Собачий вальс. Часть 1. Глава 27

Глава 27.

ПОСЛЕДНИЙ ВАЛЬС

Я лежал на берегу реки. Оплакивал Марту и своих четверых детей. Оплакивал Марата и думал о Марине. Я вспоминал всю свою жизнь. С момента рождения до последних счастливых часов, когда я в последний раз видел свою семью, оставляя их, уходя на охоту. Я вспоминал, как Марат вёз меня из Калининграда в Москву, вспоминал, как Марина кормила меня чудесной похлебкой, вспоминал о старом добром «Блютнере» и о хлысте для верховой езды, которым избил меня однажды Марат. Вспоминал Бежановых старших и голую медсестру в палате хозяина. Вспоминал свой сон про собаку, мальчика и прекрасного коня на ржаном поле и думал: «Как странно, за Маратом охотились люди, его пытались убить люди, его спасали – люди. И он выжил. Выжил, чтобы умереть от моих клыков. Клыков зверя. И он погиб. Мне казалось, что я имел полное право поступить так. Именно так, именно с ним.

Я знал, что Марина, потеряв Марата, никогда не сможет жить с этой болью. Она не выдержит одиночества, как все женщины в её роду не выносили разлуки с любимыми.

Но для меня теперь это не имело значения. Я подошел к воде, жадно глотнул её и взглянул на огромное рыжее солнце, зависшее над горизонтом. Войдя в воду, я испытал легкую дрожь во всем теле, которая очень быстро прошла.

Я поплыл. Мне казалось, что я плыву, виртуозно владея своим телом, рассекая волны. Плыву стремительно, красиво, навстречу заходящему солнцу, а ребристая золотая дорожка, бегущая от горизонта, растворяется под моими крепкими лапами и сильной мускулистой грудью. Лучи солнца слепят меня, я щурюсь, но плыву. Плыву, высоко подняв голову, навстречу своей судьбе...

Я не знал, что собаки плавают некрасиво, нелепо, суетно перебирая лапами. Я не ведал, что они смешны, прижимая уши и вытягивая шею. Я не понимал, что эстетики, изящества, величества стати в этом убогом зрелище нет. Как и нет ничего в собачьей жизни, кроме слепой, безумной, инстинктивной любви к своему хозяину.

Пока я плыл, я вспомнил тот удивительный ритм, волновавший моё сознание несколько часов назад. Раз, два, три – раз, два. Раз, два, три – раз, два. Я узнал его – это был ритм вальса. Моего любимого шопеновского вальса. Я вспомнил его, и мне хотелось заплакать, но я уже не мог. Я плыл куда-то в бесконечность, плыл, пока не почувствовал тяжесть мышц своего тела и пока усталость не одолела меня. Я плыл до изнеможения, греб лапами и видел перед собой бесконечное солнце, уползающее медленно в горящую нефть заката.

Это было последним, что я видел, когда просто перестал грести.

P.S. Автор приносит свои извинения всем хозяевам лабрадоров и просит считать совпадения имён, фамилий и кличек случайными.

Конец первой части