°•7 Глава•°

Когда я начал подниматься по лестнице, консьержка постучала в стеклянную дверь своей каморки; я остановился, и она вышла ко мне. Она протянула мне несколько писем и телеграмму.- Вот почта. И еще к вам приходила дама.- Она оставила свою карточку?- Нет. С ней был господин. Та самая, которая приходила сегодня ночью. Вы знаете, она оказалась очень милая.- Она была с кем-нибудь из моих знакомых?- Не знаю. Он никогда здесь не бывал. Он очень большой. Очень, очень большой. Она очень милая. Очень, очень милая. Ночью она, должно быть, была немножко... - Она подперла голову рукой и стала раскачиваться взад и вперед. - Скажу вам откровенно, мосье Барнс. Ночью она мне не показалась такой gentille1. Ночью я была другого мнения о ней. Но поверьте мне, она очень, очень милая. Она из очень хорошей семьи. Это по всему видно.- Они ничего не просили передать?- Просили. Они сказали, что заедут через час.- Когда они придут, попросите их наверх.- Хорошо, мосье Барнс. А эта дама, эта дама не кто-нибудь. Немножко взбалмошная, может быть, но не кто-нибудь.Консьержка, прежде чем стать консьержкой, держала ларек с напитками на парижском ипподроме. Ее трудовая жизнь протекала на кругу, но это не мешало ей изучать публику в ложах, и она с гордостью сообщала мне, кто из моих посетителей хорошо воспитан, кто из хорошей семьи, кто спортсмен - слово это она произносила в нос и с ударением на последнем слоге. Единственное неудобство заключалось в том, что люди, не относящиеся ни к одной из этих категорий, рисковали никогда не застать меня дома. Один из моих друзей, весьма недокормленного вида художник, который, очевидно, в глазах мадам Дюзинель не был ни хорошо воспитан, ни из хорошей семьи, ни спортсмен, написал мне письмо с просьбой выхлопотать для него пропуск, чтобы он мог пройти мимо моей консьержки, если ему захочется заглянуть ко мне вечерком.Я поднялся к себе, стараясь угадать, чем Брет пленила мою консьержку. Телеграмма была от Билла Гортона с известием, что он приезжает пароходом «Франция». Я положил почту на стол, пошел в ванную, разделся и принял душ. Когда я вытирался, у входной двери послышался звонок. Я надел халат и туфли и пошел к двери. Это была Брет. За ней стоял граф. В руках он держал большой букет роз.- Хэлло, милый! - сказала Брет. - Вы не желаете нас принять?- Пожалуйста. Я только что искупался.- Вот счастливец - искупался.- Только душ принял. Садитесь, граф Миппипопуло. Что будем пить?- Не знаю, сэр, большой ли вы любитель цветов, - сказал граф, - но я взял на себя смелость принести вам эти розы.- Дайте их мне. - Брет взяла букет. - Налейте сюда воды, Джейк.Я вышел на кухню, налил воды в большой глиняный кувшин, и Брет сунула в него розы и поставила их на середину обеденного стола.- Ну и денек выдался!- Вы не помните, мы как будто условились встретиться в «Крийоне»?- Нет. Разве мы условились? Значит, я была пьяна до бесчувствия.- Вы были совсем пьяная, дорогая, - сказал граф.- Да. Граф был ужасно мил.- Консьержка теперь в восторге от вас.- Ну еще бы. Я дала ей двести франков.- Какая глупость!- Не свои, его, - сказала она, кивая на графа.- Я решил, что нужно дать ей что-нибудь за беспокойство вчера ночью. Было очень поздно.- Он изумителен, - сказала Брет. - Он всегда помнит все, что было.- Как и вы, дорогая.- Фантазируете, - сказала Брет. - И кому это нужно? Послушайте, Джейк, вы дадите нам сегодня выпить?- Доставайте, а я пока оденусь. Вы ведь знаете, где что найти.- Как будто знаю.Пока я одевался, я слышал, как Брет ставит на стол сифон и стаканы, а потом я услышал их голоса. Я одевался медленно, сидя на кровати. Я чувствовал себя усталым, и на душе было скверно. Брет вошла в комнату со стаканом в руке и села на кровать.- Что с тобой, милый? Не в духе?Она поцеловала меня в лоб.- Ах, Брет, я так тебя люблю.- Милый, - сказала она. Потом: - Хочешь, чтоб я отправила его?- Нет. Он славный.- Я пойду отправлю его.- Нет, не надо.- Да, да, я отправлю его.- Нельзя же так вдруг.- Нельзя, по-твоему? Посиди здесь. Он без ума от меня, поверь мне.Она вышла из комнаты. Я лег ничком на кровать. Мне было очень тяжело. Я слышал, как они разговаривали, но не прислушивался. Брет вошла и села на кровать.- Милый мой, бедненький! - Она погладила меня по голове.- Что ты ему сказала? - Я лежал, отвернувшись. Я не хотел видеть ее.- Послала его за шампанским. Он любит покупать шампанское. - Потом, немного погодя: - Тебе лучше, милый? Легче голове?- Легче.- Лежи спокойно. Он поехал на другой конец города.- Нельзя ли нам жить вместе, Брет? Нельзя ли нам просто жить вместе?- Не думаю. Я бы изменяла тебе направо и налево. Ты бы этого не вынес.- Сейчас выношу ведь.- Это другое дело. В этом я виновата, Джейк. Уж такая я уродилась.- Нельзя ли нам уехать на время из города?- Это ни к чему не приведет. Поедем, если хочешь. Но я не смогу спокойно жить за городом. Даже с любимым.- Знаю.- Это ужасно. Я думаю, можно не говорить тебе, что я тебя люблю.- Что я тебя люблю, ты знаешь.- Давай помолчим. Все слова впустую. Я уезжаю от тебя, да и Майкл возвращается.- Почему ты уезжаешь?- Так лучше для тебя. И лучше для меня.- Когда ты едешь?- Как можно скорее.- Куда?- В Сан-Себастьян.- Нельзя ли нам поехать вместе?- Нет. Это было бы уже совсем дико, после того как мы только что все обсудили.- Мы ни до чего не договорились.- Ах, ты же знаешь не хуже меня. Не упрямься, милый.- Ну конечно, - сказал я. - Я знаю, что ты права. Просто я раскис, а когда я раскисаю, я говорю глупости.Я сел, нагнулся, нашел свои ботинки возле кровати и надел их. Потом встал.- Не надо так глядеть, милый.- А как ты хочешь, чтобы я глядел?- Ах, не ломайся. Я завтра уезжаю.- Завтра?- Да. Разве я не говорила? Завтра.- Тогда пойдем выпьем. Граф сейчас вернется.- Да, пора бы ему вернуться. Ты знаешь, замечательно, как он покупает шампанское. Для него это страшно важно.Мы пошли в столовую. Я взял бутылку коньяка и налил Брет и себе. У дверей зазвонил колокольчик. Я пошел отворять - вернулся граф. За его спиной стоял шофер с корзиной шампанского.- Куда поставить, сэр? - спросил граф.- На кухню, - ответила Брет.- Поставьте туда, Анри, - показал рукой граф. - Теперь ступайте вниз и принесите лед. - Пока корзину водворяли на место, граф стоял в дверях кухни. - Надеюсь, вино вам понравится, - сказал он. - Я знаю, что сейчас у нас в Америке редко приходится отведать хорошего вина, и не считаю себя знатоком. Но это я взял у приятеля, который занимается виноделием.- Где только у вас нет приятелей, - сказала Брет.- У него свои виноградники. На тысячи акров.- Как его фамилия? - спросила Брет. - Вдова Клико?- Нет, - ответил граф. - Мумм. Он барон.- Это замечательно, - сказала Брет. - Мы все с титулами. Почему у вас, Джейк, нет титула?- Уверяю вас, сэр, - граф дотронулся до моего рукава, - титул никогда не приносит пользы. Чаще всего это стоит денег.- Ну, не знаю. Иногда это очень удобно, - сказала Брет.- Мне это никогда никакой пользы не приносило.- Вы не умеете им пользоваться. Мне мой титул всегда открывал огромный кредит.- Садитесь, пожалуйста, граф, - сказал я. - Разрешите взять у вас трость.Граф через стол, освещенный газовой лампой, смотрел на Брет. Она курила сигарету и стряхивала пепел на ковер. Увидев, что я заметил это, она сказала:- Послушайте, Джейк, так я могу испортить ваш ковер. Дайте человеку пепельницу.Я нашел несколько пепельниц и расставил их. Шофер принес ведро со льдом, посыпанным солью.- Заморозьте две бутылки, Анри! - крикнул граф.- Больше ничего не прикажете, мосье?- Нет. Подождите внизу с машиной. - Он повернулся к Брет и ко мне. - Поедем обедать в Булонский лес?- Как хотите, - сказала Брет. - Я лично есть не хочу.- А я никогда не откажусь от хорошего обеда, - сказал граф.- Принести вино, мосье? - спросил шофер.- Да, Анри, принесите, - сказал граф. Он вынул толстый портсигар из свиной кожи и протянул его мне. - Не угодно ли настоящую американскую сигару?- Спасибо, - сказал я. - Я докурю свою сигарету.Он срезал кончик сигары золотой гильотинкой, висевшей на цепочке от часов.- Я люблю, когда сигара как следует тянется, - сказал граф. - Половина сигар, которые куришь, не тянутся.Он раскурил сигару и, попыхивая, глядел через стол на Брет.- А когда вы получите развод, леди Эшли, у вас титула уже не будет?- Не будет. Какая жалость.- Нет, - сказал граф. - Вам титул не нужен. В вас и так видна порода.- Благодарю вас. Вы очень любезны.- Я не шучу. - Граф выпустил струю дыма. - Я ни в ком еще не видел столько породы, сколько в вас. Это в вас есть. Вот и все.- Очень мило с вашей стороны, - сказала Брет. - Мама была бы польщена. Может быть, вы это напишете, а я пошлю ей в письме?- Я бы и ей это сказал, - ответил граф. - Я не шучу. Я никогда не подшучиваю над людьми. Шутить над людьми - значит наживать себе врагов. Я всегда это говорю.- Вы правы, - сказала Брет. - Вы страшно правы. Я всегда вышучиваю людей, и у меня нет ни одного друга на свете. Кроме вот Джейка.- Над ним вы не подшучиваете.- Вот именно.- А может быть, все-таки, - спросил граф, - и над ним подшучиваете?Брет взглянула на меня, и в уголках ее глаз собрались морщинки.- Нет, - сказала она. - Над ним я не стала бы подшучивать.- Вот видите, - сказал граф, - не подшучиваете.- Господи, какой скучный разговор, - сказала Брет. - Не попробовать ли шампанского?Граф наклонился и встряхнул бутылки в блестящем ведре.- Оно еще недостаточно холодное. Вы все время пьете, дорогая. Почему вы не хотите просто поболтать?- Я и так наболталась. Я всю себя выболтала Джейку.- Мне бы хотелось, дорогая, послушать, как вы по-настоящему разговариваете. Когда вы говорите со мной, вы даже не кончаете фраз.- Предоставляю вам кончать их. Пусть каждый кончает их по своему усмотрению.- Это очень любопытный способ. - Граф наклонился и встряхнул бутылки. - Все же мне бы хотелось послушать, как вы разговариваете.- Вот дурень, правда? - сказала Брет.- Ну вот. - Граф вытащил бутылку из ведра. - Теперь, должно быть, холодное.Я принес полотенце, и он насухо вытер бутылку и поднял ее.- Я предпочитаю пить шампанское из больших бутылок. Оно лучше, но его трудно заморозить. - Он держал бутылку и смотрел на нее.Я поставил стаканы.- Не откупорить ли? - предложила Брет.- Да, дорогая. Сейчас я откупорю.Шампанское было изумительное.- Вот это вино! - Брет подняла свой стакан. - Надо выпить за что-нибудь. «За здоровье его величества».- Это вино слишком хорошо для тостов, дорогая. Не следует примешивать чувства к такому вину. Вкус теряется.Стакан Брет был пуст.- Вы должны написать книгу о винах, граф, - сказал я.- Мистер Барнс, - ответил граф, - все, что я требую от вин, - это наслаждаться ими.- Давайте насладимся еще немного. - Брет подставила свой стакан. Граф осторожно наполнил его.- Пожалуйста, дорогая. Насладитесь этим медленно, а потом можете напиться.- Что-о? Напиться?- Дорогая, вы очаровательны, когда напьетесь.- Вы слышите, что он говорит?- Мистер Барнс, - граф наполнил мой стакан, - это единственная женщина из всех, кого я знавал на своем веку, которая так же очаровательна пьяная, как и трезвая.- Вы не много, должно быть, видели на своем веку.- Ошибаетесь, дорогая. Я очень много видел на своем веку, очень, очень много.- Пейте и не разговаривайте, - сказала Брет. - Мы все много видели на своем веку. Не сомневаюсь, что Джейк видел ничуть не меньше вашего.- Дорогая, я уверен, что мистер Барнс очень много видел. Не думайте, сэр, что я этого не думаю. Но я тоже много видел.- Конечно, видели, милый, - сказала Брет. - Я просто пошутила.- Я участвовал в семи войнах и четырех революциях, - сказал граф.- Воевали? - спросила Брет.- Случалось, дорогая. И был ранен стрелами. Вам приходилось видеть раны от стрел?- Покажите.Граф встал, расстегнул жилет и распахнул верхнюю рубашку. Он задрал нижнюю до подбородка, открыв черную грудь и могучие брюшные мышцы, вздувавшиеся в свете газовой лампы.- Видите?Пониже того места, где кончались ребра, было два белых бугорка.- Посмотрите сзади, где они вышли.Повыше поясницы было два таких же шрама, в палец толщиной.- Ну-ну! Вот это действительно.- Насквозь.Граф засовывал рубашку в брюки.- Где это вас? - спросил я.- В Абиссинии. Мне был тогда двадцать один год.- А что вы делали? - спросила Брет. - Вы были в армии?- Я ездил по делам, дорогая.- Я же вам говорила, что он свой. - Брет повернулась ко мне. - Я люблю вас, граф. Вы прелесть.- Я счастлив, дорогая. Но только это неправда.- Не будьте идиотом.- Понимаете, мистер Барнс, именно потому, что я очень много пережил, я теперь могу так хорошо всем наслаждаться. Вы не согласны со мной?- Согласен. Вполне.- Я знаю, - сказал граф. - В этом весь секрет. Нужно найти истинные ценности.- А с вашими ценностями никогда ничего не случается? - спросила Брет.- Нет. Больше не случается.- Никогда не влюбляетесь?- Всегда, - сказал граф. - Я всегда влюблен.- А как это отражается на ваших ценностях?- Это входит в число моих ценностей.- Нет у вас никаких ценностей. Вы мертвый - и больше ничего.- Нет, дорогая. Вы неправы. Я совсем не мертвый.Мы выпили три бутылки шампанского, и граф оставил корзину у меня на кухне. Мы пообедали в одном из ресторанов Булонского леса. Обед был хороший. Еда занимала почетное место среди ценностей графа. Как и вино. Граф был в ударе во время обеда. Брет тоже. Вечер прошел приятно.- Куда вы хотите поехать? - спросил граф после обеда. В ресторане уже никого, кроме нас, не было. Оба официанта стояли, прислонившись к двери. Им хотелось домой.- Можно поехать на Монмартр, - сказала Брет. - Правда, как хорошо мы провели время?Граф сиял. Он был чрезвычайно доволен.- Вы - милейшие люди, - сказал он. Он уже опять курил сигару. - Отчего вы не поженитесь?- Мы хотим жить каждый по-своему, - сказал я.- Не хотим портить друг другу карьеру, - сказала Брет. - Пойдемте. Выйдем отсюда.- Выпейте еще коньяку, - сказал граф.- Там выпьем.- Нет. Выпьем здесь, здесь тихо.- Подите вы с вашей тишиной, - сказала Брет. - Что это мужчины вечно ищут тишины?- Мы любим тишину, - сказал граф, - как вы, дорогая, любите шум.- Ну ладно, - сказала Брет. - Выпьем здесь.- Гарсон! - позвал граф.- Что прикажете?- Какой у вас самый старый коньяк?- Тысяча восемьсот одиннадцатого года, мосье.- Подайте бутылку.- Ну-ну. Зафорсил. Верните официанта, Джейк.- Послушайте, дорогая. Старый коньяк стоит своих денег в гораздо большей степени, чем все остальные мои древности.- У вас много древностей?- Полон дом.В конце концов мы поехали на Монмартр. У Зелли было тесно, дымно и шумно. Музыка резала уши. Мы с Брет танцевали. Было так тесно, что мы еле могли двигаться. Негр-барабанщик помахал Брет. Мы попали в затор и танцевали на одном месте, как раз против него.- Как поживайт?- Отлично.- Это карашо.Белые зубы так и сверкали.- Это мой большой друг, - сказала Брет. - Изумительный барабанщик.Музыка кончилась, и мы пошли к столику, за которым сидел граф. Потом музыка снова заиграла, и мы танцевали. Я посмотрел на графа. Он сидел за столиком и курил сигару. Музыка опять кончилась.- Пойдем к нему.Брет пошла было к столику. Но музыка опять заиграла, и мы снова танцевали, стиснутые толпой.- Ты не умеешь танцевать, Джейк. Лучше всех танцует Майкл.- Он замечательно танцует.- У него вообще много достоинств.- Он мне нравится, - сказал я. - Я ужасно люблю его.- Я выйду за него замуж, - сказала Брет. - Странно, я целую неделю о нем не думала.- А разве ты ему не пишешь?- Нет. Никогда не пишу писем.- Но он, конечно, пишет?- О да! И очень хорошие письма.- Когда вы поженитесь?- Почем я знаю. Как только развод получу. Майкл уговаривает свою мать, чтобы она раскошелилась.- Может быть, я могу помочь?- Брось дурить. У его родни куча денег.Музыка кончилась. Мы подошли к столику. Граф встал.- Очень мило, - сказал он. - На вас было очень, очень приятно смотреть.- А вы не танцуете, граф? - спросил я.- Нет. Я слишком стар.- Да бросьте, - сказала Брет.- Дорогая, я танцевал бы, если бы это доставляло мне удовольствие. Мне доставляет удовольствие смотреть, как вы танцуете.- Отлично, - сказала Брет. - Я еще как-нибудь потанцую для вас. Да, а где же ваш дружок Зизи?- Вот что я вам скажу. Я помогаю ему, но я предпочитаю его не видеть.- С ним трудно.- Знаете, мне кажется, что из него выйдет художник. Но я лично предпочитаю не видеть его.- Джейк тоже.- У меня от него мурашки по спине бегают.- Да. - Граф пожал плечами. - Нельзя знать, что из него выйдет. Но его отец был большим другом моего отца.- Идем танцевать, - сказала Брет.Мы танцевали. Была толкотня и давка.- Ох, милый! - сказала Брет. - Я такая несчастная.Я очень ясно почувствовал - как это иногда бывает, - что все это уже происходило когда-то.- Минуту назад ты была довольна и счастлива.Барабанщик громко запел:- «Напрасно дважды...»- Все это ухнуло.- А что случилось?- Не знаю. Мне просто скверно.- «.......», - пропел барабанщик. Потом снова взялся за свои палочки.- Хочешь уйти?У меня было такое чувство, какое бывает во время кошмара, - как будто все повторяется, как будто я все это уже раз проделал и теперь должен проделать снова.- «.......», - негромко тянул барабанщик.- Уйдем, - сказала Брет. - Ты как?- «.......», - громко крикнул барабанщик и ухмыльнулся Брет.- Хорошо, - сказал я. Мы вышли из толпы.Брет пошла в гардеробную.- Брет хочет уйти, - сказал я графу.Он кивнул.- Вот как? Отлично. Возьмите машину. Я еще посижу немного, мистер Барнс.Мы пожали друг другу руки.- Я чудесно провел вечер, - сказал я. - Прошу вас, позвольте мне... - Я вынул бумажник.- Бросьте, мистер Барнс, - сказал граф.Брет, уже в манто, подошла к столику. Она поцеловала графа и положила ему руку на плечо, чтобы он не вставал. Когда мы выходили, я оглянулся в дверях, и за его столиком уже сидели три девицы. Мы сели в просторную машину. Брет сказала шоферу адрес своего отеля.- Нет, не поднимайся, - сказала она у подъезда. Она позвонила, и двери открыли.- Серьезно?- Да. Пожалуйста.- Спокойной ночи, Брет, - сказал я. - Мне очень грустно, что ты чувствуешь себя несчастной.- Спокойной ночи, Джейк. Спокойной ночи, милый. Мы больше не увидимся. - Мы поцеловались, стоя перед дверью. Она оттолкнула меня. Мы снова поцеловались. - Не надо! - сказала Брет.Она быстро повернулась и вошла в отель. Шофер отвез меня домой. Я дал ему двадцать франков, он поднес руку к козырьку, сказал: «Спокойной ночи, мосье» - и уехал. Я позвонил. Дверь открылась, я поднялся к себе и лег в постель.

●●●●●●●●●●1. Милая(франс.)