глава 13: скверна.

Если мир таков, как есть, и устройство его предопределено законами вселенной, то изменения нужно начинать с этих самых законов. Идея была проста: найти подходящее место и воссоздать заново волшебный город, покинутый неведомыми жителями, открывший перед бароном свои завораживающие и страшные секреты. Это не сказочка на манер Кампанелловского "Города солнца", а реальная возможность, которой грех не воспользоваться. И Густав фон Бор замахнулся на великий эксперимент, целью которого было пошатнуть основы мироздания и подмять их под своё понимание блага для всех. Об одном лишь не подумал барон, что при всём своём величии, белокаменный город в самом сердце Африки всё же пал.

Спустя несколько лет поисков, нужное место было найдено. На удачу, находилось оно вдали от цивилизации и железных дорог, главного оплота этой самой цивилизации. Фон Бор приступил к воплощению своего плана. История строительства завода была примерно такой, как поведала ранее Любовь Самуиловна. Кирпичик за кирпичиком росли стены, внешне ничем не напоминавшие разрушенный город в джунглях, но по внутренней своей сути, являвшиеся его точной копией. Завод рос не только вверх. Одновременно с возведением стен, бурились и расширялись подземелья, уходя на немыслимую глубину, где, как знал Густав, ветвятся ходы и пещеры, наполненные тёмной силой земной коры.

Плата за желаемое была велика, но может ли быть великой плата за место, где люди раз и навсегда позабудут о нужде, горе, болезнях и несправедливости? Так появился завод, вокруг которого раскинулся мирный городок, живущий своими законами, отделённый от остального мира договором, раз и навсегда скреплённым кровью. И всего-то требовалось раз в год обновлять эту подпись, принося в жертву одного чужака. Одна чужая жизнь за 10 тыс своих.

Но владея нечеловеческим знанием, Густав продолжал оставаться человеком, и как человек он не мог предугадать того, что подобные договоры в любой момент могут быть расторгнуты в одностороннем порядке без уведомления противоположной стороны. Изменения начались несколько лет назад, но горожане, слепо верящие в силу договора, не хотели замечать перемен и продолжали совершать ежегодный обряд. Ветшали дома, почва, пропитанная ядами подземных вод, перестала принимать что-то, кроме яблочных саженцев, а сами яблони вырождались, обзаводясь чудовищными мутациями. Люди стали глухи и слепы ко всему вокруг, кроме идеи великого служения заводу. А потом из Запрудного ушла смерть. Нет, не старуха с косой, которую принято изображать в виде скелета, обряженного в монашескую рясу, а смерть, как явление, как непреложный закон бытия, лишь благодаря которому возможно существование жизни на планете. Горожане старились и когда приходил их час, обретали все признаки, присущие биологическому умиранию, но лишь для того, чтобы очнуться в могиле перерожденными, и лысыми, белёсыми личинками прогрызать ходы в глиняных отвалах, копошась и питаясь нечистотами, продолжать своё противоестественное существование. Со временем переродившихся мертвецов стало столько, что вся почва под городом изрезана подземными норами подобно швейцарскому сыру. Чаша добра перестала перевешивать зло, что копится в недрах, и городу суждено пасть, и дело лишь за малым — какой конец будет у этой истории, закончится ли она здесь и сейчас, или продлится, пока не окрепнет скверна и не расползётся дальше, захватывая всё новые и новые земли, заражая их и уничтожая всё на своём пути.

Ошеломлённый, открывшимся мне, я отдёргиваю руку и перестаю слышать мысли мертвеца.