пролог. персиковые духи

Люблю конец октября. В старой березовой роще так хорошо. Тихо. Совсем не понимаешь, где кончаются белые, обрызганные черной краской, словно грязью из-под колес машины, стволы, а где начинается небо.Завораживающая картина, только вот не понимаю, почему писатели называют его свинцовым, но ведь оно не давит, совсем нет. Просто укрывает нас, как одеялом, чтобы никто сверху не видел ничего. Паутина мира, не пускающая внутрь опасности, а иногда и солнце...Я давно не рисовал природу. Пейзажи, если хотите. А сегодняшний день так и выманил меня из затхлой комнатушки. Будто я прозрел! или невидимая метла вышвырнула меня из грязного здания на улицу. В принципе, здесь тоже грязно: всюду лужи, какой-то мусор, бычки, а снега нет.Но вдохновение все не шло, зато шел я. Мерзли пальцы, сжимая телефон в кармане куртки. Но тот не подавал признаков жизни. А все-таки жаль. Нужно было поставить на зарядку, сейчас хоть бы музыку послушал.Скучный у нас город. Маленький, серенький. Типичный для России. Кирпичные коробки зданий с белыми рамами окон, ржавыми балконами и черными крышами, покрытыми рубироидом. Странное слово. Всегда в детстве думал, что это что-то внеземное, необычное, мягкое и поддатливое под солнечными лучами... а нет, снова ошибаюсь в словах. То был гудрон...За отсутствием телефона разного рода мысли лезли в голову. Кто вешает белье в ноябре на улицу? Ну да, одним словом, коммуналка.

Пережиток прошлого, проблематичный спутник настоящего. В нос сразу бьет дымом, сыростью, дешевым порошком и нищетой? От одной лишь мысли вспоминаю, как прошмыгивают рыжие тараканы по коже, а мыши воруют плесневелый хлеб? Да почему вспоминаю? Я живу в этом. Вечный студент, недохудожник, недопоэт.

Впереди само появляется здание театра. Спичечный теремок, какие все дети строили в дет.садах. А у меня вот не получалось...Зайду, наверное. Сто лет там не был. А вдруг рухнет всей своей ветхостью на меня? Придавит уставшие кости тяжестью колонн? Останется, наверно, только фасад, грязно-голубой, да пусть и он рухнет. Как говорится, гори сарай－гори и хата. Но по вселеннской несправедливости он еще стоит. Упертый.Внутри тихо. Вахтерша куда-то ушла. Да и была ли она здесь? Может, я умер, а все это мне снится? Может, здание обрушилось, и мне не придется заурывать долги по учебе? Нараспашку открыта одна лишь дверь посреди коридора. Знаете, такая старая, распухшая от влаги, на пружине, чтобы сама закрывалась...Да, здесь нет ни роскоши, ни балдахинов, свисающий с карнизов, ни лепнины. Больничного цвета стены, фикусы возле окон, желтый линолеум Что будет, если я зайду? С этим место так мало воспоминаний, но оно вместе с тем неразрывно связано с моей душой. Уютное местечко, комфортное своей доистоничностью. Я бы с удовольствие облазал здесь все комнаты, все гримерки. Но это тогда, когда я был мальчишкой шести лет. Нас впервые привели на выступление. Все мы жутко волновались, будто перед нами будет выступать Майя Плисецкая. Но этот был театр кукол.Хоть ожидания не оправдались, зато посмеялись от души. Да и могли ли мы, желторотики, понять, что такое настоящее искусство?..Шаги отзываются эхом, куртка слишком громко шуршит. Изнутри слышится возня, наверно, вахтерша, решившая отдаться власти сна. Было темно, сцену освещал тусклый свет. Может, тоже мыши? Нет, не мыши...

－Вам кого?

－Я... так, просто,－эта была простая дечонка! Миниатюрная, с густой рыжей челкой, бросающейся в глаза. Она(!) ввела меня в ступор.

－Вам нельзя здесь находится. Здание в аварийном состоянии. Приходите завтра, его уже не будет,－ а голос тяжелый. Я бы съязвил, обязательно съязвил, но что-то не позволило мне это сделать.

－Я－художник,－надо было же такое ляпнуть!

－А я－балерина,－вот только в глазах стоят слезы.

－Вы здесь работали?

－Я здесь жила,－ненавижу, ненавижу молчание.

－ Простите,－я шагнул назад.

－Валерия.

－Да?－Боже, каким же нужно быть дебилом, чтобы забыть свое имя!－А я... это... Валерий.

－Как же нам свезло встретиться,－она встала со своего кресла, находящегося почти в центре зала, и пошла ко мне. Ну точно из какой-то пьесы.

－Простите, мне пора. Может, еще свидимся,－она проскочила мимо. Рыжая косичка из под белой беретки, болотного цвета пальто и красные ботиночки.Она ушла, но чем-то зацепила. Я не смог её отпустить. Протяни руки в нужный момент－и она моя. Но я так не сделал. Дурак. Да смог ли бы, если бы выпал второй шанс?.. Какой-то странный приступ нежности накатил вместе с холоднвм воздухом с улицы.

Я выбежал вслед, но её уже не было. Вот так исчезла девочка-видение, зато подарила мне нечто важное, ту жизнь, о которой я ничего еще не знал тогда.Кажется, пахло персиками и чем-то особым, чуть кисловатым, но не совсем... Черной рябиной, наверное...