Цикл рассказов.

  Разговор перед сном.    Двое, муж и жена, играют в странную игру под названием "Кто уснет последний". Но так получилось, что никто из них так и не смог отправится в гости к Морфею. Сквозь занавески уже пробивались первые лучи самой доброй звезды, а в спальне царила тишина, которую свергнул с престола низкий голос жены:  - Как часто ты молишься богу?  - Что? - удивлённо спросил муж.  - Ответь, - настаивала жена.  - Не знаю, раза два-три в сутки.  - А зачем?  - Чтобы обезопасить себя от болезней и бед, наверное.  - А как часто ты моешь руки, перед тем как поесть? - продолжала жена.  - Не всегда. Иногда лень, а иногда - память.  Жена повернулась на бок, обнажив мужу голую спину.  - Почему ты спрашиваешь?  - Ты просишь у бога защиты от болезней, но при этом даже не моешь руки перед приемом пищи.  Жена встала с кровати. Обнаженная, она подошла к окну и раздвинула занавески. Слабый поток света пробивался сквозь свинцовые тучи. За окном уже кипела жизнь. С неба капал кислотный дождь, а прохожие укрывались под пластиковыми зонтами. Люди спешили на работу. Люди в противогазах.      Поцелуй в противогаз    Линзы противогаза опять запотели. Эльмир провёл по ним рукавом своего плаща. Арианна опять опаздывала, чем заставила парня изрядно понервничать. Свидание было назначено на этот день, ровно в час дня, у памятника вождя какой-то там революции, что он изучал на уроках истории. Молодой человек оглянулся по сторонам - прохожие сновали туда-сюда, но среди них не было его любимой. Справа от него на постаменте доживал свои дни памятник. Юноша присел на край постамента.  "Успеть бы до дождя", - подумал Эльмир.  Из-за угла фабрики игрушек выскочила девушка. Она надела его любимый противогаз, - красный с блестками. Играючи преодолев расстояние между ними, Арианна прыгнула к нему в объятия.  - Прости, что опоздала, я долго не могла определиться с противогазом, - ласково пропела Арианна.  - Ничего страшного, зато мой любимый - красненький. - радостно ответил Эльмир.  - Ну, куда пойдём? - кокетливо спросила она.  - Куда угодно, лишь бы под ливень не попасть.  - Я смотрела сводки - дождя не будет.  - Можем пройтись по городу.  - В магазин завезли новую коллекцию противогазов. Давай сходим поглядим?  - Честно говоря, не очень хочется, - признался Эльмир.  - Тогда давай останемся здесь, - предложил она.  Он взглянул на подножье статуи. Ноги вождя были расписаны всевозможными посланиями - от признаний в любви, до указания верного направления. Но взгляд Эльмира отыскал нужную надпись - " Вася + Лида = Любовь. 2008 год."  - Сколько влюблённых парочек видел этот вождь. Тогда ещё при встречи целовались, - указал он на надпись.  Арианна придвинулась к Эльмиру и коснулась его своим противогазом.  - Вот сейчас я тебя сладко поцеловала, - с хохотом заявила она.  Губы юноши растянулись в улыбке, но Арианна, конечно же, этого увидеть не могла.  - Ладно, пойдём глянем новую коллекцию противогазов, - сказал он и взял её за руку.      Обезьяны        - Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мно...  - Вылезай, чернозадый, мы тебя не тронем, - перебил парнишка и следом добавил: - может быть.  Они не дали ему закончить молитву, и это было обиднее всего.  Мурат выглянул из-за края тележки. Трое отморозков одетых в чёрное, стояли в метрах двадцати от него. Бритые наголо подростки, - они больше походили на куриные яйца в противогазах, нежели на нормальных людей. Мурат прерывисто дышал в фильтр, размышляя над дальнейшим ходом действий. Плащи настигли его по пути из церкви. Этот заброшенный парк развлечений стал для него последним прибежищем, ибо чувствовал он, что в этот раз ему так просто не уйти. Теперь либо пан, либо пропал.  - Эй, обезьянка, вылезай к нам из своей пещерки, мы тебя бананчиком угостим, - крикнул тот, что стоял ближе всего.  Парни мерзко загоготали.  Мурат спрятался от них в старой рельсовой тележке, но отсидеться не получится, - рано или поздно эта шпана отыщет его. Сегодня преследуемый вынужден согрешить. В его чёрной ладони зажат кусок кирпича.  Троица решила разделится. Двое направились к старой карусели, а третий, тот, что назвал его обезьяной, зашагал к нему. Как только этот парень подойдёт к телеге, Мурат выскочит и ударит этого мерзавца камнем по противогазу.  - Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня.Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена, - шептал Мурат.  Отморозок уже взобрался на посадочную платформу.  - Так, благость и милость [Твоя] да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Госпо...  - Миллер, он здесь!  Мурат обернулся. Позади его телеги стояли двое подростков, а Миллер подошёл с другой стороны.  "И как же я не догадался... Господь, прости меня", - подумал Мурат.  Он выскочил из вагончика и метил камнем в голову Миллера, но последний сумел увернуться. Те, что позади него, схватили Мурата за руки и вытащили из вагончик. Миллер взял беднягу за грудки и выкинул с платформы.  Парнишка упал на спину. Тупая боль прожгла его от шейных позвонков и до копчика. Страха не было, но было смирение.  - На колени, мразина, - крикнул Миллер в динамик своего противогаза.  Мурат молча встал на колени.  - Ну, что скажешь? - внезапно спросил тот, что назвал его чернозадым.  - Зачем вы это делаете? - спросил Мурат, опуская голову.  - Ты ещё спрашиваешь? Да вы заполонили всё и вся, чёрные рожи! - кричал Миллер.  Мурата вдруг поразил приступ истеричного смеха. Тройка переглянулась.  - Чего ты ржешь?  - Ирония судьбы в том, что сейчас мы все обезличены. Наши лица сокрыты под масками, и даже не важно у кого какой цвет лица, ведь ты его элементарно не видишь. Мой лик спрятан за таким же чёрным противогазом, как и у вас. Здесь мы все равны.  - Равны говоришь? - психанул юноша с немецким именем, - ну-ка, подержите его.  Два бугая схватили Мурата за руки, а Миллер подошел и сорвал с его лица противогаз.  Молодой человек начал задыхаться. Резкий кашель Мурата прерывался звонким смехом парней.  - Ну что, теперь мы равны? - спросил Миллер  Мурат опять шептал молитвы, что, конечно, не осталось незамеченным.  - Он, кажись, молится? Ха-ха, он молится Иисусу! Чёрный молится христианском богу! - прокричал третий, - тот, что все время молчал.  - Запомни, мартышка, нет бога кроме Ницше, а Гитлер пророк его! - сказал Миллер и демонстративно засмеялся. Остальные поддержали его. Чёрные плащи бросили Мурата на землю и отправились восвояси, а он продолжал молиться, задыхаясь.        Эйфория.  Ржавые качели звенели на ветру. Девушка сидела на берегу заброшенного пляжа, наблюдая, как солнце захватывает темно-серое небо. С моря подул сильный ветер - она закуталась в плед. Темно-зеленые воды омывали песчаный берег, с каждой волной оставляя небольшие порции мусора: банки, бутылки, пластик. Пляж был похож на свалку. Но Алиса не спешила уходить, ведь нужно было дождаться любимого. Ей неимоверно хотелось увидеть лицо своего возлюбленного, скрытое за темно-зеленым противогазом. Барышня встала, подобрала края пледа, и направилась к качелям, которые сновали туда-сюда, ведомые потоком воздуха. Усевшись на холодное сиденье старой качели, Алисе вдруг показалось, что она видит Романа на горизонте. Оказалось - не показалось! Её любимый шёл своей неуклюжей походкой, весело махая руками, Алиса замахала в ответ.  Не было для неё человека дороже, чем Ромка. Когда он подошёл, девушка уже стояла на песке, подпрыгивая от радости.  --Соскучилась? - спросил Роман, но так неразборчиво, что Алиса невольно замотала головой.  - Настрой микрофон, тебя плохо слышно!  Рома пару раз дернул маленький рычажок на подбородке, после чего монотонно пробормотал: - Раз, раз, раз.  - Теперь слышно?  - Ага, иди ко мне, дорогой.  Они крепко обнялись. Вдруг юноша полез в карман плаща.  - Я достал, - он протянул небольшой свёрток.  - Что это? - спросила Алиса.  - Синтетика, чистая. Уже все готово, осталось только вколоть, - договорив, он развернул содержимое ладони. Теперь на его руке лежали два маленьких шприца с темно-бурой жидкостью внутри.  - Ты уверен, что это нужно? - задумчиво спросила она.  - Ну, конечно, - уверенно ответил Рома, - это сделает нас ещё ближе. Я же говорил тебе. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты попробовала - и ощутила всю полноту нашей серой жизни.  - Мне страшно, я смотрела передачу про наркоманию, - поделилась его возлюбленная.  - Да не бойся, это не больно, да и с первого раза не привыкнешь, так что ничего не будет, кроме эйфории.  Алиса помолчала, подумала, и, наконец, ответила:  -- Ладно, давай попробуем.  Ромка закатал ей рукав плаща, оголив нежную бледную кожу. Она не издала ни звука, пока он опорожнял содержимое шприца. Затем он проделал тоже самое с собой. Отбросив использованные шприцы в сторону, молодой человек расстелил её плед на песке. Влюбленные устроились рядышком, ожидая действия наркотика.  Через несколько минут Роман развеял тишину:  - Ты что-нибудь чувствуешь?  - Не знаю... - заторможенно сказала Алиса.  - Суки, обманули что ли!? Столько денег отдал, а они фикцию подсунули...  Вместо ответа Рома услышал дикий кашель своей девушки. Она вскочила на песок, но только для того, чтобы согнуться пополам.  - Что с тобой? - с истерикой в голосе крикнул Рома.  - Дышать... тяжело... не могу...  Парень подбежал к ней, но почувствовал, как что-то сдавливает ему гортань, перекрывая доступ к кислороду. Он шипел сквозь фильтр противогаза. Алиса в это время металась по песку, держась за горло, как вдруг Ромка схватился за край противогаза и стянул его со своего бледного лица.  - Сними его! - крикнул он.  Девушка расстегнула лямки на затылке и первый раз взглянула на мир не через стекло своей маски, но чистым и ясным взглядом. И мир был прекрасен. Солнце ярко светило на безоблачном небе. Синее море ласково ударялось о золотой берег. На горизонте яркими красками играл девственно-зелёный лес, переливаясь всеми оттенками, какими только можно. Рома, её любимый, улыбался Алисе в ответ. Она прильнула к нему.  - Теперь ты видишь, как прекрасен наш мир? - спросил влюбленный юноша с ноткой радости в голосе.  Вместо ответа она сладко поцеловала его. Ещё никогда ей не было так хорошо.  ***  - Опять эта синтетика... - грустно проговорил мужчина в белом противогазе с красным крестом.  - Восьмой случай уже, - ответил женщина в том же одеянии.  - Ладно, здесь без шансов. Полиция уже уехала, можно забирать.  Врач подошёл к лежащему на земле парню. Его синее, лишенное жизни лицо, не выражало никаких эмоций. Доктор накрыл тело брезентом. Доставая из сумки мешок для Алисы, мужчина напоследок посмотрел на ее лицо. Голубые стеклянные глаза. И блаженная улыбка.        Дно.    В этой части города царствовал непроглядный смог. Химические заводы исторгали миллионы кубометров газа; на деревьях, хрущевках и прохожих оседает едва ли не львиная доля самых опасных элементов таблицы Менделеева. Недвижимость на окраинах стоила дьявольски дёшево, соблазняя немереное количество людей. Жизнь кипела в трущобах; там рождались и умирали, подчас даже не выбираясь в центр города. Самир размышлял о бренности бытия, наблюдая за редкими -- в этом темно-сером океане -- прохожими. Под его окном общалась группа молодых людей. Одна из уличных банд. Их разговоров он подслушать не мог, - проем был плотно закрыт, не впуская смертоносный туман. Окно последний модели со встроенными фильтрами и защитой от разгерметизации. На таких вещах он не экономил. Шпана, одетая в темно-синие комбинезоны, размахивала арматурой в руках и о чем-то жарко дискутировала. Наконец, бойцы скрылись в толще дыма. Мужчина надел противогаз, и нажал на кнопку разгерметизации окна. Загудела сигнализация: окно распахнулось перед ним, впуская в квартиру городской смог. Фильтры заревели в тщетной попытке очистить помещение. На окне висела деревянная кормушка для птиц, но пернатые больше не летают по улицам. В кормушке хранилось несколько грамм наркотика. Опустошив содержимое птичьей квартиры, человек закрыл окно. Газ ещё не скоро рассеется, поэтому Самир решил не снимать противогаз. Накинув на плечи плащ, он взял с полки книгу и спрятал щепотку порошка в корешке фолианта. Обувшись в новые сапоги, барыга выбрался на улицу. Петляя по закоулкам - уже не молодой, но ещё не старый мужчина, - добрался до подвала с вывеской "Книги". Преодолев входную дверь, мужик задержался в предбаннике ровно до тех пор, пока концентрация кислорода не стала пригодной для жизни. За дверью его встретил Лука. Старец, по которому не скажешь, что он - хозяин книжной лавки; скорее торговец походил на бомжа, -- местами рваная одежда, борода до пола и чёрные галоши на ногах.  - Добрый день, дружище, - улыбнулся старик.  Самир снял противогаз и ответил тем же.  - Приветствую, Лука.  Пожилой человек закрыл входную дверь и проводил гостя в подсобку. Там, среди горок из книг, они уселись на ковёр из искусственной шерсти  - Я принес, - мужчина протянул томик.  - Хех, - усмехнулся Лука, - а ты читал это произведение?  - У меня нет времени на чтение.  - А зря. Максим Горький "На дне", - продекламировал хозяин лавки.  - Понятно, - сухо ответил барыга.  - А знаешь о чем оно?  - Ну и о чем же? - спросил Самир, загадочно улыбаясь.  - О ложной надежде. Зло это или благо?  - Я не знаю. Я не живу ложными надеждами, предпочитаю суровую реальность.  - В наше непростое время без ложных грёз не обойтись, - сказал старик, обнажив гнилые зубы.  - Да, именно поэтому ты зовёшь меня.  Лука разорвал книгу и достал порошок. Удостоверившись в его качестве, старец достал из-за груды книг небольшую пластиковую коробку.  - Здесь все, что ты просил. Только аккуратнее. Их осталось очень мало. И кто ещё из нас живёт ложными надеждами, надо посмотреть.  Барыга удалился из магазина. Вернувшись домой, он открыл коробку. Старикан не солгал. Разорвав герметичную обёртку, Самир улыбнулся темно-зеленому цветку в коричневом горшке. Цветок расположился на подоконнике. Через несколько месяцев растение расцвело.        Новорожденный.    Евгения Васильевича пробирала дрожь. Но трясло мужика не из-за того, что в иллюминаторе белела бесплодная ледяная пустошь(обогреватели судна работали на износ, дабы удержать в отсеке тепло), и вовсе не потому, что качество дорог в заполярье оставляет желать лучшего, если не сказать больше. Нет, дело совсем другом. Жена не разделила энтузиазма Василича, услышав, на что он собирается потратить накопленные деньги. На работе Женя прослыл дураком: мол, с такими деньгами можно было уже и не работать. Люди горазды считать чужие деньги, особенно если нет своих. Но мужчина стоял на своём - по рублю, по копеечке с каждой зарплаты. Череда семейных скандалов(лучше бы машину купил), потирания пальцев у виска, капли из переполненной чаши под названием "Терпение" - вот и жена ушла. Не поняла женщина своего мужика, хотя когда-то обещала, что все поймёт, примет и простит. Двадцать лет Евгений Васильевич откладывал с получки. В памяти ещё свежи рассказы прадеда о том прекрасном мире без противогазов. Наконец этот день настал. Все деньги ушли на короткую, но такую важную для него поездку.    - Через пять минут достигнем цели. Советую захватить наружу защитные очки, слишком яркий свет для вас, городских, - пробубнил в микрофон пилот.  Судно на воздушной подушке шло почти плавно, без сильных колебаний. Арктические пейзажи радовали глаз. Женя улыбался до ушей, предвкушая грядущее. Шлюпка медленно сбавляла ход пока моторы окончательно заглохли.  - Маску пока не снимай, я сначала выйду и проверю всё, - объявил командир, - не забудь про очки!  Мужчина услышал как с шумом открылась кабина.  Через пару минут рация Василича затрещала:  - Поверни рубильник и выходи, Евгений Васильевич.  Мужчина отложил очки в сторону и последовал указаниям. Грузовая дверь со стоном опустилась, впустив непривычно яркий для него свет. Женя закутался в пуховик, поднес ладонь к линзам и ступил на ледяную твердь. Перед ним стоял командир судна. Мужчина средних лет, закутанный по самое не хочу. На его щеках был здоровый румянец, а противогаз висел на груди.  - Я же сказал - возьми очки!  - Нет, я хочу ясным взглядом, - Василич виновато опустил голову.  - Эх, ладно, - махнул рукой пилот, - пеняй на себя. Ожог сетчатки будет. Готов? На счёт три можешь снять маску. Раз, два, три.  Движениями доведенными до автоматизма, мужчина снял противогаз и зажмурился: солнце проникало даже сквозь закрытые веки. Зрачки обжигало, но превозмогая боль Евгений Васильевич открыл глаза.  - Дыши полной грудью, - весело крикнул пилот и хлопнул по спине мужика.  Василич глубоко вдохнул. Ледяной воздух прошелся по ноздрями прямиком в лёгкие. Голова его закружилась. Наклонив голову, он сладостно вдыхал арктический воздух и привыкал к свету. Через несколько минут мужик смог оторвать взгляд от сапог и оглянутся. Вокруг была бесконечная пустота северного ледовитого океана, но казалось, что лучшего пейзажа в своей жизни он не видел. На щеках неприятно щекотало. Оказалось, это замерзшие слёзы. На радостях Евгений Василия полез обниматься. Пилот недовольно отпрянул, но все же улыбнулся:  - Любой каприз за ваши деньги. Ну что, твоя душенька довольна?  - Да. Словно заново родился.  Мужчина отдал все, что у него было - вплоть до жены, чтобы вдохнуть полной грудью чистого воздуха Арктики. И он был счастлив, потому что теперь есть ради чего прожить ещё двадцать лет. Как минимум.