готичная романтика

На чердаке обитает огромная пыльная кресло-качалка. Прихватив с собой книгу, фонарик, чашку ароматного какао и записную книжку, я взбегаю по скрипучим ступенькам в мрачный чердак, и развалившись на этом кресле, принимаюсь за чтение. Включаю ручной фонарик, открываю книгу на последней прочитанной странице, и сквозь пылинки, танцующие в воздухе и пара, вылетающего из моего горячего напитка, разглядываю страницу книги, на которой живет целое богатство моего любимого автора. Печатные аккуратные буквы складываются в слова, слова — в предложения, а последние — в целую историю. Герои книг, будь они положительные или отрицательные, восстают из книг и здороваются со мной кивком головы или крепким рукопожатием. Конечно, встречаются мне при чтении и скудные книжки, но не будь их, смогла бы я действительно наслаждаться достойными произведениями? Вы можете читать сейчас эту книгу взахлёб, а можете выбросить в мусорную урну, которая стоит у вас под кухонной мойкой. Никаких обязательств, никаких принуждений.

В один из весенних дождливых дней, когда я наслаждалась чтением, мне на страницу приземлилась слезинка. Я находилась в бессознательном плаче? Но нет. Мои глаза были сухие, а сознание чистое. Я подняла глаза к потолку, и мне на лицо вновь упала слезинка. Это плакал дождь, а значит, моя дощатая крыша чердака начала протекать. Я подставила ведро и покинула свое укромное место, позволив дождю грустить в одиночестве. Когда свинцовые тучи рассеялись и на прогулку вышло солнце, я взобралась на кровлю по внешней лестнице. Отсюда просматривался портрет всего города, и я на секунду была приятно шокирована. Доски крыши покрывал мох. Неподалеку растущая груша свешивала на кровлю свои цветущие ветки, на которых уже начали формироваться первые плоды этого фрукта. Среди веток уютно располагалось гнездо безымянной птички. Кажется, только что я нашла виновника своих ранних утренних пробуждений под оглушающее чириканье. Вдоволь насладившись личностью первооткрывателя близлежащих красот с крыши своего одноэтажного частного домика, я принялась за ремонт. Как отец учил меня в детстве, я сняла прогнившую доску и на ее место вбила новую. Вся перепачканная, в рабочем комбинезоне и с инструментами в руках, я так и осталось сидеть на крыше, чтобы пожелать спокойной ночи солнцу, ушедшему спать в Черное море. Желтое Светило украсило вечернее небо богатой палитрой красок. Солнечное представление закончилось бенгальским фейерверком, оставив после себя россыпь золотых созвездий. Впоследствии я еще не раз поднималась на крышу своего домика. Я наблюдала созревание груши и как гнуться ветви дерева от тяжести этого фрукта. Они приветливо протягивали к крыше свои ветки так, что можно было без особых усилий протянуть руку и спелая груша сама упадет в твою ладонь . Если же ты примешься грызть ее, то с первым укусом из нее брызнет сладковатый сок. Я наблюдала взросление птенцов анонимной птицы; их гнездовое семейство украшало угольно-черное оперение и оранжевый клюв. Но самым восхитительным открытием был пчелиный улей. С каждой неделей он увеличивался в размерах и удивлял меня своей симметрией сот. Я не имела права испробовать их мед, но пчелы радушно позволили мне наблюдать за их работой и копошением. Я смотрела на них и представляла свою собственную ферму пчел со множеством деревянных мини-домиков, в которых будут хозяйничать непосредственно сами черно-желтые пчелки.