66. Особенная тишина

— Что?! — опешил папа, так же непроизвольно быстро, как и только что произнесенные мною слова, что бесконтрольно вылетели из моих уст.

Пока — я еще не успела о них пожелать. Ведь наблюдая, в зеркало заднего вида, как самые настоящие, бумажные евро Димы, летят по дороге, прилипая и к стеклам других авто, я испытывала лишь облегчение.

Так забавно. Словно эти деньги — из монополии, а не самые настоящие.

Те самые, за которые можно многое себе позволить. За которые ссорятся и мирятся. Те, что часто заставляют человека делать ложный выбор.

Подобного счастья, от роковой глупости, я не испытывала давно. Хоть и оказалось оно — ничтожно коротким.

— Ничего. — уже более тихо, дала ответ я. — Я сейчас приеду домой и уйду в свою комнату. А ты, мама, тетя Олеся... или кто там еще, является моей любящей семьей? Оставьте меня в покое.

Сказав это, я закрыла окно. А после, закрыв и глаза, откинулась на кресло. Слишком резкий перепад настроения вскружил мне голову.

В салоне папиного авто — возникла тишина.

Он, ожидаемо, не знал, что мне сказать. Никогда раньше, я не вела себя подобным образом.

...но и никогда раньше, я не оказывалась в руках собственного мучителя, которого вокруг — все боготворят. Может быть даже любят больше, чем меня.

Лишь потому, что у него есть деньги и хорошие родители. Лишь потому, что он мужчина и он старше.

Значит... «правда» и одобрение, лишь на его стороне?

— Дома есть что-нибудь покушать? — прервала тишину я, всё же, спустя лишь минуту своего молчаливого спокойствия.

— Да, Сонечка. Хочешь, заедем за мороженым?

Папа, теперь, отвечал быстро. Наигранно дружелюбно. Пытаясь, таким образом, хотя бы немного сгладить ситуацию между нами.

Как и прежде, он не старался меня понять. А может — просто не имел, на подобный подвиг, сил. Ведь знать, чью-то страшную правду — сможет не каждый.

Это ответственность. И вовсе не простая.

— Хочу. — без особых эмоций, устало дала ответ я.

— Значит заедем. Тебе клубничное?

***

Жадно съев мороженое еще в машине — меня не хватило ни на что остальное.

Оказавшись в своей комнате, прямо в одежде, я легла под одеяло. По неизвестной мне причине, в собственной кровати — меня трясло еще сильнее, чем в кровати... с Димой, прошлой ночью.

Как бы я не старалась укутаться — мне было холодно. Как бы я не старалась забыться — ничего не выходило.

Моя система ценностей, как и нервная система, оказались уже не подорваны, а уничтожены Димой.

И догадывался ли он об этом? А главное, имел ли даже положительный ответ, на этот вопрос, значение?

Я даже толком и не знала: зачем, за минуту, съела клубничный, холодный десерт, а после — доела еще и папин.

Ведь единственное, что я испытывала сейчас — была тошнота и... пустота.

Я совсем не считала себя никакой: «хорошенькой девочкой». Я и живой себя, сейчас, не считала.

Эта идиотская фраза Димы засела в моей голове и, теперь, диктовала мне новые условия моего существования.

На то, что с тобой произошло на самом деле и то, как на тебе это отразилось — можно посмотреть трезво и со стороны, только спустя какое-то время.

А для меня, это время, настало прямо сейчас — больно надавив... на мои ребра, перебравшись и в мой живот.

Настолько чудовищно, я ещё никогда себя не чувствовала.

Как же он мог поступить со мной так. Почему именно я. Что я могла сделать или что я могла не сделать?

Все эти, скорее всего бессмысленные вопросы, звучали в моей голове. Они мне ужасно надоедали, но не оставляли в покое. Прямо как и Дима. Ведь эту трагедию — вселил в меня именно он.

Выходит, что и все ответы на них, также находились лишь у него. Может быть, они были в таких же заложниках, как и я. Как и мой разум.

Я даже об этом не помышляла, а моя рука уже потянулась к телефону. Он находился рядом со мной, на другой стороне кровати.

В комнате уже давно было темно и щуря глаза, из-за яркого экрана, я начала печатать сообщение.

Я не была намерена начинать его со слов о том, что я дома. Он и так это знал. Он ведь все знает. А если нет — пускай позвонит моему отцу.

Прямо сейчас, я печатала лишь то, что приходило мне на ум. Мои непрекращающиеся страдания, уже на физическом уровне, взяли меня с такой силой, что ещё немного, и мне казалось — я, просто на просто, выверну саму себя наизнанку.

«Мне очень плохо, Дима. Знаешь? Хочется заплакать, но я не могу. Почему всё так... Нет, не то, что ты сделал. Почему я это все чувствую?»

Несмотря на то, что я едва могла считать время — ведь оно, слово намеренно преследуя меня, тянулось отвратительно долго, вроде как, ответ Димы, не заставил себя ждать.

«Так необходимо, иногда. Ты всё ещё думаешь о том, что было и уже прошло, 24 часа назад? Я предполагал, что ты можешь начать испытывать подобное, но только тогда — когда в следующий раз меня увидишь. В эту субботу. Я расстроен, Соня, что ты проживаешь это именно сейчас, когда меня нет рядом. Просто потерпи.»

Расстроен? Потерпи?...

Неужели, Дима намеревался стать еще и наблюдателем?

Хотел проследить за тем, как я умираю от происходящего со мной, даже не узнавая, моментами, свою собственную комнату... Мечтал посмотреть, как я, едва шевелясь, лежу в кровати, в темноте? Увидеть и то, как до этого, я нагрубила папе?

Пока что игнорируя все слова Димы, не в силах, прямо сейчас, в них вдуматься — я снова печатала...

Лишь то — что испытывала. То — чему подверг меня Дима.

«Мне кажется, у меня по-настоящему болит сердце. А еще, я хочу съесть ужин, но если я его съем — меня стошнит, сразу же, обратно. На тарелку. А потом придёт папа, а я не хочу его видеть. Больше никогда. Зачем ты сделал со мной то, что ты сделал?»

Снова время летит непонятно и так же непонятно — быстро или долго, до меня дошел следующий ответ Димы.

«Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? Соня, ты должна отвечать мне. Все, что происходит с тобой сейчас — это не по-настоящему, лишь в твоей голове. Твое сердце не болит и на самом деле, ты не хочешь есть. Разве ты не покушала в самолёте?

Между нами ничего не было. Я совершил непоправимое? Ты расскажешь мне об этом потом. Оставайся на связи. Я позвоню тебе через час.»

Теперь, долгожданно вырываясь наружу, по моим щекам текли слёзы.

До этого, я всё никак не могла от них избавиться. И это — принесло мне облегчение, а может быть даже заставило сконцентрироваться, хоть на чем-то.

Я стирала их теперь с лица, рукавом своей кофты. До этого — не могла заставить себя даже пошевелиться.

«Теперь, я буду думать об этом всегда. Навсегда. А ты?

И это правда. Я хочу, чтобы это было правдой. Может быть тогда — оно становится и я больше никогда не буду думать ни о чем.»

Хоть Дима и сказал мне, что позвонит лишь через час, как только я отправила, это свое последнее сообщение, мой телефон учащенно завибрировал. Это был он.

Я вовсе не испытывала, каких-либо эмоций, видя его имя на экране.

Все мои эмоции — подошли к своему истинному концу, сконцентрировавшись, теперь, больше на моем физическом состоянии, нежели душевном.

Моё собственное тело — пыталось от меня избавиться.

Наверное, пугающим образом, мне казалось именно так.

В душе, я сама, в какой-то степени, больше не принимала его. Одолевало чувство, что отныне, мой разум и тело, теперь существуют по отдельности.

Если такое возможно, если подобные ощущения не являлись первым признаком шизофрении.

— Алло. — тихо ответила я.

— Соня, ты в своем уме? Не ставь нас в это положение. Хватит выдумывать.

Нас?

— Час ещё не прошел. — зачем-то подметил я.

На его вопрос — мне было абсолютно всё равно. Он ведь мне не верил. Не поверит и сейчас. Но и до этого... мне не было дела.

Внутри меня, происходили всё те же изменения, доставляя неизвестные мне до этого симптомы — а я и не планировала себя спасать.

Он сделал паузу, я слышала — как громко выдохнул.

Словно сдерживал себя, от какого-то определенного ответа мне, наверное в силу того, что сейчас со мной происходило... а он об этом знал. Ждал. А может и вовсе надеялся.

А на что еще можно было надеется, неосторожно касаясь моего тела?

Дима, немного понижая голос, произнёс:

— Принцесса, все наладится. Всё будет хорошо. Ты просто устала, тебе нужно отдохнуть. Что если я попрошу твоего папу, отвезти тебя, куда-нибудь, завтра? Куда бы ты хотела поехать? Расскажи мне.

Дима звучало странно. Даже для полностью поехавшей крышей меня. А то, что я поехала крышей — я теперь знала абсолютно точно. Ведь возникло внезапное желание отправиться под холодный душ и находиться под ним... пока полностью не онемею. Заболею. И погибну.

— Никуда.

Могло показаться, что Диму, даже пугали мои ответы, ведь говорил он теперь, уж как-то совсем для себя быстро и совсем не свойственно.

Сумбурно, словно выдумывая всё на ходу. Пытаясь «попасть в точку». Невзначай произнести то — что может меня отвлечь, а может быть даже заинтересовать.

— Хорошо. Тогда к тебе приедет Влад. Завтра. Он возьмёт с собой Милу. Ты ведь помнишь её подругу? Ну ту, что пропала. — он сделал паузу. — Её нашли. Они все, очень хотели с тобой погулять. Ты ведь слышала, открыли новый торговый центр? Советую тебе им не отказывать. Деньги не проблема. Ты еще не успела потратить всё, за пару часов, в аэропорту?

— Не успела. — промолвила я, переворачиваюсь на бок, закрывая глаза.

Очень резко захотелось спать. На столько сильно, словно я, только что, выпила снотворное или какое-либо другое, сильное лекарство.

Эти мои «перепады», не успевали меня даже пугать, так как я сейчас не обращала внимания ни на что — лишь изредка концентрировалась на голос Димы, на какие-то его отдельные слова и фразы. Не понимая полностью того, что он мне там рассказывал.

— Если нужно ещё — возьмешь у Влада. Ты стесняешься? Тебе не стоит. — на заднем фоне, со стороны Димы, постоянно что-то гудело. Он находился, то ли на дороге, то ли на парковке. Я не знала и не было возможности сейчас этого придумывать.

— Все евро улетели в окно. — неожиданно, для самой себя, я тихо рассмеялась. А казалось, что подобной эмоции, со мной больше никогда не приключится. — Две машины, позади нас, остановились. Люди так быстро собирали эти деньги... а они все промокли и были грязные. Мне показалось, что это не очень правильно. Как их потом отмывать? Стиральным порошком?

Снова пауза. Кажется, Дима пытался понять, что я «несу».

Правда ли это всё или же выдумка, пытаюсь ли я его разозлить или же... все очень серьёзно и он прав в том, чего возможно сейчас и страшится.

Мне нужна помощь. Мне нужна поддержка. Может быть, прямо сейчас. А может, она понадобится мне и завтра, и послезавтра, и ещё очень много дней — до момента, пока я не перестану сталкиваться с тем, что я испытываю.

— Похуй. — спокойно, отрезал Дима. — Заработаем ещё. Евро не в приоритете, мы живем в Москве. Или ты хочешь уехать? — он сделал паузу, выжидая моего ответа, но его не последовало. — Соня?

Дима позвал меня по имени, потому что, кажется, понял — мой телефон, теперь, находится, где-то далеко от меня.

Он перестал слышать моё сбивчивое дыхание.

Ведь я уснула. А мой гаджет, выскользнув у меня из рук, оказался на самом краю кровати.

— Соня.

Снова — в никуда. И так, Дима продолжил ждать ещё минут десять, а может и больше, слушая.

Слушая эту тишину, в моей комнате.

Несправедливую и холодную. Она, эта особенная тишина, вообще не должна была быть в этом пространстве. Ведь спальня, с окрашенными в розовый цвет стенами, принадлежала девочке... которая совсем не была готова к тому, что с ней произошло.

Вызов был прекращен.

***

Когда я проснулась, часы показывали два часа дня, календарь — пятницу, а за окном шел дождь.

Я даже сразу и не поняла, где именно проснулась. Из-за постоянной смены локаций, я едва успевала запоминать свое место. Не помнила и сейчас.

На телефоне был всего 1% зарядки и я успела проверить лишь время, увидела и о чем-то нашептывающий мне день недели, а ещё... несколько пропущенных, от Димы.

Смутно, но я все же помнила, что его голос и он сам, являлись моими последними воспоминаниями, перед тем, как я уснула.

Мой собственный организм, как и случалось до этого, прекрасно понимал — что моя грань, почти достигнута. Он, не нашел ничего лучше, кроме как отключить меня, без предупреждений и в срочном порядке.

И это хорошо, ведь неизвестно, что бы я ещё сказала, чтобы я сделала.

— Соня? — из-за двери послышался голос папы. — Мне уже нужно уходить. — произнес он. — Ты сегодня дома?

— Да. — дала немногословный ответ я, все ещё не в силах, в полную меру проснуться и открыть глаза.

Первым чувством, слышала его голос — ко мне пришел стыд.

Что же я натворила? Я никогда не смогу простить себе эту грубость, в его сторону.

— Я вернусь пораньше, солнышко, отдыхай. Оставил на столе запеканку.

Так мы и попрощались, через закрытую дверь. Он — потому что опаздывал, но а мне — было слишком стыдно.

После: душ, снова кровать... лишь еще через час, а может и больше, я всё же спустилась вниз.

К своей холодной запеканке, что одиноко поджидала меня на столе.

Наверное, ждал и долгое время, до этого, папа, едва понимая, что происходит с его единственной дочерью.

Прежде чем я успела съесть, хотя бы четвертину из своей тарелки, с улицы послышались громкие, отрывистые звуки. Сигналила машина.

Насторожилась я, почти сразу. Ведь проживая, в более или менее, отрезанном от бурной жизни месте, что царила в центре — обычно, находилась в своем доме, в относительной тишине, особенно со стороны дороги. Там, едва, кто-либо, даже проезжал.

А может — я действительно приобрела, какое-то тревожное расстройство.

Ведь в спешке, оставляя свой поздний обед, направилась к окну, что выглядывало на дорогу.

Совсем немного отодвигая шторы в сторону, я... и правда увидела машину. Она была остановлена — прямо у моего дома.

Прямо сейчас, из нее выходил... Влад. Кажется, направляясь прямо к моей входной двери.

Привет🥹👉🏻👈🏻

Завтра главы не будет🧸🍓 но она выйдет в понедельник.

Буду по вам скучать и желаю очень хороших выходных😇💕

Вы можете найти меня в моем тг, там я с вами всегда: https://t.me/silverstarbooks

Приходите🥹👉🏻👈🏻

Люблю вас,

Пока💗💗💗💗💗💗💗