Глава 6

Корт и Фей пересекли плато по диагонали и уже были возле старых наполовину развалившихся каменных ступеней, окрашенных заходящим солнцем во всевозможные фиолетовые цвета. Лестница была вырезана прямо в скале и выглядела как бесконечный наклон вниз. Её размеры были стандартными: на ней могли разом поместиться только два человека. Подойдя к лестнице, Корт без всяких раздумий решил сменить сторону и уже через несколько секунд стоял справа от Фей, с той части лестницы, где она граничила с отвесной скалой. Его действие было продиктовано не только манерами джентльмена, но и вполне логично появившимся инстинктом самосохранения, который прямо кричал внутри него, что Фей не должна идти справа, если в его планы не входило в тот день упасть с высоты более 30 метров и разбиться.

Корт продолжил выполнение своих обязанностей, только взял девушку под руку из расчёта обеспечения её и своей безопасности, но не посчитал нужным сказать ей об этом, и принялся спускаться. Это было ошибкой. У Фей, конечно, не было других вариантов, как тоже начать спускаться, но у неё так же как и у всех людей, привыкших держать обстановку под своим контролем и оказавшихся в ситуации, которую они никак не регулируют, появилось ощущение беспомощности маленького ребёнка, которого за руку тащит единолично контролирующая всё происходящее и принимающая решения за них двоих мама-капитан. Это ощущение со стремительной скоростью увеличивалось, пока не превратилось в большой внутренний нарост, отдающий увеличивающейся болью при каждом новом шаге по лестнице, и, чтобы прекратить это, она предприняла срочную попытку хоть немного завладеть ситуацией. Девушка стала придерживаться левой рукой за выступы скалы, перестала слушать описание препятствий от Корта, а вместо этого прищурила глаза и впилила их в ступени, чтобы лучше видеть путь. Также Фей выкинула из головы мысль о том, что он её держит чуть выше локтя, тем самым притупив чувствительность. Наверное, лучшим вариантом было бы просто высказать своё недовольство, но она поняла это только потом, потому что сначала, по обыкновению, предприняла действия, направленные на изменение не столько ситуации, сколько её личных поступков в сложившихся условиях.

Через 10 метров её глаза стали давать ещё более нечёткую картину, чем прежде. Она стала быстро тонуть в волнении. В попытке сохранить контроль над ситуацией она, продолжая идти, начала моргать много раз подряд, надеясь поймать хорошее зрение, но всё тщетно: её глаза всё так же плохо видели. Когда волнение достигло уровня подбородка, она резко остановилась, снова стала слышать своего друга, почувствовала его руку, потянувшую её вниз, повернула голову вправо и за те доли секунды, лежавшие между их остановками и тем, когда он посмотрел на неё, она успела увидеть его тот самым «страхующий» взгляд.

-Что такое? -с беспокойством спросил парень.

-Когда ты взял меня под руку, я почувствовала себя жалкой, как будто моё передвижение зависит только от тебя, поэтому я решила вернуть чувство свободы и начала напрягать зрение, но поняла, что совсем плохо вижу...-призналась его подруга, выбиравшая во всех жизненных случаях говорить только правду.

Она не договорила, потому что её перебил Корт (он старался так не делать, потому что это не нравилось Фей, ведь, выражаясь прямой цитатой девушки, «Это-не культурно». Однако в тот раз он плевать хотел на культуру, потому что важнее было сразу всё прояснить):

-Это было исключительно ради нашей безопасности. Привычный нам в подобных ситуациях сценарий не поменялся.

-Я это уже поняла, увидев твой взгляд, с которым ты спускался.

-Просто иди вперёд. Я, как всегда, подстрахую. Моя рука тоже для подстраховки, -сказал в ответ очевидную глупость Корт.

Он сделал это сугубо из прагматических расчётов: наверняка избежать последующих внезапных остановок и скорее спуститься.

Фей, уже разобравшаяся в ситуации, посчитала дальнейшие разговоры ненужными, и перед тем как снова начать спускаться, она захотела закончить начавшийся на краю мыса путь к полному наслаждению, так как там, в конце, была манящая смесь умиротворения и лёгкости, которая, как была убеждена Фей, должна была восстановить её жизненные силы для каждодневных нелёгких сражений, в чем и заключался смысл её поездки сюда. Она попросила хотя бы «минутку», чтобы воспользоваться столь редко выпадающим людям шансом полюбоваться пейзажем с этой точки в часы захода солнца. Корт согласился дать ей только «минутку».

Девушка, не тратя драгоценнейшее время впустую, сразу же повернула голову вправо и кинула быстрый взгляд на оставшийся пылающий кусочек солнца, затем перевела его на море. За цвет его глади фиолетово-розовые оттенки воевали с синими. К ранее достигнутому наслаждению прибавилась ещё одна часть, и тем самым половина блаженства уже была достигнута, но её целью было полное удовольствие, от которого её отделяла финишная прямая. Девушка так сильно хотела воплотить живущее уже год желание, что не пробежала и не пролетела эти душевные метры (бывают же квадратные метры для измерения реального расстояния, а душевные метры нужны для измерения расстояния до какого-то чувства или внутренней цели), а перепрыгнула.

Фей Лэнг вернула голову в исходное положение и стала смотреть вверх: выступ, на котором они были до этого, перекрывал собой часть неба и моря и своим краем слегка касался заходящего солнца. Нет, он не загораживал вид, а, наоборот, придавал ему целостности. Четыре стихии собрались вместе, давая одну картину под названием «мир». Наблюдение за тем, как он создаётся позволило ей достичь заветного результата. Весь процесс стал наглядным доказательством её теоремы о том, что единение с природой позволяет найти силы продолжить участвовать в «голодных играх» социума.