Глава 3. Ожидания и реальность.

Ииль зарылся с головой в опавшие кленовые листья, которыми выслал дно своей дуплянки, и задумался над тем, где ему придется зимовать. Золотая осень и гнилостное дыхание октября становилось все более осязаемым. Хозяин так и не отыскался, не смотря на все усилия; нужное число прутиков у заводи так никто и не сломил, хотя возможных претендентов было предостаточно, но все они были не по нутру Иилю. Все не то.

Он раздраженно фыркал и ворочался сбоку на набок. Вот уже почти три месяца как он топчет эти земли и скитается, будто неприкаянный призрак от просеки к просеке, прячется от вездесущего Сильвана, который выманил у него важные домовые снасти управления и контроля. С каждым их контактом у Ииля оставалось все меньше шансов сколотить вокруг себя преданную, ответственную команду для подворья старика Миляки, с которым он был заочно знаком на каком-то очень тонком уровне. Ему казалось, что встретив его где-то среди этих лесов, он в секунду признает в нем хозяина. Жаль, что Миляка упрямо не желает наведаться в лес.

И чего только Ииль не предпринимал, чтобы выманить его на встречу. Он отсылал к дому старика стайки соек, заставлял ветра нести в селение дубовые листья, а однажды выложил целую цепочку из белых грибов, которые взошли в виде стрелок, указывающих на лес. Селяне собрали грибы, посмеялись над их необыкновенной формой, а Миляка даже нос не высунул за порог своего подворья. Так тяжело он переносил смерть супруги, да еще и внук на попечении остался -сирота.

Трудно ему жилось в это время. На скотину хворь окаянная напала, так что к осени из большой отары овец не осталось ни одной, а корову залетные конокрады увели прямо с пастбища, оставив ни с чем старика. Он кое-как сводил концы с концами, а тут еще и лето резко закончилось. Не успел он подготовиться к смене года, закручинился, да и запил с горя. А внук его Юстиний заигрался в бане и спалил ее несчастную вместе с мелкими постройками и загоном. Вышел Миляка во двор и озадачился. Подумал, что вся жизнь коту под хвост пошла. Все в пепел. В доме дел целый ворох, двор выгорел, дров на зиму не запасено, печка-старушка дымит по-черному, и внук- сирота бестолковая. «Неприятности никогда не ходят по одиночке». - подумал Миляка, устало опускаясь на ступеньку крыльца. Он закурил самокрутку и сгорбившись обхватил себя руками, пытаясь согреться на стылом ветру. Черная полоса явно тянулась вдоль его жизни, забыв о поперечном положении на карте возможного.

Ииль видел эту картинку перед внутренним взором и тихо посапывал в своем дупле, совершенно не догадываясь, что в этот момент белка решит замуровать его укрытие шишками. Когда на него стали сыпаться еловые радости, он встрепенулся и сначала нахватал в охапку четыре такие шишки, и только потом стал их выпихивать наружу. Белка не сдавалась, выказала ему предельное недовольство на своем беличьем, пригрозила пожаловаться в высшие инстанции и запустила фундуком прямо в лоб Ииля. Он даже отшатнулся от эффекта неожиданности. Потирая ушиб, он пригрозил ей кулаком, наблюдая затем, как пушной зверек ловко перекочевал на соседние ветви. Ииль перевел глаза на раскисшую после затяжных дождей дорогу под дубом и заметил, что вдоль обочины бродит старик с вязанкой хвороста, а за ним следует мальчик летпяти с грузом меньшего размера. Ииль протер глаза, потому что ему показалось, что его настигла галлюцинация. Уж не сотрясение ли у него часом? Потому что у мальчика в руках были срезаные, ровные, словно стрелы, гибкие ивовые прутья для веника. С того самого куста у заводи. Ровно 14 штук. Как и должно быть.

Ииль не верил своим глазам, он, как подорванный, кинулся в кучу с листьями, откопал котомочку, вытянул оттуда моток пеньковой веревки и, накручивая из нее узлы, привязал импровизированную ванту к суку для спуска вниз. Когда он оказался на земле, старик и мальчик уже свернули за поворот. Ииль притопил что есть духу за намеченной целью. В его голове не осталось ни единой мысли: перед глазами маячила охапка прутиков и тот самый хозяин, которого он столько ждал в холоде, сырости и скуке. Теперь всему этому придет конец, ведь первый пункт в его инструкции выполнен, а значит дальше все начнет меняться в лучшую сторону.

Ииль нагнал путников на выходе из лесу, шлепая по холодной, раскисшей глине он то приближался вплотную к мальчику, то прятался за поваленные ветки на обочине, пока, наконец, они не оказались у телеги с лошадью. Старик сгрузил свою ношу на повозку, забрал вязанку у мальчика и наказал ему не выпускать из рук срезанные прутья, поскольку в доме нужен веник и приличная уборка. Ииль юркнул за переднее колесо телеги, подтянулся на оси и прижался к бортику, пока старик усаживал мальчика в сено. Лошадь косо посмотрела на Ииля и недовольно всхрапнула. Ииль приложил палец к своим губам в знак тишины и приказал ей молчать. Она только нетерпеливо дернулась, шумно встряхнув гривой.

Когда старик уселся за поводья, а мальчик стал болтать ногами, Ииль одним движением вполз в телегу и, ухватившись за тонкие прутики своими домовыми руками, закатился в карман детского армяка. Наконец-то он дома! Наконец!

Дорога показалась ему предельно короткой и необычайно уютной. Сидя в кармане у мальчика, Ииль строил планы на ближайшие сутки. Ему нужна команда, которая поделит хозяйство на вверенные им угодья для наведения там порядка. Больше всего он нуждался в помощи и мудрости дворового, кикимора могла бы позаботиться о наведении чистоты в печном ведомстве, а лизун подсуетился бы на кухне. Баню они совместными усилиями с дворовым организуют хозяину, пусть только добудет материалы для строительства. Банника Ииль решил искать через соседей, но первоочередной задачей был порядок в доме, поддержка хозяина и помощь по хозяйству.

Когда он оказался в темных сенях на вешалке вместе с детским армяком, хозяйским тулупом и старыми полушубками, то чуть не задохнулся от накатившей на него радости. Он прибыл в дом! Он у цели! Свесившись через бортик кармана, он внимательно изучил маленькое помещение, запомнил расположение дверей и полок, отрисовал на внутренней кальке памяти каждый затертый миллиметр, пересчитал хозяйский инструмент, заглянул в полупустые амбарные ящики. На пыльном смотровом окошке двора он пальцем нарисовал муху, а затем плавно проник в жилую часть дома.

В кухне его ожидала копоть на жарниле, вьюшках и горький запах сажи, въевшийся в замасленные шторы и истоптанный половичок на входе. Ииль коротко кашлянул, забираясь на обколотый шесток.Он заглянул в пустой чугунок, пощупал его липкие края, поморщил нос, перебрал деревянные ложки с выщербленами, зачем-то обнюхал железные кружки, прикинул в уме сроки на устранение непорядка, и качая косматой головой спрыгнул на присыпанный дровяным мусором деревянный пол. Он заглянул на печь, посидел на полатях, представил, как будет отдыхать здесь в зимние стылые вечера. Затем косолапя изучил нехитрую обстановку в гостиной и зале. Очертил пальцами каждый угол и изгиб сундука в хозяйской спальне, заглянул под широкий топчан в зале и несколько раз перебрался с одного подлокотника на другой, оценивая виды на комнату. Ииль проник в буфет, где впервые полакомился одной из трех конфет с медведями. Конфета показалась ему самым вкусным блюдом-подношением, он аж причмокнул от удовольствия.

Когда Ииль выбрался наружу, то стал осматривать выгоревшие строения, оценивать ущерби размышлять какие волшебные методы мог ли бы нивелировать подобные потери. Он исследовал сад и палисадник, больше всего ему приглянулась цветастая изгородь из мальвы почти всех оттенков. Засмотревшись на переходы цвета он не заметил, как споткнулся обо что-то мягкое в уцелевшем углу двора, и упал на бок. Что-то недовольно пробурчало и уселось в позу камня, лениво вздыхая. В чумазом, пропитанном запахом копоти и чего-то кислого, грузном, сером камне Ииль узнал дворового Таганая. Тот прикрыл один совиный глаз с бархатистым пушком на веке, а второй нацелил на Ииля, который растерянно на него таращился.

- Чего смотришь? Попить принеси! - прохрипел он, а Ииль шустро направился к колодцу, откуда принес воду в деревянном ковшике и вручил его дворовому.

Пока он жадно хлебал воду, Ииль с удивлением подумал: "И это что же, получается? Мне с ним работать?!" Дворовый издал неприятный звук и отбросил в желтеющую траву ковшик. Ииль молча наблюдал за происходящим. Дворовый сопя и крехтя встал с земли и, грубо оттолкнув возмутителя покоя, побрел под распряженную телегу переваливаясь, словно утка. Ииль недовольно выдохнул, топорща острые уши в приступе изумления.

- Таганай, введи в курс дела!

- Сам разберешься. Не маленький. - прохрипел дворовый, натаптывая себе траву по кругу для полуденного сна.

- Это не по правилам! - запротестовал Ииль, следуя за собратом. - Ты. Должен. Рассказать. Почему баня сгорела? Почему. Ты. Это. Допустил?

-Я тебе, - Таганай потыкал мясистым пальцем в грудь Ииля, - ничего не должен. Сгорела и сгорела. Значит так надо было. Отстань!

Дворовый отвернулся лицом к сараю и с высоты своего роста плюхнулся в вытоптанный круг, где тут же и захрапел. Ииль от возмущения покраснел. Эка новость! Основной помощник по дому в такой недружественной форме показал место самому домовому. Возмутительно!

Он вихрем добежал до колодца, зачерпнул целое ведро воды и также стремительно и от всей души вылил его на подтележного ворчуна. Дворовый завопил от неожиданности, и со стены конюшни попадала вся лошадиная упряж, а дровница обвалилась, подняв глухой шум в сарае. Ииль отбросил ведро, дужка которого коротко лязгнула, и сердито уставился на Таганая, с которого бежали потоки ледяной, колодезной воды.

-Ты что ж творишь, изверг?! Да я тебя Гамаюнам на поздний жар отправлю, рачитель мелочный! Ты чего удумал, сермяжина?! Пришел тут порядки чинить? Да не в жисть, окалина лесная! - кипятился дворовый, выливая из плетеных лаптей воду и нервно отжимая зачуханную, серую сорочку с поясом.

Ииль грозно за ним наблюдал, подперев руки в бока. Он ждал, когда поток бранных слов в его адрес закончится, и ему предоставится минута внимания. Спустя пятнадцатиминутную отповедь, Таганай наконец умолк, разматывая серые портянки.

- Я хочу разобраться с хозяйством, собрать команду и все исправить. Ты обязан мне помогать. Пункт 2 из списка твоих обязанностей. - спокойно заметил Ииль.

В этот момент в него полетел кусок прожженной черепицы, оставшейся от бани. Ииль пригнулся, заметив, какую ярость испытывает дворовый.

- Хочет он! К Сильвану обратись, а мне тут не указывай! Ты мне не начальник, котяра лохматая! Я давно снял с себя полномочия, так что не тебе мне об обязанностях напоминать! Изыди, жижа! - с этими словами Таганай поковылял на конюшню, где громко треснул дверью и еще какое-то время были слышны отборные восклицания и непереводимые эпитеты древних народностей.

Ииль устало потер лоб. Вот и аукнулось первое нарушение устава: в иерархии хозяйских помощников - он никто, у него нет авторитета, защитных навыков и способностей к охране. Вместе с веретеном он лишился статуса организатора и главы в этом дворе. А это значит, что ни кикимора, ни банник, ни тем более лизун не станут ему подчиняться и выслуживаться перед хозяином за плошку молока и ириски. Он всего лишь блеклое пятно, от остатков солнечного зайчика, которое может только следить за самочувствием хозяина и по возможности оберегать его от ударов судьбы. Какое разочарование!

Ииль понуро побрел к летней веранде, где на завалинке до самого заката размышлял о трагическом стечении обстоятельств. Он мучительно искал выход из сложившейся ситуации и совершенно его не находил. Он здесь один, дом требует внимания, хозяин просит помощи, ребенок плачет. А у него из снастей лишь жалкий моток бечевки, пара древних монет для платы за ликвидацию фатальных ситуаций с изображением Вавилонской башни, да 4 катушки швейных нитей. Что можно сделать с таким набором? Он вздохнул. А Юстиний продолжал реветь в углу летней веранды составляя аккомпанемент грустным мыслям Ииля.

Так началась неспокойная жизнь Ииля в стенах этого дома. Обретая теплое крыло хозяина, он не подозревал, что вместе с этим по бонусной программе получает головную боль в виде ребенка-непоседы, норовящего так или иначе себе нанести какие-то увечья, страдающего депрессией и алкоголизмом старика Миляку, пришедшее в упадок хозяйство и бесконечные часы непрерывной, кропотливой работы. Днями и ночами он выбивался из сил наводя порядок в хозяйских комнатах. К весне он добрался до сеней, а с середины лета стал подбрасывать идеи старику по строительству бани и восстановлению загонов. Но Милий был глух к точившим его навязчивым мыслям, его разум полностью был захвачен так и не пережитым горем об утрате большой семьи. И это горе он ежедневно заливал белесым зельем с резким запахом, которое сам же и варил каждое третье воскресенье месяца. Он упростил свою жизнь до заботы о внуке, походах в баню к соседям и ремонту печи, которую строил еще его отец-печник, а на себя он давно махнул рукой.

Пеньковая веревка — канат, веревка, трос произведенный из волокон технической конопли.

Ванта — веревочная лестница, используемая для укрепления мачт на борту судна.

Жарнило (Горнило) — топливник печи, варочная камера в которой сжигают топливо, дрова, а после готовят еду.

Вьюшка – это металлическая заслонка, состоящая из рамки с окружённым выступающим бортиком-отверстием и двух перекрывающих дымоход деталей: меньшего «блинка» и большей «крышки». Служит для прекращения тяги в печи и сохранения тепла прогретой жаром кирпичей.

Сажа - продукт, образовывающийся в печи в результате сгорания топлива. Представляет собой мелкие черные частицы, которые поднимаются вместе с дымом и оседают на стенках дымохода.

Шесток – площадка перед горнилом, на ней оставляют готовую пищу, после извлечения из печи.

Полати — лежанка, устроенная между стеной избы и русской печью; деревянные настилы (нары), сооружаемые под потолком.

Топчан - это деревянная кровать на ножках и с бортиками, которые установлены с трех сторон. Такую мебель в восточных странах использовали в качестве кровати и трапезной.

*Национальный парк «Таганай» примыкает к границе между Европой и Азией. Дворовый получил свое имя от центральной вершины хребта Круглица. За характерную округлую форму и жесткую натуру.

Дровница — место для хранения наколотых дров, готовых к укладке в печь. Внешне, это сооружение, представляющее отсек для укладки поленьев с максимальной компактностью, в один слой.

**Птица Гамаюн – воплощение тайных знаний, мистического начала в окружающей нас природе. Это полуженщина-полуптица с большими разноцветными перьями и девичьей головой. Кроме крыльев, у существа есть также руки. Птица имеет сладкий голос, и когда она поет, то сама себя не ощущает. Услышавший ее чудесное пение человек забывает всё на свете и может последовать за птицей куда глаза глядят. Но в мире Ииля эта птица-хищник, представляющая серьезную опасность для домашней нежети. Для Гамаюна очаговая энергия домового — редкий десерт для восполнения сил после продолжительного пения. Поэтому Таганай пригрозил домовому скормить его на ужин птицам.

Сермяжена - Грубая, не приукрашенная истина.

Окалина - Дворовый сардонически издевается над тем, что Ииль явился в реальный мир из лесной чащи путем окисления затвердевшей оболочки брусничного семечка и водных молекул росы из лесного ручья. В его понимании, домовой по старым традициям должен рождаться в стенах самого дома и обязательно под необычный звук извне (плюх, вжик, бряк, дзыньк). Таганай не воспринимает серьезно Ииля, потому что видит нарушение установленных правил в их общем мире.

***Здесь Таганай намекает на природу происхождения Ииля, сравнивая лесной ручей (сущностную составляющую домового) с некой жидкостью, застойного типа — жижей. Тем самым он указывает на неестественность присутствия домового на своем посту.

 ****Предопределенные, роковые события, которые могут случиться в жизни хозяина, домовой способен предотвратить их с помощью волшебных монет. Вавилонская башня — сюжет из Библии, рассказывающий нам о том, что потеряв свет Высших Сил и возжелав возвыситься над Богом человечество обречено на разобщение и рассеивание.