Глава 10

Говоря, что история, происшедшая с отцом Демира, пришлась бы не по вкусу в Турции многим, Медина Алибейли, конечно же, была права. Но она ошиблась, посчитав, что ни один турок не осмелился бы снять фильм на такую тему. Такой человек был. Правда, жил он не на родине, а в Голландии.

Продюсер и режиссер Озан Илмаз попал в черные списки турецких и греческих спецслужб, как только снял свой первый фильм о Северном Кипре. Затем на экранах появились его документальные ленты о проблеме курдов. И Компартия Курдистана тут же объявила его своим врагом, а министерство обороны Турции потребовало его ареста. Был он и в Афганистане, и в Чечне, и в других конфликтных точках планеты. Его фильмы пользовались неизменным успехом у публики и специалистов — и так же неизменно вызывали неудовольствие всех конфликтующих сторон. Неудивительно, что к сорока годам Озан Илмаз нажил множество врагов. Греки не могли ему простить рассказа о турецкой общине Кипра; курды пообещали взорвать его офис зато, что он показал, как партизаны Оджалана взрывают мосты в горах; чеченцы грозились выкрасть Илмаза и бросить в один из зинданов, а российская прокуратура объявила его в международный розыск за нелегальный переход границы. Все эти угрозы звучали так часто, что Илмаз перестал обращать на них внимание и только радовался, когда их публиковали в газетах: лишняя реклама никому еще не мешала, особенно свободному художнику.

В последнее время он часто наведывался в Германию, где снимал фильм о судьбах турецких иммигрантов. Он и здесь решил пойти против течения и разрушить устоявшееся мнение о том, что турки не могут ассимилироваться в европейскую среду. Илмаз собирался показать на примере нескольких поколений, что немецкий турок — он уже не совсем турок. Он искал доказательства того, что европейская культура неумолимо вытесняет в сознании иммигрантов те ценности, которые они впитывали с молоком матери у себя на родине.

Озан Илмаз был по-своему отважным человеком. Однако отвага его базировалась на вере в европейскую законность. Он слишком долго прожил в Европе и успел забыть, что бояться надо не только кинокритиков и налоговых инспекторов.

Иногда Илмаз замечал, что за ним следят.

Он не пытался оторваться от слежки, потому что знал — это бесполезно. Кому-то нужно знать про его связи? Пусть знают. Чью-то спецслужбу интересуют его планы? Это тоже не секрет. Главное таинство совершалось в голове, а туда никому из врагов не было доступа.

Возможно, он бы вел себя иначе, если бы знал, что с некоторых пор каждый его шаг фиксируется наблюдателями «Серых волков»…