глава 1: Запрудный.

Помните это, заезженное до оскомины, "если судьба предлагает тебе лимоны"? Окончание разнится. Кто-то предлагает сделать лимонад, кто-то потребовать текилы. В любом случае предполагается некое действие, усилие. Но есть способ проще.

Грезишь ты, к примеру, о закате на океанском побережье и копишь деньги на Геленджик, понимая, что если отказаться от двух дошираков в неделю, то лет через 5 сможешь, в принципе, позволить себе неделю в подмосковном санатории для пенсионеров. Хрен с ним, что в ноябре. И тут друг зовет тебя на дачу. Банька, шашлычки, природа. Ну, подсобишь шкаф собрать, но там делов-то на час. Нет, умом ты понимаешь, что к шкафу непременно приложился огород в 3 гектара, 5 кубометров дров и постройка небольшого сараюшки, метров на 100 кв. И что, когда дойдет до водочки с шашлычком, ты ног под собой чувствовать не будешь. В баню пойти не сможешь из-за солнечных ожогов, да и не любишь ты баню, совсем не любишь. Но тебе так хочется отдыха, смены картинки за окном, что ты соглашаешься. И даже начинаешь мечтать, рисовать в голове картинки и ждать этой поездки. Закончится она, конечно, плохо. Как и планировалось.

Так наш мозг обманывает нас ежедневно. Убеждает нас, что нам нравится, когда начальник хлопает нас по плечу (замечает), что мы любим макароны и готовые пельмени (а что, вкусно же), что очень удачно растолстела жена (зато жопа есть), что старые кроссовки очень удобны, нет смысла покупать новые (пока привыкнешь к ним, новым-то, а в этих, как в тапках). Так мы почему-то устроены. А те, кто устроен не так, кто чего-то там хочет, мечется, мается — в топку. Нехрен тут умы смущать. Всё у нас нормально. Как у всех.

Я такой же. Мозг у меня обычный, среднестатистический такой мозг. Позавчера мне приснилось море, а сегодня я мечтаю о прогулках по далёкому и неведомому Запрудному, о прекрасных закатах с видом на заводские трубы. И ведь искренне мечтаю.

Командировка это всегда неожиданно. Месячная командировка на кирпичный завод в маленький городок Архангельской области не только неожиданно, но и далеко. Впрочем, а кого посылать, как не меня, единственного в нашем филиале, не обременённого женой и детьми? Ехать туда надлежит на поезде, часов 20 в пути. Одноэтажное здание вокзала, точно такое же, как и в тысяче других городков с населением в 10 тыс душ. Поезд стоит 2 мин, но этого более, чем достаточно. Я единственный выхожу на этой станции, никому кроме меня не нужно в Запрудный. Поезд трогается, набирает ход и исчезает вдали. Я бросаю окурок в урну на пустом перроне, беру чемодан и выхожу в город. Никаких дежурящих у станции таксистов нет, и это первая странность, но приложение работает, и через 10 минут я уже еду в гостиницу.

Я часто езжу по стране, и выяснил для себя вот что. Ошибочно считать, что все провинциальные города похожи. Они все для разного. В Суздале и Казани можно пофоткать красивое, а во Владимире и Твери себя. В Пензе можно побывать, а потом говорить: "Я бывал в Пензе". В Воронеже можно похмеляться по утрам. В Муроме искать куда пойти после 21:00. В Саранске и Рузаевке выучить пару мордовских междометий, узнать, чем эрзя отличается от мокша, а при удачном раскладе нарваться на п(и)здюли. Поездка в Челябинск позволит свысока смотреть на тех, кто не поехал с Вами в Челябинск. Алтай хорош тем, что он далеко, пока едешь так устанешь, что будешь радоваться уже тому, что доехал. Хочешь на край земли, езжай в Благовещенск. Хочешь на чужом горбу в рай — Краснодар и его край. Вдохнуть русского духа можно в Рязани. Для любителей экзотики бог создал Бурятию и Калмыкию. В Ижевске можно купить несмешную книжку "Удмуртский юмор". Настоящая тайга исключительно в Кемеровской области. Водохранилище в Рыбинске. Резной палисад в Вологде. В Питере пить, умничать и расчленять. Россия большая — выбирай по вкусу. Запрудный придумали для исправления порочных москвичей. Чтобы им, с(у)кам, жизнь мёдом не казалась. Неплохая, кстати, идея. Сейчас всяческие психоаналитические самокопания в тренде. Устроившись в номере по-быстрому принимаю душ, обедаю в столовой, расположенной в том же здании, что и гостиница, отмечаю, что готовят здесь недурно. Вызываю такси и еду на завод, где мне предстоит проработать ближайший месяц.

Если в начале остального мира слово, то в начале Запрудного был завод. Построенный в 60-х годах промышленником миллионщиком Густавом фон Бором на месте богатых залежей красной глины, завод не останавливался с тех пор ни на один день. Пережив революцию, Гражданскую, Отечественную, перестройку, передел собственности и новый капитализм, он всё так же ежеутренне гудком возвещает о начале смены, заглатывает раздавленным зёвом старинных литых ворот толпы рабочих, чтобы выплюнуть из обратно в пыльные сумерки вечера. Завод выпускает красный кирпич. И 10 лет назад выпускал, и 100, и 150, и сейчас продолжает выпускать. Внешний вид завода за эти десятилетия мало поменялся, лишь ощетинился, как дикобраз, конструкциями современных коммуникаций.

Густав фон Бор вёл дела на английский манер, засаживая выработанную почву яблочными садами. Традиция эта сохранилась, и прилегающие с трёх сторон к заводу улицы, представляют собой скопления трёхэтажных домов из местного, клейменого кирпича, постройки конца XIX (19) века, утопающие в цветущих в это время года, густых яблочных зарослях. Кирпич от времени потемнел, приобрёл цвет запёкшейся крови, а узкие высокие окна с недобрым интересом буравят мою спину, вызывая зуд между лопатками. Позади заводской территории тянется вереница живописных прудов, возникших на месте карьеров.

Витает вокруг завода нечто эдакое, что в старых романах называли словом "рок", древние греки в своих трагедиях величали волей богов, Гребенщиков именовал "древнерусской тоской". Нечто неосязаемое и необратимое, крадущее краски и выпивающее синеву неба. Завод, крадущий радость. Завод-дементор. Ну почему здесь не ремонтируют фасады?

Выправляю пропуск на проходной, представляюсь начальству. На сегодня мои дела здесь закончены. Возвращаюсь в гостиницу пешком, знакомлюсь с городом. Стоит мне войти в номер, начинается гроза.

Мне не доводилось бывать в Челябинске, но жители Запрудного, определённо, самые суровые люди из всех, кого я видел. А повидал я немало, стоит лишь вспомнить, что детство моё проходило в крохотном таёжном поселке. Дети здесь играют под ливнем в грязевом бассейне, в который превращается песочница. Гуляют они без мам, как мы в детстве. Да, прямо так, маленькие дети гуляют во дворах одни.

Заканчивается дождь и дворы наполняются заводскими, вернувшимися после трудового дня. Они слушают музыку, пьют пиво, разговаривают и переругиваются в живую, без посредства гаджетов. Темнеет, дома затихают, чтобы проснуться часа в 3 и ловить всей округой голого психа. Тот убегает и издаёт вопли, которые сделали бы честь королеве крика. У меня стынет кровь, а местные азартно предаются охоте. Псих ломится напролом, кустами. Преследователей это лишь подзадоривает. Никто не звонит в службу спасения, ведь это так увлекательно.

А потом на город опускается запах. Проникает повсюду. Тяжёлый и какой-то сухой. Что-то от палёных шин, что-то от сгоревшей проводки, что-то от расплавленного асфальта. Всего по чуть и что-то ещё. Незнакомое и тревожное. Я думаю: "ура! дождались!" Покурив на балконе, ложусь в чистую постель, в надежде проснуться в новом мире зомби-апокалипсиса. Меня с детства учили, что начало выглядит именно так. Засыпаю я с улыбкой.