III. Аливера

Лавка «Икс-Комикс» выглядела довольно сумбурно и безвкусно, но в ней чувствовалась легкая атмосфера магии, будто это был кусочек фэнтезийного мира, неудачно прифотошопленный к реальности.

Я осторожно подошел к железной двери, с опаской поглядывая в сторону огромной буквы «К», которая грозилась провалиться мне прямо на голову. Войдя, я окончательно убедился в том, что это место было не из мира сего. Казалось, что все краски, которые изначально принадлежали всему миру, присвоила эта маленькая лавка.

Как только открылась дверь, послышался легкий звон колокольчиков, а после и воодушевленный женский голос:

— Добрый день!

Жалюзи со звоном ударились об дверь, и я попытался вернуть их на место, на что девушка, сидящая на пуфике, усмехнулась.

— Оставь же ты ее в покое, — сказала она.

Это была работница лавки: ее выдавали зеленая толстовка и кепка в виде шлема Тора с надписью «Икс-Комикс».

Девушка захлопнула огромную энциклопедию супергероев и неспешно поднялась с места. Похоже было на то, будто она делает косплей на Тора, из-за ее необычно светлых волос и молота в кармане толстовки.

— Чем-то помочь? — спросила она, разыскивая полку, где стояла энциклопедия.

— Объявление, — сказал я. — Я вчера вам позвонил.

— Вот как. — У нее было абсолютно безразличное выражение лица, а голос звучал воодушевленно, отчего казалось, будто в помещении находился кто-то еще. Кто-то, кто говорил, а та девушка лишь шевелила губами. Я все оглядывался по сторонам, желая найти третьего из нас. — Освальд только недавно вышел. Сейчас вернется.

Она взглянула в сторону двери за кассой и прищурилась.

— Наверное.

Слишком большое количество всего заставляло чувствовать себя зажатым в угол, словно не хватало места, несмотря на то, что его было предостаточно. Я оглянулся и принялся рассматривать комиксы, распределенные по жанрам и названиям. Девушка все переставляла их без остановки. От ее ненормальной худобы, болезненной бледности и видимых синяков под глазами казалось, что она может свалиться на пол в любой момент от нехватки еды, воды, сна, или всего из перечисленного.

— Как тебе тут? — спросил я, после долгих раздумий усевшись на пуфик. Девушка повернулась в мою сторону, убрав мешающие пряди волос с глаз.

— Класс, — с таким же воодушевленным голосом и безразличным лицом произнесла она.

У нее был тяжелый взгляд. Настолько тяжелый, что хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть навеки. Будто глаза ее начнут кровоточить и брызгать кровью во все стороны. Или оттуда вырвутся тарантулы размером с меня.

Я повернулся в сторону витрины в конце комнаты, в которой находились ограниченные издания комиксов. Зашагал в ее сторону и с изумлением уставился на содержимое. Хотел было взять, как на меня шикнули.

— Эта штука стоит дороже нас обоих, так что лучше не прикасайся, — предупредила девушка. Я так и сделал. Решил, что больше не подойду в ту сторону лавки.

Освальд появился через некоторое время и шумно поприветствовал меня. Он начал разговор и не останавливался, задавая вопросы и сам отвечая на них. Я обожал людей такого типа, ведь они лишали меня кропотливой работы над придумыванием того, что я скажу или сделаю дальше.

Была некая идиллия: Освальд любил говорить, а я любил слушать. Да и цель мы разделяли.

— Вы с Али будете работать после обеда, — сообщил мне Освальд. Я не был очень низким, но, стоя рядом с ним, чувствовал себя ничтожным. Его фигура выглядела несуразно, будто его растянули на фабрике Вилли Вонки. Может, он и был этим самым Вилли Вонкой — по крайней мере, прически их не особо отличалась. — Аливера даст тебе форму после сегодняшней смены. Ты же не против подождать?

— Аливера не даст ему форму, — выкрикнула Али. Она выглянула из кладовой с коробкой дисков в руках. — Мне, по-твоему, нечего делать?

— Не заставляй меня говорить это, Али, — прошептал Освальд. Она сразу же изменилась в лице, изрядно меня испугав.

— Только попробуй.

— Желание...

— Нет.

Освальд ухмыльнулся.

— Ржавый... Семнадцать...

— Тихо!

— Рассвет, — выкрикнул Освальд.

Али беспомощно вздохнула и, поставив диски на место, взглянула на меня.

— После окончания смены поедем ко мне за формой, — сказала она, делая фальшиво-жалостливый тон.

Через некоторое время они прыснули со смеху.

~~~

Мне пришлось просидеть там два часа, наблюдая за каменным лицом Али, видимо, не умеющем выражать эмоции, и слушать ее разговоры с клиентами, ведь со мной она говорить не была настроена. Время от времени Аливера пялилась куда-то в никуда, выпадая из реальности. Когда клиенты окликали ее, она с растрепанным видом говорила им, где находится тот или иной комикс.

За эти два часа настроение Али поменялось больше десяти раз, побив рекорд Кая. Видимо, на мне было проклятие встречать людей с неуправляемыми перепадами настроения.

Аливера Вилмар совсем не подходила под каноны красоты, но в ней было необычайное изящество, притягивающее взгляд любого. Смотря на нее, хотелось предложить помощь или сделать ей что-то приятное, но ее суровый взгляд и бесстрастное лицо подавляло желание говорить. Она сутулилась, делала слишком резкие движения и все время недовольно щурилась, но, честное слово, мне хотелось смотреть на нее, пока мои глаза не начнут кровоточить.

— Вставай, мы уходим, — сказала Али, вдруг оказавшись так близко ко мне. Моя проблема заключалась в том, что я чаще всего оказывался где-то далеко от происходящего. А возвращаться всегда трудно.

Я кивнул и, рассеянно оглядевшись, вышел за Али.

Хоть и была только середина осени, воздух пропитался зимним холодом, а деревья, лишенные листьев, походили на жуткие когтистые лапы. Легкий хруст, доносившийся после каждого сделанного шага, создавал ту самую атмосферу осени, за которую ее любили.

— Ты тут долго работаешь? — спросил я, пытаясь начать разговор. Это молчание было как яд, медленно и мучительно распространяющийся по организму, который вскоре убьет тебя.

— Ага, — всего лишь ответила Али.

— А вы с Освальдом, случайно, не родственники?

Она покачала головой. В итоге я окончательно убедился в том, что ее абсолютно не интересовало, кто я или что сейчас происходит. Я решил замолчать.

Мы молча дошли до ближайшей остановки, дождались автобуса и сели.

Али поудобней уселась на сиденье и с хладнокровным лицом принялась рассматривать все вокруг. От холода зарозовели ее щеки и кончик носа, а без того бледная кожа выглядела как фарфор. Кроме раздражения, в ее взгляде присутствовала меланхолия и усталость, словно она повидала много чего. Поэтому и заинтересовать Али было проблематично.

Я невольно вспомнил Кая и как он мастерски находил общий язык с любым. Если бы тут был он, то Али наверняка заинтересовалась бы в разговоре. Но, увы, с ней всего лишь я.

— Смотри! — вдруг радостно воскликнула она. Я вздрогнул от неожиданности и вопросительно уставился на нее. Али улыбалась. И, кажется, вместе с ней улыбался и весь мир.

Она указывала на вывеску на стенах театра, которую я не смог рассмотреть в силу своей близорукости.

— Что это? — спросил я, когда понял, что увидеть не получится если даже прищурюсь так сильно, что глаза мои исчезнут.

— Читал По?

Я дурацки заулыбался.

— То, что я подумал о панде из мультфильма многое говорит о моем умственном развитии?

Али рассмеялась.

— Там написано, что в субботу будет вечер в честь его творчества. — Она еще шире заулыбалась и, удовлетворенно вздохнув, откинулась на сиденье. — Меня уже разрывает от счастья, хоть увидела это я только что.

В самом-то деле, ее настроение походили на американские горки.

— Я, кажется, читал его «Падение дома Ашеров», — сказал я. Без понятия, зачем.

— Класс. — Это прозвучало саркастично, и мне захотелось провалиться сквозь землю. — Хочешь пойти? Только вот туда поедет кто-то еще. Сын Освальда без ума от Эдгара По. Если кто-то скажет тебе, что он — самый большой фанат творчества По, то, поверь мне, этот человек врет, потому что самый большой фанат это — Ореол.

Али протараторила это с невообразимой скоростью, что впечатление о ней, как о холодном человеке, улетучилось. Она даже выглядела слегка безумной, пока рассказывала о любви Ореола к Эдгару По с воодушевленным голосом и безразличным лицом.

— Так ты идешь? — спросила Али. На минуту мне показалось, что я знаком с ней уже очень давно.

— Да... — Я растерялся от такого быстрого потока информации. — Конечно.

— Класс.

~~~

Дом Али оказался еще дальше, чем мне думалось, и я пожалел, что не уехал к себе, когда была возможность.

Это было небольшое желтое здание, напоминающее коробку из-под холодильника. Если перекрасить его в розовый, то вышел бы вылитый домик куклы «Барби». Как сказала мне Али, тут жили всего четыре семьи, которые игнорировали существовании Вилмаров после того, что случилось с ее братьями.

— Однажды, когда мои братцы остались дома одни, — сказала она, — они так расшумелись, что жители соседней многоэтажки позвонили в полицию. Приходят эти бедолаги к нам домой, а там брат просит их позвонить родителям. Решил, что это гости, и отказался открывать дверь, пока не приедут родители. Полицейские расспросили соседей. Поднялся шум. Они всей шайкой пришли к моим братьям — но дверь открывать никто им не собирался, и они простояли там три часа. С тех пор все соседи нас на дух не переносят и при любом удобном случае хотят вышвырнуть из дома.

Я с изумлением наблюдал за тем, как Али забиралась на второй этаж через лестницу вроде тех, которые бывают у пожарных. Все-таки форму она мне отдала.

От непонятно откуда появившегося желания впечатлить Али и сына Освальда, я снова отказался от сна, прочитав все рассказы Эдгара По и нарисовав его портрет.

Под утро я выглядел как безумец, с устрашающими синяками под глазами и испачканными краской руками, одеждой и лицом. И, видит Бог, я чувствовал себя безумцем.