Взгляд. Часть 2. Глава 16

***

В палату вошла мама и я, соскочив с подоконника, где я с самого утра устроил наблюдательный пункт, кинулся к ней.

– Как ты прошла, я ведь смотрел в окно, я не видел тебя? Мамочка, моя мамочка!

– Как ты, мой сыночек, мой дорогой, мой любимый?

– Я хорошо, мне тут нравится, а ты? Почему ты так долго не приезжала? Ой, тут у меня невеста есть, я тебе её потом покажу, она добрая, вот такая большая и такая красавица. Мам, а ты почему так долго не приходила? Ой, как же я соскучился! Мамочка моя!

Мы стояли, обнимая друг друга, прижавшись так, чтобы никакая злая сила больше никогда не разлучила нас. Мама всё гладила и гладила меня по голове. А я рассказал ей и про Деда Мороза и про будущую жену-кошку, рассказал про порядки и обычаи в этой больнице, к жизни в которой я привык и приспособился. Рассказал обо всех книгах, которые мне приносил Дед Мороз Фоминых. Почему-то среди них было много книг о Древнем мире, о первых цивилизациях, и я прочитывал их запоем. Всё это было мне так интересно, так увлекало, так манило меня.

– Мам, – спохватился я, – а где Джано? Надеюсь, он в тюрьме?

– Нико, мой родной, нам нужно с тобой поговорить очень серьёзно. Это важно.

Мы уселись на мою кровать, продолжая держать друг друга в объятиях. И тут я взглянул на маму. Взглянул и замер от изумления. Я увидел мамино лицо – другое мамино лицо, так ярко и беспощадно освящённое солнечным светом от окна. Оно было печальным, тусклым, провалившимся и.... чужим. Раньше моя мама была молодой и красивой, а сейчас передо мной сидела больная, внезапно состарившаяся женщина, с едва заметными следами синяков, затянувшимся рубцом на губе, и розовым пятном на подбородке, где, видимо, ещё недавно была ссадина, и теперь её корочка отстала, оставив нежный розовый след. Правую щеку её, неловко прикрытую косынкой, обезобразил глубокий шрам. Я протянул к её шраму руку и попытался ладонью закрыть его, но он был большой и не скрылся целиком.

– Тебе больно? – Прошептал я, проведя по её волосам рукой, вслед за которой скользнула косынка и упала на пол, высвободив растрепавшуюся косу.

– Нет. – Ответила мама, слегка улыбнувшись, тоже перейдя на шёпот.

– Что это? – опять шепотом спросил я.

– Пустяки, пройдёт, уже почти прошло, – тихо сказала мама и опять как-то виновато улыбнулась.

– Я-убью-е-го, – медленно, чтобы каждое слово дошло не только до мамы, но и до неба, чтобы наконец-то вся вселенная осознала серьёзность моего намерения, чтобы не оставить сомнения никому в том, что я это сделаю, чтобы самому себе не забыть, что это – моя клятва. Я сказал это.

– Сыночек, мы сейчас вернёмся домой, мы должны вернуться домой и пока будем жить, как жили, втроём – ты, я и Джано. Но однажды, сыночек, я тебе обещаю, мы уйдём от Джано и будем жить одни спокойно и счастливо. Но не сейчас. Просто сейчас это невозможно.

– Мама, ты шутишь? Ты хочешь, чтобы он убил нас обоих? Ты хочешь умереть молодой и красивой?

– Нам некуда идти, Нико, нам негде жить, нечего есть, ты должен учиться, должен закончить школу. Что же нам делать?

– Давай лучше умрём от голода и холода, давай умрём от нищеты, но не от рук этого... зверя.

– Он обещал, сыночек, что теперь всё будет по-другому. Он раскаялся. Он больше никогда не поднимет руки на нас, он обещал.

– И ты ему веришь? Ве-ее-ришь?

– Мне не остаётся ничего другого. Милый, такая наша судьба. Но ты подрастёшь, выучишься и уедешь из этого проклятого дома, и, как знать, может быть, и я уеду с тобой. Но, прошу тебя, Нико, пожалуйста, давай сейчас поедем домой. Нам пора ехать.