Глава 24

На следующий день, в 7 часов утра, Корт Торес уже сидел в своём небольшом, но кажущемся просторным кабинете благодаря удачной расстановке мебели. К стене, располагающейся по левую сторону от входа в комнату, были прибиты друг под другом 10 деревянных полок, которые образовывали собой некое дешёвое подобие вместительного шкафа. На них располагались расходники для татуировок: различного назначения картриджи и пластиковые ёмкости, одноразовые перчатки, барьерная защита, средства дезинфекции, заживляющая плёнка, банка вазелина, пачки бумажных салфеток, одноразовые шпатели для нанесения вазелина и простыни, огромный спектр цветов краски, а также сама тату-машинка: блок питания, тату-провод и педаль. Всё это лежало на полках беспорядочно. Только сам владелец мог найти нужный ему предмет в этом хаосе.

Возле стены, находящейся прямо напротив входа, у окна стояла кушетка, обтянутая стрэч-плёнкой. Окно очень удачно располагалось не по центру стены, а чуть правее, что дало возможность задвинуть кушетку в угол, не потеряв солнечный свет для работы. На кушетке лежали две небольшие подушки для клиентского пользования. Они успели побывать под всеми частями тела, принять абсурдные формы из-за их сжимания людьми и накопить в себе их запахи. Их можно было назвать хранителями и в то же время ветеранами историй, потому что не совсем понятно, какое слово их лучше всего описывает.

Примыкающая перпендикулярно стена была голая, не считая тёмно-синей краски(все стены были выкрашены в этот цвет) и разнообразных надписей на ней. Их оставляли люди, сделавшие татуировку у Корта. На самом деле в начале он не планировал такого применения этой стены. Просто когда он начал работать, ему не хватило денег, чтобы докупить постеры с его любимыми рок-группами и обвесить плакатами всю стену. Имеющихся изображений хватило только на две десятые площади, которые находились в районе его стола, в конце стены. Однако спустя время парень не стал докупать плакаты, так как традиция оставления надписей, начатая одной влюблённой в него девушкой, выглядела неплохо, а главное- привлекала клиентов, поэтому он даже купил фломастеры для этого дела. На текущий момент половина отведённой площади стены полностью была исписана.

Корт любил сидеть за столом в углу и смотреть на этот получающийся несвязный текст. Говоря об этом месте, важно сказать, что открытая на 90 градусов дверь прятала стол и юношу, если последний там находился. Стоя у входа в комнату, было бы невозможно догадаться, что в ней кто-либо есть, не зная, что за дверью что-то находится. В отличие от стены с надписями, укромное место было выбрано тщательно и оборудовано первым. Это был его бункер, в котором можно свободно отдаться фантазии, не переживая, что тебя потревожат. В перерывах от двух и более часов между сеансами Корту нравилось надевать наушники, включать звук практически на максимум и рисовать в альбоме эскизы. Этот акт помогал ему перевести дух после недовольного клиента или просто расслабиться. Если чуть подробнее говорить о первом варианте, то у Корта Тореса всегда было два пути, так сказать, выпустить пар: сесть рисовать эскизы или пойти в соседний угол( ближний левый угол, если смотреть от двери), где висела боксёрская груша. К цепи были привязаны перчатки, чтобы не разбивать руки в кровь, что являлось лишь проявлением одного из прагматичных решений: чистые руки складывали хорошее первое впечатление и вызывали доверие со стороны клиентов.

Система боксирования работала довольно простым образом. В первые секунды после того, как источник гнева Корта уходил и уносил с собой вылившуюся на него в ответ часть гнева тату-мастера, остальная злость Корта Тореса исчезала при помощи ударов по груше. Конечно, охваченный иступлённым чувством ярости он не думал ни о каких перчатках, а просто избивал грушу, но уже через некоторое количество ударов его голова немного прояснялась, он надевал перчатки и продолжал до тех пор, пока свирепость совсем не испариться. Если у Корта Тореса не было времени на полное очищение от плохих эмоций, то он откладывал его на конец дня. Удивительная вещь заключалась в том, что вечером он доставал откуда-то из глубин в сохранности и неприкосновенности свои первичные эмоции на разгневавшую его ситуацию, что бы ни случилось, и принимался бить грушу с такой злобой, как будто человек, приведший его в бешенство только что был здесь. Эти манипуляции с выпусканием гнева парень проводил специально для того, чтобы навсегда избавиться от плохих эмоций за день. Таким образом, Корта Тореса можно было смело назвать тем человеком, который идёт в новые сутки без балласта в виде испорченного вчерашнего числа.