1 глава. Закари

Вы когда-нибудь сталкивались с тем, что если чего-то сильно захотеть, то это обязательно не сбудется? Оказывались в ситуации, когда продуманный план действий летел к чертям?

Утро первого дня в старшей школе для Закари Хорна вышло сумбурным. Всё не задалось с самого начала, как только прозвенел будильник. Обычно Зака будила мама, но так было раньше. Теперь почти четырнадцатилетний Зак настроился на новую, взрослую жизнь, поэтому он, стоило будильнику запеть его любимую песню из «Трансформеров», ещё не в силах разлепить глаза, с трудом сел и свесил ноги с кровати. Зак чувствовал себя отвратно: жутко хотелось спать, потому что вчера между сном и игрой в приставку до трёх ночи он выбрал последнее, глаза ни в какую не желали открываться, а во рту, так как он не почистил зубы после нескольких пачек «Читос» и бутылки «Пепси», будто кошки нагадили. Но то было пустяком по сравнению с тем, что ждало Зака, когда он оторвал задницу от постели и в полуслепом состоянии двинулся к двери, на полпути к которой его нога вляпалась во что-то мягкое и противное. По спальне тут же разнёсся запах, который Зак прекрасно распознал бы и с закрытыми глазами.

– Бакстер! – завопил он, хоть от пса и осталась лишь кучка зловонного дерьма, в то время как сам виновник скрылся с места преступления. Заку не оставалось ничего другого, кроме как встать на одну ногу и проделать часть пути вприпрыжку. – Чтоб тебя, Бакс...

Но на этом злоключения Зака не закончились. Выйдя в коридор и кое-как допрыгав до ванной, он схватился за ручку, но дверь оказалась заперта. Зак задёргал настойчивее.

– Куда ломишься, идиот! – донёсся из-за двери раздражённый девчачий голос. Он принадлежал старшей сестре Зака, Мелиссе, которая в этом году шла в выпускной класс.

– Мне срочно нужно! – прокричал Зак, неустойчиво балансируя на одной ноге.

– Отвали!

– Ты там надолго?!

Ответом ему послужил плеск воды.

Сокрушённо возведя руки к потолку, Зак едва не потерял равновесие. Он вздохнул, собираясь с силами, и попрыгал в ванную на первом этаже, добраться до которой оказалось весьма непросто. Зак никогда не отличался хорошей физической формой: дотащившись до подножия лестницы, он был весь потный и дышал, точно Бакстер, когда тот долго носится на заднем дворе в жаркий день.

Зак с детства был крупнее сверстников. Поначалу его родители, которые имели нормальный вес, пробовали с этим бороться. К примеру, летом перед поступлением Зака в школу мама пыталась посадить всю семью на диету из брокколи. Закончилась затея плачевно: Зак, вечно голодный, тайком таскал деньги из родительского кошелька. Он прятал под кровать купленные пирожные и в итоге добавил несколько лишних фунтов к уже имеющимся.

Его сестра тоже страдала от избыточного веса, но не до такой степени, как Зак, поскольку она то и дело находила в интернете диеты, делала упражнения и не настолько любила компьютерные игры и малоподвижный образ жизни. И вот недавно, в преддверии выпускного класса, Мелиссе наконец удалось похудеть, и теперь она относилась к себе с ещё большим обожанием, а к Закари – с бо́льшим презрением. Порой Заку казалось, что единственный, кто его любит и принимает таким, какой он есть, – пёс Бакстер, но даже тот подкладывал ему мины.

Приведя себя в порядок, Зак оторвал от рулона туалетную бумагу и побежал заметать следы. Он души не чаял в Бакстере, поэтому ему не было противно разгребать последствия собачьего предательства, но от родителей псу могло бы влететь.

Собрав всё туалетной бумагой, Зак пошёл выбрасывать. Но в коридоре он, как назло, столкнулся с Мелиссой. Она была выше Зака на целую голову, что давало ей хорошую возможность всякий раз, когда вздумается (то есть абсолютно каждый раз), надменно смотреть на него сверху вниз.

– Ты так ломился, надеюсь, ты не уписался, – усмехнулась она, видимо, посчитав свою реплику остроумной. Мелисса не сразу заметила, что у Зака были заняты руки, но тут запах ударил ей в нос, и она сморщилась так, словно ей предложили это дерьмо съесть.

– Отойди с дороги, мне нужно выбросить! – Зак оттеснил её в сторону плечом.

– Фу. – Мелисса отшатнулась и посмотрела на Зака с таким омерзением, что ему невольно подумалось: уж не решила ли она, будто он эту кучу сам и наложил?

Надо договориться с Баксом, чтобы в следующий раз оставил подарок у неё под дверью, а я приложу записку: «С любовью, Зак». Ха!

После этого его обида на пса существенно утихла.

Избавившись от туалетной бумаги и тщательно помыв руки с мылом, Зак вернулся в комнату и переоделся в школьную форму, которая, по словам мамы, его необычайно стройнила. Форма для мальчиков состояла из белой рубашки, серых штанов и такого же цвета блейзера с вышитым на грудном кармане оленем – талисманом старшей школы и официальным символом Мэллори Фог. По желанию в холодную погоду можно было надеть синий джемпер. Форма также подразумевала строгую обувь, но Зак не представлял своей жизни без кроссовок, поэтому он, вопреки правилам, обул кроссовки с принтом клона Человека-паука, Алым Пауком, на которые случайно наткнулся на eBay. Закончив одеваться, Зак спустился на завтрак.

Его мама, Эбигейл Хорн, суетилась вокруг обеденного стола. Отец семейства, Патрик Хорн, стоял возле окна и допивал кофе, попутно читая свежий выпуск «Мэллори Фог Ньюс» и поглядывая на часы. Мелисса сидела за столом, ела ржаные хлебцы, проигнорировав вкусные, но чрезмерно калорийные в её понимании тосты с джемом, и раздавала матери указания:

– Ветчину не клади, только сыр и лист салата. Сельдерей не надо, он у меня по рациону вечером.

Услышав такие слова, как «рацион» и «сельдерей», Зак поморщился и плюхнулся на стул рядом с сестрой.

– Всем доброе утро!

– Доброе утречко, дорогой! Кофе? – предложила изрядно запыхавшаяся мама.

– Да, спасибо.

Иногда Зак жалел, что не унаследовал отцовскую внешность: мистер Хорн был высок и крепко сложён, а его мужественность так и рвалась наружу, что проявлялось в уверенной походке, игре бицепсов и волевом подбородке. Но Зак куда больше смахивал на женскую половину семьи: курносостью, пухлыми губами и небольшими ямочками на щеках, что делало его скорее женственным, чем брутальным.

Когда мама поставила перед ним чашку дымящегося кофе, Зак придвинул к себе тарелку с тостами и вскрыл банку земляничного джема. В его коленку под столом что-то уткнулось.

– Бакс! – воскликнул Зак, отогнув край кухонной скатерти. Бакстер склонил голову набок и с языком наперевес уставился на хозяина тёплыми, медового цвета глазами. Зак почесал его за ухом. – Привет, дружище!

Бакстер был красивым чёрно-белым псом породы бордер-колли, способным любому поднять настроение беспрестанно виляющим хвостом и донельзя жизнерадостным видом. Но, как известно, всегда найдутся исключения.

– Фу, этот пёс уже тут! Даже поесть спокойно не даст. – Мелисса демонстративно отложила надкусанный хлебец.

– Да ты всё равно ничего не ешь, – фыркнул Зак.

– Ела бы, если бы этот вонючка не вертелся под ногами! Тебе самому не противно?

– Да что он тебе сделал-то?!

– Так, что у вас за дебаты? – вклинился в разговор отец. Он любил вмешиваться в диалог, выдавая, по его мнению, умные, но на деле совершенно неуместные фразы.

– Ничего особенного. Всего-то Зак как обычно не следит за своим псом, а тот гадит где ни попадя, – выпалила Мелисса.

– Блин, я понимаю, если бы он у тебя в комнате кучу наложил! – возмутился Зак. – А так-то что?

– А то, что если уж завёл пса, то хотя бы выгуливай его и не пичкай чем попало! – нравоучительным тоном парировала Мелисса, в то время как Зак как раз сунул под стол кусочек хлеба, который моментально был слизан с его ладони.

– Это правда, Зак? – Отец сдвинул до неприличия аккуратные чёрные брови.

– Нет, неправда! Это всё чёртова Мелисса! Она голодная, потому и злая! Жрёт свою зелень сутками напролёт и становится невыносимой! Даже худая ты никому не понравишься, Мелисса, пока будешь такой гадиной! – не выдержал Зак.

Мама ахнула, следом повисла тишина. Отец нахмурился сильнее.

– Твой тон абсолютно неприемлем, Закари.

– Но это она начала!..

– Закари! – рявкнул отец.

На несколько секунд воцарилось молчание.

– Ну вот, как всегда я виноват, – недовольно пробубнил Зак, но уже значительно сбавив тон.

– Ты выгулял Бакстера прошлым вечером?

Зак потупил взгляд и уставился на свои пухлые ладони.

– Я к тебе обращаюсь, Зак.

Зак вспомнил ночные посиделки за приставкой, а также то, что марафон по убийству некроморфов начался сразу после ужина, когда он должен был вывести Бакстера на прогулку, и тяжело вздохнул.

– Нет.

– Тогда будь добр, выгуляй его сейчас.

– Но зачем?.. Он уже и так все свои дела сделал!

– Затем, чтобы твой пёс не напакостил в наше отсутствие, – сказал отец.

– Ладно, позавтракаю и выгуляю, – сдался Зак. Он решил, что опасность миновала, и потянулся к тостам.

– Немедленно!

– Но я не поел!..

– Позавтракаешь после.

– Я опоздаю в школу!

– Значит, перекусишь там. Мама соберёт тебе еду с собой.

Зак хотел возразить, но понял, что положение безвыходное и ему остаётся только безропотно подчиниться. В этой ситуации лишний вес был ему совсем не на руку. Иногда Заку казалось, будто стройные люди полагают, что толстяки, подобно медведям или верблюдам, могут питаться собственным жиром и не ощущать при этом дискомфорта. Но всё обстояло иначе: толстым людям требовалось есть гораздо больше, и сейчас у него жалобно бурчало в животе. Неужели чёртов тост так и не попадёт к нему в желудок?

С противным скрипом отодвинувшись на стуле, Зак встал и похлопал себя по бедру.

– Идём, Бакстер! – позвал он, после чего бросил уничтожающий взгляд на сестру. – Нам тут не рады.

– И проконтролируй, чтобы он сделал всё, что надо! – крикнул отец ему вслед, в ответ на что Зак громко хлопнул входной дверью.

Они жили в спальном районе, где все дома были построены как под копирку: светлые кирпичные фасады, коричневые черепичные крыши, гравий на подъездных дорожках и приземистые, ничего не скрывающие заборчики. Жизнь здесь велась спокойная и размеренная: почти во всех семьях были дети или по крайней мере один-два домашних любимца, каждый глава семьи разъезжал на автомобиле, в основном на каком-нибудь минивэне, и все соседи знали буквально всю подноготную друг друга.

Зак поёжился от утренней прохлады и подошёл к калитке, ведущей на улицу. Было тихо. С разных сторон доносились негромкие голоса. Можно было различить шум заведённых автомобилей: кто-то отправлялся на работу, кто-то отвозил детей в школу. Но лёгкая туманная дымка, накрывшая улицу, создавала впечатление, словно всё это происходило далеко от того места, где стоял Зак.

Зак уселся на кирпичный заборчик, спиной к улице, и посмотрел на дом, в котором прожил всю жизнь. Обыкновенный дом, практически не отличающийся от соседских. Разве что чуть менее зелёный и ухоженный: некоторые их соседи будто готовили свои дома на обложку каталога для домохозяек.

Обычно Зак набрасывал на Бакстера поводок, и они вместе гуляли по улице, но этим утром Зак был не в настроении, поэтому он просто сидел на заборе и наблюдал за псом, который не подавал ни малейшего намёка на то, что хочет справить нужду. Вместо этого Бакстер бегал по двору, периодически кружась вокруг своей оси в погоне за хвостом.

Жутко хотелось есть. Чтобы хоть как-то скоротать время и поднять себе настроение, Зак представил вкуснейший десерт, который готовили в его прежней школе, – шоколадный чизкейк с орехами. Интересно, в старшей школе такая же столовка? И подают ли в ней его любимые картофельные крокеты со смородиновым соусом?..

Внезапно чья-то ладонь легла Заку на плечо, отчего он дёрнулся и, потеряв равновесие, чуть было не свалился спиной назад.

– А-А! – вскрикнул он, ухватившись руками за край забора и только благодаря этому усидев на месте.

– Ты чего кричишь? – За его спиной раздался звонкий мелодичный смех. – Три фута высоты, как ты жив остался?

Зак схватился за сердце и обернулся через плечо.

– Кейт!

На тротуаре перед домом остановилась его лучшая подруга – Кейтлин Макгрей. Зак и Кейт были одноклассниками и дружили всю сознательную жизнь, что было удобно, поскольку они жили по соседству, а точнее – через забор друг от друга.

Кейт была миловидной девушкой с длинными светлыми волосами и выразительными голубыми глазами. Вступив в подростковый возраст, она не покрылась прыщами или не стала нескладной, как большинство их сверстников. Иногда Зак (да и не только он) не понимал, почему такая девчонка, как Кейтлин Макгрей, считает его лучшим другом, но сам факт этого уже делал её особенной.

– Привет! Ты что, перешёл на домашнее обучение? – посмеивалась она. – Или меня ждёшь?

– Мне велели выгулять Бакстера. – Зак махнул на пса, который чесал себе спину, упав на землю кверху брюхом и ёрзая, словно червь. – Он только сегодня такой бестолковый или я просто раньше этого не замечал?

– Уж точно не бестолковее моего Штруделя, – сказала Кейт, заглянув во двор. Зак спрыгнул на тротуар и, встав напротив подруги, с сожалением отметил, что он ниже её ростом, зато раза в два шире в талии.

Кейт вытащила из кармана телефон и проверила время.

– Автобус скоро подъедет. Скажи родителям, что тебе пора выходить, не то опоздаем.

– Мне нужно дождаться, когда предки свалят на работу, иначе они от меня не отвяжутся. Они серьёзно взъелись на меня.

– Из-за чего?

– Мелисса, – ответил Зак, и столь короткого объяснения хватило, чтобы Кейт понимающе кивнула. Она на секунду о чём-то задумалась, а следом воодушевлённо улыбнулась.

– Ты осознаёшь, что мы – старшеклассники? Если честно, мне до сих пор не верится.

– Да-а, мне тоже, – промямлил Зак.

– Эй, ты чего? Вот увидишь, в новой школе будет лучше. Всё, на что жалуется Джош, так это на большое количество домашки, но её и раньше было немало. А так он только и треплется о том, как они с Крисом круто тусят, в то время как за ними бегают все девчонки школы. – Кейт закатила глаза.

Зак не думал, что за ним станут гоняться девчонки. Брат Кейт и его лучший друг Крис в этом году шли в выпускной класс, в то время как они с Кейт – в младший класс старшей школы. А всем известно, что новички – лучшие объекты для нападок и насмешек. Особенно толстые новички, которые буквально рождены служить грушей для битья у крутых ребят.

Неожиданно утреннюю тишину разорвал басистый крик:

– Хэй! Малявка Макгрей!

С противоположной стороны улицы к ним шагал Кристофер Вандерхоф. Местная школьная звезда спорта, благодаря высокому росту и длинным ногам, через несколько секунд он уже стоял возле них.

– Как дела, здоровяк? – лучезарно улыбаясь, спросил он, по-приятельски стиснув плечи Зака. Наплевав на школьный устав, Крис оделся в голубые джинсы и лаймового цвета поло, подчёркивающее его светло-зелёные глаза, а на плечо повесил спортивную сумку. Его образ довершали небрежно взъерошенные волосы, отдающие золотом на едва пробивающемся сквозь туман восходящем солнце, и заразительная улыбка. Улыбка эта, впрочем, не заразила ни Зака, ни Кейт, но Джош явно не врал, когда говорил, что за ними бегают девчонки.

– Нормально, а у тебя? – ответил Зак, но Крис его уже не слушал. Он обратился к Кейт:

– Где Джош?

Она пожала плечами.

– Когда я выходила, он ещё собирался.

Крис шумно втянул носом воздух и выпустил изо рта клубок пара.

– Ох уж этот Джош, вечно прихорашивается, как самовлюблённая девчонка.

Кейт приподняла брови. Выражение лица у неё было насмешливое. Крис заметил это и сощурился. Его тонкие губы скривила усмешка.

– Что-то хочешь сказать, малявка Макгрей?

– Да вот думаю, как бы поделикатнее попросить у тебя автограф, – усмехнулась Кейт. Крис не сразу распознал в её словах издёвку – вид у него оставался всё такой же самоуверенный. Зак прыснул от смеха.

– Или, может, в твоей сумке завалялся мяч? Я бы с удовольствием посмотрела поближе, как ты выделываешь те крутые финты, – добавила Кейт и тоже рассмеялась. Тут наконец до Криса дошло. Его улыбку подёрнула тень.

– Ах, вот оно что... Ты очень остроумная, а, Кейт?

– Вся в меня, – раздался рядом с ними новый голос. Приятный и бархатистый, он принадлежал Джошуа Макгрею, который незаметно подошёл и пополнил ряды собравшихся. Джош был ниже Криса – его рост едва превышал пять футов семь дюймов, – но он не уступал лучшему другу во внешности благодаря широким плечам и густым ухоженным волосам пепельно-русого цвета. Также, в отличие от Криса, Джош не выказывал внешним видом никакого бунтарства: он был одет в стандартную школьную форму, которая, к слову, превосходно на нём сидела.

– Салют. – Джош поднял ладонь в приветственном жесте. Его движения были размеренны и неторопливы, и в них прослеживалась вязкая лень с ноткой неудовольствия.

– Салют, – передразнил его Крис с куда большим воодушевлением в голосе. – Если Кейт научилась у тебя своим шуткам, то тебе срочно нужно поработать над чувством юмора. Оно у тебя просто отвратительное, ты знаешь об этом, приятель?

– Я учту. – Джош едва заметно улыбнулся.

– Ты что, сегодня встал не с той ноги? – вскинул брови Крис.

– Как и всегда, – буркнула Кейт.

– Всё в порядке, – ответил Джош.

– Ладно, – не стал докапываться Крис. Они все прекрасно знали, что у Джоша не бывает хорошего настроения. Максимум, на что они могли рассчитывать, так это на чуть менее вредного Джоша.

– Ну что, идём? – спросил Джош.

Кейт перевела взгляд с брата на Закари.

– Я подожду Зака, – решительно отозвалась она. Зака порадовала готовность подруги составить ему компанию, но его родители ещё не уехали на работу, так что не было смысла её задерживать.

– Да нет, не надо.

– Ты уверен?

– Вполне. Я заведу Бакса, прихвачу вещи и догоню вас. В крайнем случае встретимся на остановке, – с фальшивым энтузиазмом ответил он.

Кейт замешкалась.

– Да идите! Я скоро, – настаивал Зак.

– Ладно... Тогда увидимся. Сильно не задерживайся, а то опоздаешь.

– Хорошо, хорошо.

– Ты прямо как его мамочка, – съехидничал Джош.

– До скорой встречи, чемпион! – улыбнувшись на прощание, бросил Крис, и троица направилась в сторону остановки.

* * *

Заку сразу стоило понять, что это утро не сулило ничего хорошего. Когда его родители уехали на работу, он вернулся с Бакстером в дом и побежал в спальню. Покидав в рюкзак первое, что попалось под руку: пару новых, ещё не исписанных тетрадей и ручек, он спустился обратно. На кухонном столе дожидался контейнер с завтраком. Зак засунул его в рюкзак и, на ходу затолкав себе в рот румяный тост, выбежал из дома.

На улице ещё немного рассвело, туман начал рассеиваться. Погода обещала быть тёплой и солнечной, но Зака это не радовало. Он быстро шагал по тротуару и проклинал Мелиссу, которая, должно быть, уже стояла на остановке и болтала с одноклассниками.

– Ненавижу... Мелиссу. Ненавижу... этот день, – со сбившимся дыханием бурчал Зак. Он сильно вспотел и с каждым шагом чувствовал себя паршивее некуда.

Пока Зак шёл и сокрушался на весь мир, улица вокруг него менялась: дворы зеленели, дома уступали деревьям, пейзаж становился загородным. Даже воздух казался прохладнее и чище. Неудивительно, ведь в конце второго квартала заканчивалась улица и начинался лес. На его окраине и расположилась остановка.

В учебные дни на остановке толпились школьники, но издалека Зак никого не увидел. Изрядно встревоженный, он ускорился насколько мог. Спустя десяток шагов Зак понял, что идти на остановку бессмысленно. Он опоздал. Автобус ушёл.

– Чёрт! – ругнулся он. – Ну почему? Почему вечно я? Почему именно со мной приключается всякое дерьмо?! – В тишине его гневные вопли прозвучали особенно отчаянно и одиноко. Уставший и запыхавшийся, Зак замедлил шаг и, постепенно остановившись, прислонился боком к невысокому забору.

«Вот Мелисса позлорадствует, когда узнает, что я пропустил автобус», – подумал он, и у него тревожно засосало под ложечкой. Нежелание вновь стать домашним козлом отпущения подстегнуло Зака. Решение нашлось само собой.

* * *

Вскоре Зак находился в семейном гараже, где пытался в горах старых коробок и залежах ненужного мусора откопать велосипед. Он всё лето к нему не притрагивался, сведя физическую активность до минимума, а за это время хлама накопилось немало. Тут валялись его прошлогодние тетради с оценками чуть выше среднего, полдюжины сгрызенных Бакстером мячей и целая груда одежды Мелиссы, которая стала ей велика, но у сестры не поднялись руки её выбросить. Велосипед стоял в дальнем углу по соседству со спиннингом, с которым, на памяти Зака, его отец ни разу не выезжал на рыбалку. Зак вообще не припоминал, чтобы они всей семьёй выбирались на природу (летнее барбекю в саду за домом не в счёт).

Кое-как вытащив велосипед из груды забытых, отслуживших свой срок или так ни разу и не использованных вещей, Зак стряхнул с него пыль и следы паутины. Велосипед выглядел не старым, но потрёпанным жизнью: сиденье было искривлено, спицы тронула ржавчина. Выкатив его на улицу, Зак закрыл за собой дверь и взобрался на сиденье. Велосипед прогнулся и жалобно заскрипел. Зак не спеша закрутил педали. При каждом прокручивании колёс велосипед издавал приглушённые звуки, но разваливаться не собирался. Скорее ему требовалось размяться. Собственно, как и самому Закари.

Поняв, что сноровку он не потерял, Зак прибавил скорость. Оторвал от сиденья зад, слегка наклонился корпусом вперёд и, крепче взявшись за руль, поехал быстрее.

До чего же это было приятное ощущение! Чувствовать ветер в волосах, проноситься мимо соседских домов, быть свободным и неуловимым. Не отрывая взгляда от дороги, Зак широко заулыбался. Он мысленно пообещал себе, что его старый друг больше не будет забыт в дальнем углу их захламлённого гаража.

* * *

Старшая школа Мэллори Фог представляла собой унылое протяжённое трёхэтажное строение из красного кирпича, территорию которого огораживал высокий чёрный забор. Растущие во дворе деревья бросали на здание мрачную тень, а увядающие летние цветы на клумбах порождали ощущение безысходности: «Оставь надежду, всяк сюда входящий»[1]. Зак поехал медленнее, чтобы не поскользнуться на сплошном покрывале из опавших листьев.

Здешняя парковка была усеяна разнообразными машинами учащихся, начиная от ржавых подержанных пикапов и заканчивая вычищенными до блеска новенькими кабриолетами. Зак не сразу заметил, что ни во дворе, ни на парковке почти не осталось учеников: горстка школьников поспешно семенила к главному входу. Ну вот, он всё-таки опоздал!

Зак высматривал по сторонам знакомые лица. Он увидел жёлтый автобус, на котором приехала Кейт. Может, она всё ещё ждала его где-нибудь неподалёку? Стоило подумать об этом, как сердце с надеждой затрепетало в груди. Зак быстро-быстро закрутил педали в ту сторону, как вдруг...

БУМ!

Не справившись с управлением, Зак лицом влетел в землю. На секунду он разучился дышать: из него выбило весь дух, и он здорово ушибся всем телом. Закряхтев от натуги, Зак приподнялся на локтях и посмотрел вправо: велосипед валялся чуть в стороне, колёса вывернуло восьмёркой.

– Ну что за...

– Так-так-так, кто это у нас тут? – раздался противный тягучий голос прямо над Заком.

– Не знаю, я его раньше не видел, – второй голос был более сухой, с хрипотцой.

– Наверное, новенький, – к ним присоединился третий голос, самый грубый.

– Валяется на земле как свинья, – закончил первый.

Сердце Зака стремительно заметалось в грудной клетке, неумело отбивая чечётку.

Только не это! Неужели с меня недостаточно на сегодня?!

Зак сел, повернулся к задирам и выжидающе уставился на них снизу вверх. На него свысока таращились трое парней. Стоящий посередине был долговязым и прыщавым, с рыжими патлами. Место справа занял верзила с неухоженной щетиной и глуповатым лицом. Слева стоял коренастый парень с колючим ёжиком на голове и наименее безмозглым из всей троицы видом.

– И вправду как свинья, – заржал верзила.

– Что вам нужно? – Зак мысленно взмолился, чтобы голос не выдал его волнения.

– У-у-у, так Хрюнь Манюнь[2] умеет говорить? – наигранно удивился долговязый. Он расплылся в скользкой улыбке, под стать его противному голосу. Верзила захрюкал и басисто рассмеялся.

Зак никогда никому не давал отпор, и его сердце забилось быстрее. Он буквально слышал своё испуганное сердцебиение и надеялся на то, что его не услышат остальные. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Зак, не до конца осознавая, что делает, открыл рот:

– Это ещё ладно, а вот таких гигантских слизней я даже по «Дискавери» не видел, – на одном дыхании отчеканил он.

На секунду повисло молчание, которое показалось Заку вечностью. Он готов был собственноручно прикончить себя за свои слова, но всё, что ему оставалось, – ждать реакции неприятелей.

«Ёжик» сразу раскусил наезд, но лишь скривил уголок губ в опасной усмешке. До долговязого доходило постепенно, и преисполненный ужаса Зак наблюдал за тем, как меняется выражение его лица: от мерзко ухмыляющегося до злобно перекошенного. Верзила же вообще ничего не понял, но, увидев реакцию друзей, угрожающе захрустел кулаками. Зак почувствовал, как жгучий румянец заливает его до корней волос.

– Чего покраснел, толстячок? – ухмыльнулся «ёжик» хрипловатым голосом. Он жутко пугал Зака, но парень не мог отвести взгляда от долговязого, который, очевидно, был лидером в их компании. Тот стал пунцовым похлеще Зака из-за своего и без того красного от прыщей лица, а его ноздри раздувались от бешенства.

«Он полный псих! Что я наделал? Мне конец», – промелькнула у Зака в голове отчаянная мысль. Он хотел вскочить и дать дёру, но страх приковал его к месту.

– Огрызаться вздумал, а? – гаркнул долговязый, отчего его голос поднялся до скрипучего. Он накренился и стал наступать на Зака, а тот, не вставая, в ужасе попятился по земле. – Я с тобой разговариваю, свинья! Вздумал язык распускать? А повизжать не хочешь?

– Я... я не то имел в виду... – оправдывался Зак, загребая руками сухие листья.

– Что ты промямлил? Разве не ты только что обозвал меня и моих друзей слизняками? Разве я похож на слизняка? – наседал долговязый. – Или единственный слизняк здесь – ты?

– Нет... то есть да... Да, я слизняк... – бормотал Зак. У него помутнело в глазах.

Долговязый опустился перед ним на колено и вплотную приблизился своим лицом к его лицу. Зак мог различить каждый нарыв на его щеках и почувствовать исходящий от воспалённой кожи кисловатый запах. Зака перекосило от отвращения. Но обидчик, кажется, решил, что он содрогнулся от страха, и расплылся в довольной улыбке.

– А знаешь, что делают такие слизняки, как ты? – спросил он, вновь понизив голос до тягучего. Зак помотал головой.

– Жрут землю! – закричал долговязый и, резко схватив его за волосы на затылке одной рукой, другой затолкал ему в рот ком пыльных листьев. Зак не успел вовремя стиснуть зубы, и вражеское угощение попало ему в рот. Он рефлекторно начал отплёвываться, но в ответ получил новую порцию. Стал отбрыкиваться, но из-за этого слишком глубоко вдохнул и закашлялся, а долговязый не отпускал, смеясь и суя ему в лицо листья. Зак задёргался сильнее, барабаня руками по воздуху. Ему казалось, что он вот-вот задохнётся. Ему необходимо было выплюнуть всё, что накопилось у него во рту. Но долговязый держал цепко и буквально закапывал его в листья: он совал ему их в рот, сыпал на него сверху. И всё, что Зак слышал, были вопли: «Жри землю!», сопровождающиеся грубым смехом.

– Ну всё, всё, хватит. Хватит, Вёрдж! – Зак услышал эти слова странно отдалённо, словно они прозвучали только у него в голове. Его ткнули лицом в землю, и хватка ослабла. Не сразу поняв, что произошло, Зак на секунду замер, а следом схватился за горло и закашлялся, сотрясаясь всем телом. Он так долго и так надрывно кашлял, что к горлу подкатила тошнота, а на глазах выступили слёзы. Зак вдохнул и задержал дыхание, чтобы преодолеть рвотные позывы. С трудом перестав кашлять, он закончил отплёвываться и вытер рот тыльной стороны ладони. Затем утёр слёзы с глаз, обернулся и с вызовом посмотрел на обидчиков.

Долговязый, «ёжик» и верзила по-прежнему возвышались над ним. Лицо долговязого оставалось красным и безумным, он часто дышал и всем видом излучал готовность продолжить наказание. «Ёжик» положил руку ему на плечо, тем самым удерживая от нового нападения.

– Слабак! – с презрением плюнул долговязый в сторону Закари. Зак не сводил глаз с обидчика. На удивление, после перенесённого издевательства ему было уже не так страшно.

– Эй, малой, есть чё вкусненькое? – привлёк его внимание «ёжик». – Мы заботливо покормили тебя, теперь и ты угости нас. Есть конфеты?

– Точно! У толстяка наверняка припрятаны сладости, – оживился верзила.

– Выворачивай карманы, – приказал долговязый.

Зак сглотнул несуществующую слюну и трясущимися руками вывернул карманы – те оказались пусты. Сильнее всех разочаровался верзила.

– Не верю, что у него голяк. Гони вкусняшки, жиртрест! – рассвирепел он.

«Ёжик» потянулся и ловко стащил с плеч Закари рюкзак.

– Отдай! – беспомощно воскликнул Зак.

– Да ладно тебе, – отмахнулся «ёжик», роясь в его вещах. – О, чё я нашёл, парни! – Он выудил из рюкзака и с победоносным видом помахал контейнером с едой.

– Чё там, чё там? – Верзила выхватил контейнер. Его волосатую физиономию перекосило от отвращения. – Фу, чё это за дерьмо?!

«Ёжик» и долговязый заглянули внутрь и тоже скривились.

– Ты на диете, что ль, малой?

– Теперь понятно, почему ты с таким аппетитом пожирал листья.

Зак недоумённо таращился на них: он не успел проверить перед уходом, что там внутри.

– Это будто... будто кроличьи мозги. – Казалось, верзилу вот-вот стошнит. Он зачерпнул горсть варёной цветной капусты и швырнул её в Зака. – Сам жри эту дрянь, свинопас!

Долговязый последовал его примеру. Он схватил одно соцветие и бросил его Заку в лицо – то угодило ему в лоб и отрикошетило в сторону.

– Трёхочковый. – Долговязый весело заскрипел, как несмазанная петля, и продолжил забрасывать его капустой. Зак безуспешно прикрывался руками, пока троица, громко хохоча, закидывала его едой.

Когда снаряды закончились, верзила подал голос:

– Эй, у тебя чё, кроссы с Человеком-пауком?

Зак затравленно выглянул из своего импровизированного убежища и, постаравшись вложить в голос как можно больше силы, ответил:

– Ты не видишь, что он в синем свитере? Человек-паук не носит свитер поверх костюма. Это Бен Рейли – Алый Паук. – Он едва сдержался, чтобы не добавить в конце «тупица».

– Чего-о? – протянул верзила, который явно не понял и половины сказанного. – Мне насрать, кто там изображён на самом деле, задрот. Если я сказал Человек-паук, значит, Человек-паук. Так что снимай свои грёбаные кроссы с ЧЕЛОВЕКОМ-ПАУКОМ и гони их сюда.

Тут Зак вновь не на шутку испугался. Он забегал глазами в поисках спасения, но вокруг, как нарочно, не было ни души. Зак посмотрел на «ёжика», который, хоть и выглядел как закоренелый преступник, казался ему адекватным. Но «ёжик» лишь холодно улыбнулся, обнажив нездоровые, в коричневую крапинку зубы, и посоветовал:

– На твоём месте я бы послушался.

Захныкав, Зак медленно стянул кроссовки. Почему он надел их именно сегодня? Не выпендривался бы, и сейчас они стояли бы дома в шкафу, в целости и сохранности! Бросив прощальный взгляд на обувь, Зак скрепя сердце передал их верзиле.

– Молись, чтобы размерчик подошёл. Не то я тебя менять заставлю, – пригрозил тот.

– Достаточно. Мы и так потратили на него слишком много времени. Нас ждёт Эмджей, вы не забыли? – напомнил остальным «ёжик». Зак, скорбящий по своим кроссовкам, не обратил внимания, но тот произнёс эти слова чересчур дёргано.

– Ладно, пойдёмте, – нехотя согласился долговязый после нескольких секунд колебания. – А с тобой, свинья, – он указал на Зака длинным худым пальцем, – я ещё не закончил.

– До встречи в школе, – угрожающе вторил ему верзила, после чего вся троица торопливо направилась за здание.

Проводив их настороженным взглядом, Зак облегчённо выдохнул. От пережитого потрясения его тело ослабло, руки и ноги стали ватными, и он чуть не распластался по земле.

– Чёрт возьми, ну и утро... – пробормотал он, не веря, что его на время оставили в покое. В глазах всё ещё стояли слёзы: не столько от обиды из-за унижения, ведь над ним издевались и раньше, сколько оттого, что не сумел отстоять кроссовки.

Прощай, Бен Рейли.

Оглядевшись, Зак убедился, что остался один. Велосипед валялся поблизости. Хорошо, что хулиганы не отобрали и его. Но тут Заку на глаза попались колёса восьмёркой, и его сердце ёкнуло в груди.

– Это худший день в моей жизни!

Однако деваться было некуда: необходимо было встать, отряхнуться, поднять рюкзак и убраться подальше, пока не закончился первый урок и ученики не высыпали во двор. Правда, босиком и на дефектных колёсах уехать было куда сложнее, чем приехать сюда. Стоило Заку сесть на велосипед и закрутить педали, как колёса начало выворачивать в разные стороны, отчего приходилось ежесекундно выравнивать руль.

Зак не спеша ехал по улицам города, виляя из стороны в сторону, словно сел за руль под воздействием галлюциногенов, и размышлял о пережитом унижении. Как объяснить Кейт, почему он пропустил первый учебный день? Как оправдаться перед родителями, когда Мелисса на него донесёт? И главное, что делать с троицей обидчиков, с которой он ещё не раз столкнётся в школьных коридорах? Зак не знал ответа ни на один из этих вопросов. Всё, о чём он сейчас мечтал, – это очутиться дома, переодеться в чистую одежду и лечь спать. Слишком много проблем навалилось на него за последние несколько часов. Ещё с утра он надеялся на совершенно новую, взрослую жизнь. Что ж, Зак её и получил. Только он упустил из виду один момент: никто никогда и не говорил ему, что взрослая – значит менее унизительная.

[1] Заключительная фраза текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.

[2] Персонаж мультфильма «Цыплёнок Цыпа», поросёнок огромных размеров.