°•4 Глава•°(Продолжение)

Я, в сущности, раньше никогда не задумывался над этим. И теперь старался относиться к этому легко и не причинять беспокойства окружающим. Вероятно, это никогда не помешало бы мне, если бы не встреча с Брет, когда меня отправили в Англию. Я думаю, ей просто захотелось невозможного. Люди всегда так. Черт с ними, с людьми. Католическая церковь замечательно умеет помочь в таких случаях. Совет хороший, что и говорить. Не думать об этом. Отличный совет. Попробуй как-нибудь последовать ему. Попробуй.Я лежал без сна и думал, и мысль перескакивала с предмета на предмет. Потом я не мог больше отогнать мыслей об этом и начал думать о Брет, и все остальное исчезло. Я думал о Брет, и мысли мои уже не перескакивали с предмета на предмет, а словно поплыли по мягким волнам. И тут, неожиданно для самого себя, я заплакал. Потом, немного спустя, мне стало легче, я лежал в постели и прислушивался к тяжелым вагонам, проезжавшим мимо по улице, а потом заснул.Вдруг я проснулся. Снаружи доносился шум. Я прислушался, и мне показалось, что я слышу знакомый голос. Я надел халат и подошел к двери. Внизу раздавался голос консьержки. Она очень сердилась. Услыхав свое имя, я окликнул ее.- Это вы, мосье Барнс? - крикнула консьержка.- Да, я.- Здесь какая-то женщина, она шумит на всю улицу. Что за безобразие, в такую пору! Говорит, что ей нужно вас видеть. Я сказала, что вы спите.Потом я услышал голос Брет. Спросонья я был уверен, что это Жоржет. Не знаю почему. Она ведь не знала моего адреса.- Попросите ее наверх, пожалуйста.Брет поднялась по лестнице. Я увидел, что она совсем пьяна.- Как глупо, - сказала она. - Ужасный скандал вышел. Но ты ведь не спал, правда?- Как ты думаешь, что я делал?- Не знаю. А который час?Я посмотрел на стенные часы. Было половина пятого.- Понятия не имела, который час, - сказала Брет. - Можно человеку сесть? Не сердись, милый. Только что рассталась с графом. Он привез меня сюда.- Ну, как он? - Я доставал коньяк, содовую и стаканы.- Одну каплю только, - сказала Брет. - Не спаивай меня. Граф? Ничего. Он свой.- Он правда граф?- Твое здоровье. Пожалуй, правда. Во всяком случае, достоин быть графом. Черт его дери, чего он только не знает о людях! И где он всего этого набрался. Держит сеть кондитерских в Америке.Она отпила из своего стакана.- Кажется, он сказал «сеть». Что-то в этом роде. Сплетает их - рассказал мне про них кое-что. Страшно интересно. Но он свой. Совсем свой. Никаких сомнений. Это сразу видно.Она отпила еще глоток.- А в общем, какое мне дело до него? Ты хоть не сердишься? Он, знаешь, очень помогает Зизи.- А Зизи что, настоящий герцог?- Очень может быть. Греческий, понимаешь? Художник он никудышный. Граф мне понравился.- Где ты была с ним?- О, повсюду. А сейчас он привез меня сюда. Предлагал мне десять тысяч долларов, если я поеду с ним в Биарриц. Сколько это на фунты?- Около двух тысяч.- Куча денег. Я сказала ему, что не могу. Он принял это очень мило. Сказала, что у меня слишком много знакомых в Биаррице.Брет засмеялась.- Лениво ты меня догоняешь, - сказала она, я до сих пор только пригубил свой коньяк с содовой. Я отпил большой глоток.- Вот это уже лучше, - сказала Брет. - Очень смешно. Он хотел, чтобы я поехала с ним в Канн. Говорю, у меня слишком много знакомых в Канне. Монте-Карло. Говорю, у меня слишком много знакомых в Монте-Карло. И вообще повсюду. Это правда, между прочим. Так вот, я попросила привезти меня сюда.Она смотрела на меня, поставив локоть на стол, подняв стакан.- Что ты на меня так смотришь? Я сказала ему, что влюблена в тебя. И это тоже правда. Что ты на меня так смотришь? Он принял это очень мило. Хочет завтра повезти нас ужинать. Поедешь?- Почему же нет?- Ну, мне пора идти.- Зачем?- Я только хотела повидать тебя. Ужасно глупая затея. Может быть, ты оденешься и сойдешь со мной вниз? Он ждет с машиной в двух шагах отсюда.- Граф?- Ну да. И шофер в ливрее. Хочет покатать меня. А потом позавтракать в Булонском лесу. Вино корзинами. Брал у Зелли. Дюжина бутылок Мумма . Не соблазнишься?- Мне утром нужно работать, - сказал я. - И я слишком отстал от вас, вам будет скучно со мной.- Не будь идиотом.- Не могу.- Как хочешь. Передать ему привет?- Непременно. Самый нежный.- Спокойной ночи, милый.- Как трогательно.- А ну тебя.Мы поцеловались на прощание, и Брет вздрогнула.- Я пойду, - сказала она. - Спокойной ночи, милый.- Зачем ты уходишь?- Так лучше.На лестнице мы еще раз поцеловались, и, когда я крикнул консьержке, чтобы она потянула шнур, она что-то проворчала за дверью. Я поднялся к себе и смотрел в открытое окно, как Брет подходит к большому лимузину, дожидавшемуся у края тротуара под дуговым фонарем. Она вошла, и машина тронулась. Я отвернулся от окна. На столе стоял пустой стакан и стакан, наполовину наполненный коньяком с содовой. Я вынес их оба на кухню и вылил коньяк в раковину. Я погасил газ в столовой, сбросил туфли, сидя на постели, и лег. Вот какая она, Брет, - и о ней-то я плакал. Потом я вспомнил, как она только что шла по улице и как села в машину, и, конечно, спустя две минуты мне уже опять стало скверно. Ужасно легко быть бесчувственным днем, а вот ночью - это совсем другое дело.