Прием

Тепло. Хорошо. Уютно. Китти кошкой потянулась на постели и зевнула.

Так не хочется вставать. Опять выслушивать болтовню надоедливой, пусть и горячо любимой тетушки. Как можно думать о платьях, прическах и замужестве, когда тебе открылась великая тайна? Нет, не так. Это была Тайна, с большой буквы. За такую Тайну ее бы в свое время спалили на костре.

Волшебство существует, магия реальна. Так же реальна, как и её новый друг Том. Прекрасный чарующий Том, с загадочными разноцветными глазами, один из которых зелен, как луг весной, а другой отливает хмурой синевой, словно грозовое небо. Никто не умел смеяться как он, заливисто, будто птичья трель. Никто не умел так улыбаться. Ни у кого не было таких чудесных непослушных светлых волос, не пшеничного, а золотого цвета. И ни у кого не было магии. По его воле, на деревьях распускались цветы, четырехлистный клевер устилал поляны, а папоротник цвел вопреки всем законам ботаники. И ладно бы только это! Мир, в котором была магия, оказался куда ближе чем кажется.

Как-то раз, в одно воскресение, Том уговорил её отправиться к холмам, чтобы понаблюдать за тем, как фэйри, предпочитающие жить в Верхнем мире, собираются на церковную службу в Подземье. Сам он, по его словам, на такие службы никогда не ходил, но хотел показать ей как можно больше всего чудесного и волшебного, что есть в мире.

Он взял её за руку, чтобы она смогла увидеть этих дивных существ, таких же дивных, как и сам Том. О, как прекрасны они были, едва заметные в дымке утреннего тумана, исчезающие у подножий холмов, поросших вереском. Пешие, и всадники. В роскошных старинных одеяниях, с золотыми поясами и драгоценными украшениями, и в платьях, будто сшитых из листьев и мха.

Из-под земли доносилось приглушенное пение:

«Все чудесные дары вокруг,

Нам ниспосланы с облаков,

Спасибо Богу, спасибо Богу,

За его к нам любовь.»[i]

-Крикни-ка, что Бог их не любит, - лукаво сверкнув глазами, подначил Том.

-Но зачем? Они же, наверное, расстроятся, - удивилась тогда девушка.

-Да ну, это же обычная шалость! К чему вообще жить в иллюзиях? - Том раздраженно дернул себя за упавшую на лоб золотую прядку волос, - Разве не скучаешь ты сама на церковных службах? Я вот, например, сразу же бы заскучал. Эх ты...

Китти, заметив как из глаз парня медленно пропадают озорные смешинки, не смогла удержаться. В конце то концов, шалость это просто шалость.

В ответ на её крик, из-под холмов раздался горестный стон, но Том только фыркнул и рассмеялся. И Китти решила, что вот такой его смех, чистый, веселый стоит абсолютно любой шалости.

-Вот же набожные чурбаны! Возможно, прекрасная леди только что спасла пару бедолаг, которые рисковали сегодня сдохнуть со скуки, - он поднял её руку и мягко поцеловал в середину ладони, - А теперь нам пора уходить. Пойдем на реку, к заводи, я обещал показать тебе блуждающие огоньки, помнишь? Ко мне они выйдут и днём.

По сравнению со всем этим волшебством, явление за завтраком мистера Ллойда, партнера отца, должно было стать самым унылым событием в жизни Китти. Ведь до появления в её жизни Тома, она считай, что и не жила. Том рассказывал чудесные истории про королевство под землей. Там любая мечта может воплотиться в жизнь, а волшебство так прочно вошло в жизнь обитателей, что каждый попавший туда человек попадает под его влияние. Он говорил, что она могла бы стать прелестной нимфой. Или обрести крылья и летать, как фея. Нет, не так, она была бы не как фея, а стала бы феей в самом деле. Самой настоящей! В том мире царила свобода, а жизнь походила на вечный праздник. И главное- в том мире она могла бы быть рядом с Томом.

Она надела прелестное зеленое платье и украсила шею подвеской с турмалином. С недавних пор, она полюбила зеленый цвет.

А еще, Том рассказал ей секрет. Нахаш Мейз их король. Настанет день, и брат Китти, Родерик, обретет своё место в его свите. И сама она сможет встать подле него, рука об руку с Томом. Ей было бы горько расставаться с семьей, отправься она в Подземный мир одна, но если с ней будет братик, то вдвоем они обязательно что-нибудь придумают.

Ну а пока... Она вышла из комнаты и спустилась вниз, на первый этаж. За длинным столом сидела её семья. И Ллойд. Этот сорокалетний старикашка тоже был тут. Девушка, недавно отпраздновавшая своё восемнадцатилетие, недовольно скривилась.

-Китти, душечка, ты в последние дни на редкость рассеянна. Часто опаздываешь на завтрак. Знаете, она так переживает за брата. Юноша второй раз за лето слег с простудой. А Китти такая заботливая и ранимая. Ну же, детка, проходи за стол. Ничего с твоим братцем не случится, - тетушка растеклась в самой доброй улыбке, на которую была способна.

-Здравствуйте, мистер Ллойд.

-Здлавсфствуйте, мисс Китти,- отозвался Ллойд, привычным движением утирая лысину, - фы секодня плекласни как майская лхоза.

От такого нелепого комплимента, да еще и сказанного с ужасным акцентом, девушка едва не расхохоталась. Ллойд большую часть своей жизни прожил во Франции, много путешествовал, затем вел юридическую практику в Дублине, и вот теперь, выкупив долю в конторе отца Китти, осел наконец на одном месте. Ох, лучше бы он снова путешествовал и желательно, как можно дальше, так далеко, чтобы даже отголоски его ужасного произношения не долетали.

-Фпафибо,- пряча ухмылку отозвалась Китти.

-Фто?- удивленно спросил Ллойд.

-Нифта-нифта,- ободряюще улыбнулась девушка.

-Китти!- голос тетушки Агнес был подобен шипению змеи.

Смерив племянницу недовольным взглядом, она вновь обратилась к гостю:

-Ах эти юные девушки, мистер Ллойд. Прячут своё смущение за дерзостью. Не обижайтесь на неё.

Китти тихо хмыкнула. Действительно, пока она не рядом с Томом, а за столом у тетушки, шутки следует отставить в сторону.

-Моя добрая подруга устраивает праздничный вечер завтра в девять часов,- будто бы только вспомнив, сказала леди Агнес,- Будет человек пятьдесят, не более. Танцы, закуски. И все гости замечательные люди- друзья семьи и хорошие знакомые. Вы непременно должны отправиться с нами, скажи, Роберт.

Отец Китти, у которого Агнес внезапно запросила поддержку, устало посмотрел на партнёра, которого, казалось, напрочь сбил с толку доброжелательный напор леди. Роберт был бы совсем не против, если бы Ллойд и Китти поженились, но настойчиво сводить их против желания дочери ему претило. С другой стороны, может Китти действительно требовался небольшой толчок- несколько танцев, приятный вечер. К тому же, там будет не только Ллойд.

-Да, это хорошая идея, - кивнул он,- Или ты занят?

-Быль бы радь отпкавиться с фами. И потанцевать с мисс Китти, конефно, - выдал наконец Ллойд, чем довел тетушку до очередной медовой улыбки.

-Вы же еще не знакомы с моим младшим племянником, - продолжила заманивать Ллойда в сети тетушка,- Родерик мечтает отправиться в путешествие после окончания колледжа. Вам непременно следует поделиться с ним опытом, он будет очень рад.

Китти снова едва не рассмеялась, вообразив, как счастлив будет Родерик от такой встречи. Так счастлив, что если прознает об этом заранее, весь вечер проведет в тени, прячась за бокалом. Там же еще и Лиззи наверняка будет! Предупредить или не стоит? Нет. В её жизни и так мало развлечений. И чем скорее брат осознает, как скучна жизнь среди людей, тем скорее они смогут сбежать в Подземье!

***

Родерик, едва не запнувшись о свой багаж, доставленный в комнату слугой, с усталым вздохом бережно сгрузил свой портфель на кровать. Нет, он бы никому и ни за что не доверил его нести. Там покоился мешочек с солью, пучки трав, железный гвоздь, икона, серебряный столовый нож и главное его сокровище- святая вода в небольшой стеклянной бутылочке. Он не рискнул обращаться с такой просьбой к викарию их прихода и выпросил ее у священника православного храма, приютившегося в закоулке по дороге от вокзала к дому тетки.

Собирая всё это с собой в дорогу, юноша чувствовал себя законченным придурком. Но дьявол его побери, тьфу-тьфу-тьфу, конечно, если он не перейдет от простого бегства к хоть какой-нибудь обороне, не говоря уже о нападении.

-Ну уж нет, - ворчал он, балансируя на кресле около входной двери в выделенную ему комнату, и пытаясь каблуком забить в стену гвоздь,- Никаких больше подземных тварей! Получите, гадёныши, сейчас еще подковку сюда повешу, и хоть головы себе разбейте, в попытке внутрь пробраться.

Следующим настал черед окна. Родерик щедро посыпал солью под рамой, надеясь, что теткины служанки не обнаружат это непотребство.

-Ну и отвратительно же ты пахнешь, приятель, - жизнерадостно обратился юноша к пучку соцветий рябины, который обнаружил дома в кладовой. Видимо, запасливая кухарка заваривала их, чтобы народными методами бороться с какой-нибудь очередной болячкой.

Впрочем, цветы барбариса пахли не лучше. Родерик надеялся, что нечисть будет солидарна с ним в этом вопросе.

-А вас мы положим вот сюда, - приговаривал он, раскладывая цветы под кроватью.

Окропив напоследок всё помещение водой из бутылки, он устало откинулся на кровать и позволил себе победную улыбку.

-Вот так то! Осталось пережить прием.

Он терпеть не мог светские мероприятия. Все эти вечера или, не дай Бог, маскарады. Тетушка обожала их до глубины своей старческой души. Отвратительные сборища, где полагается «веселиться». Разумеется, при показном веселье необходимо было соблюдать осторожность. Лишний взгляд, лишний жест- и ты уже идешь под венец с какой-нибудь едва знакомой страхолюдиной, вдвое старше тебя. И уж конечно, на таких приемах были жадные до сплетен женщины, женщины, которые будут обсуждать каждое твоё движение, смаковать каждую твою оплошность и припоминать её, даже лежа на смертном одре.

Куда ближе ему были встречи в клубе или кулуарные вечера, которые иногда устраивал Стиви. Его друг был единственным ребенком в семье, а отец его владел фабрикой по производству мебели, которая раскинула свои филиалы по всей стране, вследствие чего он постоянно находился в разъездах. Стиви любил устраивать приемы для узкого круга лиц, и в эти дни его дом превращался в адскую смесь паба и борделя. Дворецкий всегда встречал разношерстную публику, собирающуюся там, взглядом безучастным, смиренным и будто бы пустым, который как бы подразумевал «пока юный господин платит, старший господин ничего не узнает». Это безучастное лицо обнадеживало каждого гостя в том, что всё то, что произойдет в доме, так и останется в стенах дома навсегда.

Игры в штосс были самыми невинными развлечениями. Приятель Стиви, странный парень лет двадцати пяти, вечно в белой рубашке и потертом черном пиджачке, неизменно поставлял для них самые разнообразные варианты развлечений. Кальяны, девушки вольных нравов, медиумы. Как-то раз, когда Рори был в гостях у друга, этот скользкий тип принес для Стиви целый мешок разного барахла на продажу. В нем были трубки для курения, чашечки, лампы и десятки других загадочных вещичек. Родерик смутно подозревал, что для курения обычного табака столько инструментов не нужно, но с вопросами решил не приставать. В конце концов, каждый имеет право на личные секреты. А Стиви всегда подстегивало любопытство и болезненный интерес ко всему запретному. Родерик решил, что с него достаточно джина, девушек и сигар, а падание ниже его не прельщает. Стиви же с виртуозной легкостью продвигался по нисходящей спирали нравов и с той же легкостью умел возвращаться обратно. Его ловили- он давал взятки, умасливал, договаривался. Два раза он даже был на грани отчисления, но сотни раз выходил сухим из воды.

Изворачиваться надо уметь. Но не каждому это дано, нет, совсем не каждому. А потому, Родерик приготовил для этого вечера свое самое постное и унылое выражение лица- чтобы и поводов изворачиваться не нашлось. Тем не менее, приходилось признать, что былые мысли о том, что обычная человеческая жизнь скучна, сера и уныла, были самыми идиотскими мыслями в его жизни. «Дайте мне снова моей унылой жизни, и побольше, пожалуйста! - хотелось воскликнуть юноше, - Ходить на приемы, где вокруг будут одни престарелые сплетницы? Я готов! Сидеть на скучных лекциях? Чур я буду в первом ряду! Слушать перепалки друзей? Да их ругань звучит как музыка!»

Да, некоторым, для осознания ценности жизни, были просто необходимы критические условия, и, на взгляд Родерика, пусть это был и не самый приятный способ полюбить жизнь, но лучше так и поздно, чем в гробу и никогда.

Он выглянул в окно и потянулся, разминая плечи. И жизнь прекрасна, и солнце светит, и повод для радости всегда найдется. Комнату он лично обезопасил, а грядущий прием пройдет легко. А отказываться от трудностей, значит отказываться от любых попыток стать сильнее.

[i] «We plough the fields and scatter» гимн немецкого происхождения, связанный с праздником урожая. На английский переведен в 1861 г. Джейн Монтгомери Кэмпбелл. Авторский перевод