Как я сюда устроился, так и занимаю это место. Ни карьерного роста, ни перспектив. Обещали совсем обратное. Мол, «да уж черне месяц ты будешь главным менеджером». Прошло столько времени, а я все в той же должности. Полная стагнация. Ни развития, ни падения. Лишь единственный распорядок недели. Пять абсолютно одинаковых дней, похожих, как пять рублевых монет, и два смазанных дня, похожих на одно сплошное бессвязное пятно. Какова цель всего этого? Я не помню, когда в последний раз летал в отпуск. Вроде, это было года три или четыре назад. Я живу один, я не беру отпускные, не пью и не курю, не употребляю вещества. Я практически не покупаю себе новую одежду. Хожу с одним и тем же телефоном несколько лет к ряду. Покупаю одну и ту же еду, не хожу в кино. Не испытываю ничего кроме отчаяния и отвратительного горького вкуса на языке последние несколько лет. У меня нет цели. Еще в институте я слышал такую мысль: «Смысл человеческой жизни — иметь цель». Я ничего не хочу, ничего не желаю, я могу позволить себе купить любую вещь, благо накопленные за года непререрывной работы средства позволяют, но мне это не нужно. Мои счета в банке растут, пусть и ненамного, с каждым месяцем, но я не знаю, что мне делать с этими деньгами.