Эпизод 4. Часть 1

Азиатский хмырь, разрисованный неизвестным татуировщиком и одетый в одни прорезиненные штаны, стоял у стены и скалился на всех, кто смел хотя бы приблизиться. На нем красовался блестящий до неприличности металлический гульфик. Изредка азиат потирал его ладонью, приговаривая с жутким акцентом: "Вы только посмотрите на это! Настоящий свинец!". Вонючий пот капал с его поросшего редкими волосками подбородка и падал на грудь – в помещении было так жарко и душно, что на ум приходило сравнение с Преисподней.Натрон старалась не обращать на него внимания. Она пыталась не видеть и всех других: и здоровяка, облизывающего разбитые пальцы, и худосочного ханыгу, и опухшего волосатого сутенера, и двух беззубых размалеванных проституток, белую и латинос. Не получалось. Одна из шлюх, особенно густо намазанная темной блестящей пудрой, в остервенении расчесывала руки. У нее не хватало целых трех пальцев, и она умудрялась раздирать кожу оставшимися.  "Ломка, – подумала Натрон. Подобное она уже видела, но никак не могла вспомнить, где именно. – Точно ломка..." Заметив взгляд Натрон, проститутка ухмыльнулась и показала обрубок – все, что осталось от среднего. Видимо, она уже его демонстрировала – за что и поплатилась. Не тогда же, когда лишилась зубов?Авиан присела на корточки, охнув от боли. Вперила взгляд в потолок, будто ожидая ответа от небес. Сегодня решилась ее судьба. Нет, даже не так. Она сама решила свою судьбу. Она сидит здесь, среди нарколыг, пропоиц, проституток и воров.  А Фрэнк...  Патема, сукин сын, мертв, лежит в морге или уже разрезан по пунктирным линиям. Его ничего не волнует и не может волновать. Он превратился в слегка поджаренную груду мяса, жира и внутренностей. Его нетронутые выстрелом мозги, легкие и сердце осядут в одной из клиник торговцев органами и, возможно, станут частью какого-нибудь желающего продлить молодость богача. Эти мрази, живущие в небоскребах, дышащие чистейшим воздухом, не берут кредиты на токсичные импланты. Они даже не таскают на своих горбах баллоны с газом – наверняка потому, что считают, что они выше этого. "Лучше бы я пристрелила себя..." – подумала Натрон и закрыла глаза. Ей хотелось провалиться под землю, но земля не желала ее принимать. Впрочем, глупо было бы ожидать, что пол под ее ногами разверзнется и поглотит ее жалкое тельце в одно-единственное мгновение. Она сидела так долгое время, пока не услышала голос той самой беспалой проститутки: – Хегхово выглядишь. Авиан ухмыльнулась. Докатилась. Ее внешний вид был плох даже для дешевой шмары, для той, кто сосет яйца и подставляет дырки за лишний литр тримикса. – Есть такое, – неохотно отозвалась она.Проститутка качнула головой, легким движением убрав волосы за ухо и случайно смазав неприлично яркий макияж. И... вдруг произнесла то, чего Натрон никак не могла ожидать:– Я тебя знаю.