Всего лишь птицы

Родерик сутками сидел в своей комнате, выбираясь оттуда только к вечеру и тут же исчезал в тени переплетений парковых деревьев. Китти могла бы ожидать такого равнодушия к себе от старших братьев, разница в возрасте с которыми не давала найти общих тем для разговоров. Могла перенести невнимание отца, ведь тот почти всегда был на работе. Могла стерпеть занятость матери, в конце концов, следить, чтобы в доме поддерживался порядок, тоже непросто. Но Рори, от него она такого попросту не ожидала. Даже когда Китти училась в пансионе, и все её разговоры сводились к пересказыванию сплетен и напеванию французских баллад, брат с изрядной долей внимания поддерживал любую беседу. Она была бы не против послушать о проделках его друзей и о занудных лекциях преподавателях. Ей, в конце то концов, надо было попросить братца позвать к ним в гости как можно больше его однокурсников, ей ведь еще замуж выходить! И лучше бы сделать это поскорее, пока тетушка, больше всех озабоченная счастливым будущем любимой племянницы, не сделала выбор за неё.

Леди Агнес уже неоднократно пыталась познакомить её с мужчинами весьма солидными, но старыми и до зевоты скучными. Отвратить тетушку от идеи выдать её замуж не получилось, так что оставалось лишь возглавить поиски, пока ей в мужья не определили какого-нибудь сухаря-викария. Или лысеющего полноватого джентльмена, партнера отца по бизнесу. Китти видела с каким плотоядным выражением на хищном лице, тетушка смотрела то на неё, то на этого Ллойда, то и дело вытирающего платком свою мерзкую лысину. Она явно примеряла на них свадебные наряды и готовилась утирать счастливые слёзы кружевным платком. А Родерик, мерзавец, даже не удосужился познакомить родную сестру с их новым неженатым соседом, хотя бегает в парк Мейза каждый день!

Решено! В этот раз она последует за братом. Хоть посмотрит на этого Нахаша, пусть даже одним глазком, пусть даже из-за дерева.

***

Погода испортилась, стоило Родерику выйти из дома. Он уже жалел, что оделся совсем легко и даже поленился захватить с собой потрепанный норфолкский пиджак. Юноша уныло оглянулся на дом. Из окна второго этажа ему махала сестрёнка.

Наверное, стоило наконец пригласить Мейза к ним, познакомить с Китти, с семьей. Но какой-то червячок сомнения грыз юношу. Всё-таки каким бы интересным не был новый сосед, каким бы вежливым и дружелюбным ни казался, было в нем нечто странноватое. На этот раз всем сомнениям было суждено разрешиться. Мейз ждал его на ужин. Где как ни в доме лучше всего можно понять суть человека? Дом всегда отражает натуру обитателя. Может, там будут полупустые полки и идеальный порядок? Хотя, Нахаш не похож на человека, которому отчаянно не нравится, когда что-то выходит из-под контроля. Или может, в его гостиных стоят обнаженные статуи и лежат персидские ковры, выдающие натуру сибарита? Очень может быть. Хотя, дом Нахаша Родерик скорее представлял неким филиалом Бедлама, с разнообразным количеством безделушек, привезенных из разных стран. А обнаженные статуи если и были, то наверняка использовались в качестве вешалок для пиджаков, плащей и халатов, разбросанных небрежным хозяином и тут и там. Представив, как копия Венеры Милосской обретает вполне уютный и непосредственный вид в пестром халате Нахаша, юноша улыбнулся.

Небо затягивали тучи, но он решил пройтись пешком, срезав дорогу через парк. К тому же, идти было не дольше часа.

На людях Мейз вел себя вполне прилично и не позволял себе никаких эксцентричных выходок, как то: расхаживать босяком по траве, петь в голос какую-то чушь на арамейском или болтать о том, какие эмоции одолевают того или иного человека из толпы. Нахаш мог констатировать любую перемену чувств и в самом Родерике. Юношу это раздражало до крайности. Какая радость быть настолько гениальным психологом, если потом душа человека не будет представлять для тебя никакого секрета? Где тут интрига? Это же скучно! Нахаш смиренно соглашался. За время совместных прогулок Родерик сумел со всеми этими причудами смириться, в конце концов, все эти странности соседствовали в этом человеке с обширными интеллектуальными познаниями, тягой к искусству и бесконечной дружелюбностью.

Вдали громыхнуло, и Родерику показалось, что он может различить надвигающуюся стену дождя.

Желание вернуться назад душило юношу, но вместе с этим предчувствие чего-то интересного заставляло его торопиться, выискивая выход к старой усадьбе. Так, наверное, бывает у кошек, которых способно сгубить собственное любопытство. Он чувствовал, как в груди что-то заворачивается в тревожный узел, но вместе с тем ощущал пьянящий задор.

Он помнил старый заброшенный дом, обращенный широким балконом с потрескавшимися стеклянными окнами к реке, в который однажды забрался с братьями. Последний владелец мертв, наследники заграницей, усадьба в упадке. Искусная лепнина под низким фронтоном, почернела от времени. Обшарпанные колонны покрыты трещинами. Было сложно поверить, что сейчас усадьба выглядит по-другому. Что по тем, когда-то разрушенным коридорам, ходит прислуга, что Мейз вечерами сидит на балконе и смотрит на алеющую под закатным солнцем реку, а колонны уверенно растут ввысь.

Выйдя наконец на дорогу к дому, Родерик устало выдохнул. Ветер дунул ему в лицо, засыпав в глаза дорожную пыль, в вершинах дубов на подъездной аллее тревожно зашумело. Совсем скоро перед ним выросло белоснежное трехэтажное здание в классическом стиле. Увитое по низу плющом и вьющимися розами, оно было неузнаваемо.

Непонятно откуда выскочивший старый слуга, усатый и лысый, призывно махал рукой. Да так радостно и живо, как будто долгое время ждал именно Родерика, и вот наконец дождался.

***

Китти бежала через заросли густой травы, стремясь догнать брата, необычайно ловко передвигавшегося по заброшенному парку. Казалось, он шел не по бурелому из давно опавших ветвей, не по ямам и оврагам, а по утоптанной тропинке. Только вот никакой тропинки в этом отвратительном парке не было. Ветви хлестали по лицу, платье цеплялось за колючки кустов дикой ежевики, и через десять минут Китти потеряла брата из виду. От злости она замолотила кулачками по стволу дерева и осела вниз. Закатное солнце освещало верхушки деревьев, запутывалось в листве и почти не освещало землю. Китти вздохнула, представив, что обратный путь придется проделывать в темноте. Снова через буераки и кочки, как будто она жаба какая-то. И как только Рори шастает здесь по такой темноте? Хорошо хоть диких зверей тут нет. Ведь нет же? Ей тут же примерещился подозрительный шорох в листве. Подтянув поближе увесистую ветку, она затаилась, вслушиваясь. Среди шорохов и скрипов Китти вдруг почудился шепот. Вроде и ясно слышимый, но разобрать хоть слово было решительно невозможно.

Девушка подскочила, медленно отступая назад, а вскоре и вовсе побежала со всех ног. Сердце бешено колотилось. Деревья, деревья кругом, и кажется, будто это не парк, а огромный лес. Озеро. Откуда здесь озеро? Солнце почти село, и если бы не последние лучи, окрасившие поверхность воды в алый цвет, то Китти непременно бы рухнула в воду. Но вот последний лучик скользнул по темной глади, озеро потемнело до черноты, и девушка гулко сглотнула. Вокруг царила тишина. Это успокаивало. По крайней мере, ни шепотов, ни шорохов слышно не было. Даже листва не шумела. В небе начали появляться первые звезды и луна, пока совсем бледная, уже мерцала в темной синеве.

-Да как же мне выйти к дому!?- зло прошипела Китти. Кричать она бы не отважилась.

Словно в насмешку над её переживаниями, тишина вдруг схлынула, будто кто-то отдернул полог. Застрекотали горные цикады, закричали птицы в лесу. Вернулись шепоты и скрипы. Подхватив полу платья, она ринулась бежать, не обращая внимания на то, как ветви хлещут ее по лицу, а колючки кустов царапают ноги. В темноте она едва не подвернула ногу, чудом удержавшись от падения в овражек.

Впрочем, чудом это показалось лишь в первую секунду. Холодное, сильное, костлявое- нечто держало её за плечо. Завизжав так, что звук этот разнесся громким эхом по всему лесу, девушка почувствовала, как у нее темнеет в глазах.

***

Шагая по широким коридорам, Родерик искренне восхищался проделанной восстановительной работой. И все-таки в его душе шевелилась неуверенность.

На встрече клуба, когда Родерик ушел вслед за слугой на второй этаж, у него состоялся странный разговор с Льюисом. Отдав слуге рубашку, он завернулся в плед и встал возле окна, глядя на небольшой сад на заднем дворе дома. Он думал о том, насколько унылой вышла эта встреча из-за присутствия юного лорда. Все будто стеснялись говорить искренне и открыто, каждый старался произвести впечатление и пламенно соглашался с любым словом графского сынка. Все, кроме Мейза, конечно. Один только Родерик молчал, не выражая никакой позиции и держась в стороне. Одинокий и всеми забытый.

-Как в той дурацкой легенде, - проворчал он себе под нос, ощутив вдруг сквозняк, пробежавший по его коже.

-Какой это легенде? – голос, внезапно раздавшийся из-за спины, заставил его вздрогнуть.

Юноша обернулся и увидел Льюиса. Тот стоял, прислонившись к косяку двери и перекрывая выход в коридор. Они в клубе все обращались друг к другу по именам или фамилиям, но к этому человеку интуитивно хотелось обратиться с положенным титулом. От этого чувства Родерик внутренне поморщился. Ему хотелось относиться к людям по их поступкам, а не по статусу.

Тем более было неприятно, что он стоит тут перед лордом, закутавшись в дурацкий плед.

-Льюис? Что ты тут делаешь?

-Вышел в уборную, а на обратном пути решил проведать тебя. Ты сегодня молчалив.

-Я молчалив не сегодня, а как обычно. Вероятно, если бы ты чаще посещал клуб, то знал бы этом.

-Какой толк мне от этих знаний. Я решил проявить вежливость, вот и всё.

-Ясно.

Помолчали.

-И всё же, что это за легенда? – снова спросил Льюис.

-Мой друг, которого я привел сегодня, рассказывал мне одну историю об озере, расположенном на его землях. Ничего особенного.

-Вот как?

-Да. Я благодарен тебе за заботу, но от двери дует.

-Это ты так намекаешь, что мне пора? - Льюис закрыл дверь и прислонился к ней спиной, насмешливо глядя на Родерика. - Я уйду, когда ты расскажешь легенду.

Лицо юноши от этого скривилось.

Льюис рассмеялся.

-Да ладно тебе, Стоун. Жалко для меня сказки на ночь?

-Может тебе еще колыбельную спеть?

-Если хочешь.

-О боже, хорошо, вот суть: есть на его землях озеро, небольшое, но очень глубокое. В этом озере нет ни растений, ни насекомых, ни рыбы- ничего. По легенде, это окно в мир Подземья, куда попали отверженные дети Евы и ангелы, не занявшие определенной позиции при споре Бога и Сатаны. Чушь, как по мне. В священных писаниях такого не было.

-«Есть у меня и другие овцы, которые не сего двора...»- многозначительно протянул Льюис.

Родерик отмахнулся.

-Не нагнетай. Там всего лишь говорилось о представителях других народов. Не о евреях, я имею ввиду.

-«Пред именем Иисуса всякое колено преклонилось- небесных, земных и преисподних»- снова процитировал Льюис.

-А здесь имелись ввиду умершие или грешники. Дашь ты мне дорассказать или нет? – удостоверившись, что его не собираются перебивать, Рори продолжил, - Так вот. Так или иначе, озеро по легенде волшебное, и может давать ответы на вопросы, если задать их в полночь. А еще из этого достопримечательного водоема иногда слышится звон колоколов. Всё. Детская страшилка на ночь. А теперь иди, будь добр.

Но Льюис вовсе не собирался уходить, напротив, он отлепился от двери и прошелся по комнате.

-Как любопытно. И ты ночью ходил к озеру, с этим, как его, Мейзом?

-Я живу неподалеку, озеро это самое обычное, и я не верю в подобные сказки. И ночью предпочитаю спать, - подумав, юноша добавил, - У себя дома- и, чтобы уж точно развеять любые крамольные мысли, - В одиночестве.

Льюис расхохотался, а потом вдруг посерьезнел.

-Так и поступай впредь. Не доверяй ему, мой тебе совет.

-Ты о нем что-то слышал? – тут же полюбопытствовал Рори.

Льюис индифферентно пожал плечами:

-Может да. А может и нет- он снова сделал круг по комнате, и остановился рядом с зеркалом, разглядывая себя в отражении, - Наследник Мейз был объявлен пропавшим без вести. Вся его семья погибла, имущество во Франции опечатано. Его вроде как даже считают мёртвым. И тут, о чудо, о воскрешение Лазаря- он явился. И не где-нибудь в Париже, а в старом ветхом поместье в какой-то глуши, уж без обид, но твой дом явно не в столице находится. Так вот, нашелся он, и первым делом вдруг поехал в это захолустье. Нет, я понимаю, ожившие мертвецы мало где могут рассчитывать на теплый приём, но с чего бы это его понесло в страну, где он с рождения не был? Это выглядит по крайней мере странно.

И вот теперь, шагая на встречу к Мейзу, он чувствовал неясное беспокойство.

Слуга открыл дверь, пропуская Родерика в полутемную комнату, и, дождавшись пока гость войдет, закрыл- будто защелкнул замок капкана.

-Я не люблю свет ламп, надеюсь, ты не против камина и свечей.

-Нет, конечно, нет, - пожал Родерик плечами, оглядываясь. В конце концов, чего-то такого он и ожидал. Да и в свете ламп беспорядок, царящий в кабинете, бросался бы в глаза куда сильнее.

Пространство кабинета явно нуждалось в экстренной помощи- отряда служанок или банды воров, потому что убрать этот бардак самостоятельно представлялось невозможным. Охарактеризовать это место словом «захламленное» значило сделать ему большой комплимент. Горы разнообразных книг доросли стопками до потолка, украшения, серебряные и золотые, валялись неопрятной грудой прямо на рабочем столе, а полки были заняты неопределенного назначения безделушками, которые, не выдержав тесноты, кое-где уже попадали на пол. Нет, состояние этой комнаты явно выходило за рамки тривиального бардака, приближаясь к абсолютному, величественному и кошмарному хаосу. Расчищено было только место возле камина. Там располагался небольшой стол, на котором было накрыто для двух человек, и два кресла, развернутых к огню.

-Проходи, садись. Подумал, что лучше ужинать здесь, чем в столовой.

Родерик опустился в кресло и с неудовольствием отметил, что ни чая, ни воды на столике нет. Только мясо и вино, в еще закупоренной бутылке.

- Тебе не особо то нравятся шумные сборища, верно? На встрече клуба ты всё больше молчал.

Родерик мысленно фыркнул. Да далось им всем его молчание!

-Ну, знаешь... Молчать иногда проще. Нет конфликтов и споров.

-Глаза зеркало души, но голос раскрывает дух, - наставительно сказал Нахаш, - Твои друзья неплохие люди. Кстати, этот юноша, Льюис, в его доме состоится следующая встреча. Он говорил об этом, когда тебя не было.

-О, да, это дурацкое пятно от пунша, оно, кстати, так и не отстиралось. Я бываю чертовски неуклюж. Значит, Льюис соберет всех у себя?

-А ты не знал? Я думал, он пошел за тобой, потому что хотел рассказать тебе об этом.

-А... Да нет. Он не упомянул о встрече.

Мейз поднялся, открыл бутылку и разлил вино по бокалам:

-В самом деле? И о чем же вы тогда говорили?

«Да вот тебя обсуждали»- проглотил честный ответ Родерик. В предостережениях юного графа признаваться было неловко, и он только неопределенно хмыкнул, думая, как уйти от вопроса. За окном, со стороны парка, послышался пронзительный визг, настолько отчаянный, что Родерик аж подскочил в кресле.

-Просто птицы, - улыбнулся Нахаш,- у нас тут рядом река, они постоянно прилетают. Порой кричат так, что и ночью спать невозможно.

-Понятно... Точно! Я же тебе кое-что принес! Небольшой подарок, безделица, просто не хотелось приходить с пустыми руками.

Глаза собеседника довольно блеснули.

«Ну еще бы- подумал юноша, - учитывая твою любовь к коллекционированию всякого барахла, я явно угадал с подарком.»

Родерик вынул из кармана шуршащий сверток и положил на стол перед Нахашем. Тот отставил в сторону бутылку с вином, поддел перевязывающую ленточку ножом, от чего бумага развернулась, открыв изящное серебряное зеркало в переплетении искусно выполненных виноградных лоз. Юноша нашел его в антикварном магазине, продавец сказал, что зеркало обнаружили несколько лет назад на развалинах старинной церкви. Родерик подумал, что раз Мейзу нравятся всякие необычные вещички, то такое зеркало непременно придётся ему по вкусу. Он поднялся с кресла, чтобы указать другу на орнамент в виде креста и терновых побегов на задней стороне зеркала, но едва смог удержаться на ногах. Чуть пошатнувшись, он почти сел мимо кресла. Довольная улыбка на губах Родерика конвульсивно дернулась и превратилась в гримасу. Нахаш заметив это, только цокнул.

-Неловко вышло, - как ни в чем не бывало пробормотал он, аккуратно завернув зеркало обратно в бумагу, - Интереснейшая вещица. Как ты её нашел?

Заметив попытки Родерика слиться с обивкой кресла, он удивленно вскинул брови.

-Что такое? Тебя так встревожили птицы? Тебе дурно?

Родерик покачал головой, хотя сердце его билось так громко, что стоящий рядом Мейз наверняка слышал этот заполошный стук.

-Ничего. Просто блики от огней, - не глядя, Родерик нашарил в кармане брюк портсигар и закурил, не спросив разрешения хозяина.

Нахаш подошел ближе. Он молча следил за тем, как юноша схватил бокал, намереваясь осушить его, затем уставился на жидкость внутри с подозрением, и затем, с едва слышным вздохом, отставил полный бокал в сторону.

- Хотелось бы мне знать, почему ты так взволнован.

Родерик промолчал, пытаясь как можно незаметнее отодвинуться на кресле подальше. Как назло, кресло было тяжелым, и двигаться не желало ни в какую. Наконец совершив рывок, оно противно и протяжно скрипнуло, с головой выдавая все его манипуляции.

Мейз раздраженно покачал головой. Это простое движение вышло у него до отвратительного плавным, каким-то неприятно пластичным. Глядя на него, Родерик вспомнил о плавности движений змей. Ему вдруг захотелось побыстрее убраться из этого дома.

«Этого не было, не было - подумал он, - Дурацкое воображение и эти дурацкие свечи. Надо сказать, чтобы зажег чертов свет. Всё это игры разума- расплавленное золото в глазах, бледные до синевы губы, острые зубы в улыбке. Тонкая рука, сжимающая нож, с ненормально длинными пальцами и острыми черными ногтями- всё мираж! Тетушка Агнес посмеялась бы.» Он оттянул воротник своей рубашки, почувствовав, что задыхается, и затянул дым настолько глубоко, что горло запершило, и на глазах выступили слезы. Родерик разразился надсадным кашлем.

-Я знаю твои страхи, всё то, чего ты боишься, - грустный голос прозвучал откуда-то из-за спины, это заставило Родерика судорожно обернуться, нашаривая взглядом высокую фигуру в полутемной комнате.

-Прекрати, - нервно сказал он, - Мнишь себя знатоком людей или великим психологом? Мои страхи- мое дело. И ты совсем не знаешь, чего я боюсь.

Нахаш протянул руку и Родерик, вскочив, отшатнулся к камину, едва не сбив подставку для кочерги.

-О, прекрасно. Тогда почему ты не хочешь рассказывать о том, что ты увидел в зеркале? Ты должен рассказать. Я не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки.

- Я веду себя как последний придурок, знаю. Давай включим свет, ладно? – протараторил юноша, бросив недокуренную сигарету в камин, - Если ты не хочешь, чтобы я тебя избегал, мы зажигаем лампы, ты еще раз смотришься в это зеркало, и всё. Потом можешь сколько угодно насмехаться надо мной за мою пугливость.

-Боюсь, если я так сделаю, твои страхи воплотятся в жизнь. Я ведь знаю, что кроме одиночества и будущего тебя страшит кое-что еще. Ты вздрагиваешь, если видишь шарманщиков. Ненавидишь кукол. Ты боишься, что те тени, которые мерещатся тебе по углам живые, боишься, что смешки и шепотки в темноте окажутся реальностью, боишься признать, что то, что окружает тебя с детства- правда. Ты боишься, хотя бояться тебе нечего.

Родерик побледнел. Никто, кроме сестры не знал, что ему до сих пор иногда чудится, будто за ним следуют тени. Это же прямой билет в дом скорби. Откуда он знает!?

-Не понимаю, о чем ты.

-Прекрасно понимаешь. От твоей одежды так сильно пахнет полынью, а эти рябиновые нитки - рука опять потянулась к Родерику, но тот ловко выхватил железную кочергу из подставки и выставил её перед собой.

-Говорю же, прекрасно все понимаешь, - тонко улыбнулся Мейз, - Убери железо, Рори. Положи кочергу на место.

Родерик нервно хохотнул и сжал кочергу покрепче. Он намеревался отбиваться ею, если придется, и не важно, отгонять ли железом потустороннюю сволочь, или огреть по голове сволочь человеческую. В любом случае, их дружба, кажется, терпит кризис, и сейчас главным было уйти отсюда целым, невредимым и не испортившим свою репутацию.

-Не зови меня так! Ты либо сошел с ума, либо пьян. И кочергу я не отдам. Заберу с собой, а из дома вышлю к тебе слугу, пусть вернет тебе этот прекрасный предмет обихода. Считай моей прихотью. О страхах поговорим в другой раз, а сейчас, позволь откланяться.

-Не позволю, - замок на двери зловеще щелкнул.

Родерик скосил глаза в сторону. Дверь закрылась изнутри. По коже пробежал холодок. Как мог Нахаш закрыть замок, если он не приближался к двери. Отвечая на незаданный вопрос Мейз ухмыльнулся:

-Это мои прислужники.

Родерик быстро обшарил глазами комнату. Никого в пределах видимости не наблюдалась.

-Не волнуйся. Никто из них никогда не желал тебе зла. Ни сейчас, ни раньше. Они лишь приглядывали.

-Прислужники? - голос все таки подвел и предательски взлетел, - О чем ты? Я не вижу никаких слуг, если это какие-нибудь дурацкие фокусы...

В отблесках огня Родерику померещилось, будто глаза Нахаша сверкнули золотом.

Против воли он прошептал «Что ты такое?»

-Знаток людей и прекрасный психолог. Кажется, так ты меня назвал. Лестно, очень лестно. Ещё я твой сосед. Твой друг. Как-то раз, ты жаловался мне на одиночество. Но ты никогда не был один. Когда ты забывал закрестить окна, когда ты сбегал в лес теплыми ночами, когда гулял по улицам города, думая, что одинок, мои помощники всегда были рядом. Так стоит ли сейчас бежать? Сядь за стол, рядом со мной, разделим этот ужин. Можешь даже продолжать обниматься с кочергой, если она тебе так приглянулась, только не бойся меня. Мне не слишком нравится вкус страха. Он неприятно горчит на языке.

Этому совету Родерик следовать не собирался. Держа кочергу на вытянутой руке, и уже не боясь показаться сумасшедшим, он переместился поближе к окну.

-Кто ты такой, и зачем ты преследуешь меня?

-Неужели ты не помнишь нашу встречу? Антикварная лавка, куклы, игрушки. И маленький ребенок, не пожелавший оказаться во власти моей сестры, - сердце Родерика сделало неприятный кульбит к горлу, и ему показалось, что оно вот-вот выпрыгнет наружу.

-Это бред, этого не было.

Мейз же, будто не заметив его метаний, взял со стола бокал и, отсалютовав им Родерику, глотнул.

-Я защитил тебя тогда. Всё честно, ты стучался в мою дверь, побывал у меня в гостях, пусть и условно. И вот я здесь, в твоем мире, с ответным визитом. К тому же, я уже решил, что хочу получить от тебя в благодарность. Неужели ты не знал, что таких как мы лучше не благодарить? Потому что забираем благодарность мы обычно стократно. Соседствуя с детьми Евы, в вечной полутьме Подземья, между адом и землей, мы растеряли добрую долю нашей «светлости». Помнишь легенды, которые я рассказывал тебе в нашу первую встречу?

-Господи помилуй, - прошептал Родерик, в ответ на что, лицо Нахаша скривилось.

Он помнил лавку. Помнил, женщину за прилавком и странного мужчину в черном плаще. Помнил ужасные черные когти на руках лавочницы. И то, что он видел сегодня в зеркале... Он судорожно перевел взгляд на руки Нахаша. Руки как руки. Мейз заметил его взгляд:

-О, я прекрасно контролирую гламор, в отличии от моей сестры. Я не хочу пугать тебя еще больше. Впрочем, если желаешь...

-Не желаю, - тут же окрестился Родерик, - вот совсем не хочу. Значит, я тогда попал в твой мир? Что ж, я вовсе не хотел тебя беспокоить. И со своими страхами и желаниями я сам как-нибудь разберусь. Я не хочу умирать. И в детстве, уж поверь, тоже не хотел.

-Что за глупость? Я не убиваю детей. У меня, видишь ли, тоже есть свои принципы. Я не могу сказать, что не убиваю вовсе. Есть всего восемь ночей в году, когда такие как мы, могут законно вырваться в Верхний мир в своем истинном обличии. Жертвы этих ночей, это то, что причитается нам по праву. То, что дает жизнь нам, и некоторым из наших слуг, то, что поддерживает магию в нашем мире. Долг каждого правителя позаботится обо всех своих подданных. И в отличии от моих братьев и сестер, лично я никогда не был жесток сверх меры.

-Восемь человек в год...На каждого... - прошептал Родерик.

-Да, к сожалению, это так. Но вот ты, и вот я. И ты всё еще жив. Не стал жертвой волшебной ночи, не был утащен в Подземный мир. А это, уж поверь, сделать было легче легкого. Реши я увести тебя с собой, легко проделал бы это еще раньше. Благодарность- опасная штука. Я бы просто поручил это дело своим прислужникам, и имел бы на это полное право. И нет, не смотри так, ты остался бы жив. Твои годы человеческой жизни подернулись бы пеленой тумана, оставив только образы прекрасных и ласковых ши, моих верных слуг и подданных, любящих и заботящихся о тебе. Ты жил бы в сияющей беззаботности и сонном благоденствии и, скорее всего, был бы вполне счастлив.

-Или сожран с горчицей на какой-нибудь дьявольской вечеринке в честь полнолуния!

Нахаш вздохнул, и потер лицо ладонью. Совсем устало, как-то настолько по-человечески привычно, что Родерик решил, что прямо сейчас его все-таки жрать не собираются. Помня о том, что перед ним сидит фактически серийный убийца, он всё же осмелился спросить:

-А что бы сделала со мной твоя сестра?

-Отобрала бы твою волю и отправила бы обратно в Верхний мир. Ты бы и не заметил, что находишься под ее властью. Стал бы куклой или марионеткой. В лучшем варианте, ты бы просто иногда не понимал, с чего это вдруг решил поступить именно так, как поступил, или решил сделать то, что сделал. Неприятно, но не смертельно. А возможно, она оставила бы тебя у себя в помощниках, со временем, магия Подземья изменила бы твою суть, ты бы...приспособился.

-А зачем ты спас меня? Почему эти тени меня преследовали? И зачем сейчас ты здесь?

-Столько вопросов. Какое неожиданное рвение, - улыбнулся Нахаш,- Тогда ты пришёл на границу миров, и постучался в мой дом, в мои владения. А у нас не приятно отпускать людей просто так. Тут уж либо установить принадлежность, либо убить. Кроме того, посещение мира Подземья никогда не обходится для людей без последствий. Мои слуги отгоняли от тебя тех, кто будто по нитям пробирался к тебе из Нижнего мира в мир Верхний. Всякая мелкая злобная шваль из всех двенадцати подземных королевств. Поверь, там было много гадостных тварей, они летели к тебе как мотыльки на свет фонаря. Пугающие или напротив, чарующие создания, но неизменно опасные для тебя. Рябина и травки- не панацея. А я не хотел, чтобы ты убился, как щенок, заигравшийся в воде, даже не заметив, откуда пришла беда.

-И кто твои слуги? - Родерик медленно перемещался по комнате в сторону окна, старательно заговаривая Нахашу зубы.

Перемещаться было непросто, приходилось двигаться не глядя и на ощупь. Пару раз он чуть не споткнулся о книжные стопки, раздавил какую-то фигурку, которая лежала на полу и пребольно ушибся об угол стола, коварно расположившегося прямо на подступах к спасительному окну.

-Разные существа. Не все из них добрые, но никто не посмеет причинить тебе вреда. Фэйри моих земель мне полностью подвластны. Так что ни здесь, ни в моих землях, если ты там окажешься, тебе ничего не будет угрожать. Я повторю еще раз, бояться нечего.

Родерик решил ответить честно. К тому же, окно теперь было буквально в одном шаге.

-Ты говоришь, что мне нечего бояться, но мне всё равно страшно. Я хочу домой. И еще, я не верю, что это правда. Я не верю, что все эти тени и шорохи, те создания, которых я видел краем глаза, действительно существуют.

Нахаш пожал плечами и, щелкнув пальцами, позвал: «Шримплс».

От тени шкафа отделился сгусток тьмы, он, на глазах приобрел объемную форму неприятно округлого, складчатого тела, из которого показалось множество кривых тонких ножек. Сверкнули на угольно-теневой коже черные бусинки глаз с вертикальными алыми зрачками, поползли по стенам длинные теневые усы, раззявилась розовая пасть, обнажив острые игольчатые зубы. Существо встало на задние лапы и склонило голову.

Сознание едва не оставило Родерика.

-Доброго вечера, вашество, - скрежещуще протянуло существо, - что сделать надобно?

-Шримплс, напомни, когда ты впервые увидел этого юного господина? - рука Мейза лениво махнула в сторону Родерика, жавшегося к окну.

-Да уж больше чем десять лет минуло, хозяин, - существо вперило немигающий взгляд в юношу, - Сколько я перегрыз глоток уже и не счесть- болотники, гоблины, феи. Ихшество на редкость неблагодарный мальчишка. Но сметливый. В дом его не войти. На шее рябина, от одежды полынью разит, а в руках-то, ишь ты, железо. Знал бы, сколько раз мы его спасали... А как вашество его с того света вытянуло...

-Достаточно, - остановил его Нахаш.

Юноша еще пару секунд смотрел на уродливое создание, лопочущее что-то о соли под порогом и березовых ветках, о своей радости наконец-то лично познакомиться с Родериком, а затем, с каким-то совершенно отчаянным гиком, разбил стекло кочергой и выпрыгнул в окно.

Поблагодарив Бога, что это был всего лишь второй этаж, юноша рухнул в кусты ракитника. Кое-как поднявшись, и распевая молитвы как ненормальный, он бросился бежать прочь.