19. Младшая сестра.

Несмотря на то, что Дима явно ждал к себе особого, исключительного отношения, как он привык, в ресторане, помимо нас, находилось много других людей. В основном пары, компании друзей, а ещё те, кто зашёл пообедать, возможно, во время рабочего перерыва.

Место оказалось эксклюзивным. Я никогда не бывала в таких. На пару секунд, переступив порог, я даже замерла: неловкость сковала меня, пока мы шли к столу. Я постоянно оглядывалась по сторонам, глаза широко раскрыты.

Дима заметил мой взгляд и улыбнулся, поймав моё изумление:

— Давно я не видел человека, который так рад быть в ресторане... вместе со мной, — сказал он, когда мы сели напротив друг друга.

Перед нами тут же положили меню.

Из-за того, что Дима не сводил с меня глаз, мне становилось ещё более некомфортно. Ко всему прочему, я чувствовала чужие взгляды — работников заведения, наблюдавших за нами. Как будто мы с ним — какая-то несостыковка.

Да, вероятно, так и было. Дима выглядел старше — и был старше. Он был хорошо одет, ослепительно улыбался, вел себя расслабленно, особенно среди людей. А мой список переживаний, вселяющих в меня неуверенность, казался бесконечным.

На время, отпуская свою тревогу, я попыталась сосредоточиться на Диме, чтобы хоть как-то скопировать его поведение. Он улыбается — улыбаюсь и я. Он заказывает десерт — я тоже. Делает комплимент — отвечаю взаимностью. Меня действительно напугали его последние слова о том, что он может во мне «разочароваться». И мне совсем этого не хотелось.

Для начала я должна была отомстить ему за себя и за всех остальных. А значит — очаровать и выжить. А вот после... когда я это сделаю, пусть хоть сто раз разочаруется.

Ещё одна причина моей неловкости — красиво одетые люди вокруг. Я невольно поглядывала на сумки, туфли, аксессуары девушек, которые беззаботно беседовали неподалёку. Мне о таком даже мечтать было нельзя — и я действительно никогда не мечтала.

Внимательный Дима быстро заметил, куда я всё время бросала взгляды:

— Пообедаем — и сразу поедем на шопинг.

Я резко повернула голову к нему и схватилась за меню:

— Но... мне нужно быть дома к шести, — выдала я первое, что пришло в голову, совсем забыв, что Дима прекрасно знает: родителей нет, и дома меня никто не ждёт.

Он наклонился через весь стол, вторгаясь в моё пространство:

— Соня, поверь, я отлично знаю, чего хотят девочки. Хочешь, такую же сумку? — его взгляд скользнул вбок. — Как у той, слева.

Я неумолимо смутилась и, кажется, даже побледнела. Меня смущали доводы Димы, а ещё — мысль о том, сколько девушек у него вообще могло быть, если он так хорошо их знал...

Я продолжала перелистывать меню, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— Эм... нет. С чего ты взял? Мне вообще не нужны новые вещи. Я почти никуда не хожу, только учёба... И родители копят деньги. У них нет... — слова посыпались слишком быстро, выдавая мою неловкость.

После этого я почувствовала себя ещё глупее. Зачем я вообще заговорила? Лучше бы промолчала. И вдруг его рука легла поверх моей, накрывая полностью. Мы встретились взглядом. Мне показалось, что он улыбается... по-настоящему. Искренне.

И именно это пугало больше всего.

— Давай договоримся так: сегодня я куплю тебе вещи, которые ты будешь носить рядом со мной. Хорошо?

— Нет, — выдала я сразу. Это уже слишком.

Дима мягко, но ощутимо сжал мои пальцы:

— Так будет правильно. Для тебя.

Он звучал дружелюбно, но всё это его «дружелюбие» могло в любой миг оборваться — и я знала это слишком хорошо. Поэтому пыталась заставить себя выглядеть непринуждённо.

— А что я скажу маме? Она заметит новые вещи и...

Дима перебил меня, даже не дав договорить:

— С твоими родителями я разберусь сам, — он подмигнул, как будто шутя, а потом сел ровно, отпуская мою руку.

Поняв мою тотальную растерянность, Дима без колебаний сделал заказ за нас обоих: какой-то незнакомый мне итальянский салат, «морское» ризотто и сюрприз-десерт от шефа. Я старалась не смотреть на цены в меню — слишком явственно ощущала, как глубоко погружаюсь в долг перед ним и как Дима методично затягивает меня всё дальше.

Счёт я давно уже потеряла.

Чтобы хоть чуть-чуть выдохнуть, я вообразила, как моя любимая тётя Олеся оказалась бы здесь. Ах, она бы ни секунды не сомневалась: заказала бы половину меню, смеялась, щедро пробовала всё подряд — и ушла бы отсюда с руками, полными счастья. Ну, на вынос.

— Ты чего улыбаешься? — заметил Дима, когда официант поставил напитки.

— Просто... чувствую себя счастливой. Мне повезло быть здесь... с тобой. Ну, как ты уже говорил: без тебя у меня не было бы таких моментов, — сказала я и сделала глоток апельсинового сока.

Дима явно был польщён. Он выпрямился, ухмыльнулся.

— Рад, что ты наконец начинаешь это понимать, — сказал он. — Я вообще редко кого-то водил на свидания.

— А кто был до меня?

На самом деле мне было всё равно — я просто пыталась поддержать разговор, который, как казалось, мог бы понравиться Диме. Но в моём голосе, должно быть, прозвучало что-то не то. На миг воцарилась тишина, и его лицо переменилось: отчуждённое, холодное, с тенью пренебрежения.

Общение с ним было словно ходьба по минному полю: никогда не знаешь, какое слово взорвётся под ногами.

— А тебе какое дело? — резко бросил он и одним движением осушил стакан. — Хочешь познакомиться? Перенять опыт? Забудь. Это тебе не светит. Пей свой сок.

Я сжала губы и отвела взгляд. Молчание казалось самым безопасным решением. Но нужно было хоть как-то сгладить ситуацию.

— Я... просто... немного ревную, — выдавила я, торопливо убирая волосы за уши. — До тебя у меня никого не было. Ни свиданий, ни... вообще ничего. И это как-то... несправедливо.

Дима усмехнулся, скрестив руки на груди. Кажется, его удалось задобрить.

— Жизнь редко бывает справедливой, Сонечка... но, может, именно тебе повезёт. И ты станешь моей последней избранницей.

Я невольно вздрогнула. В его устах слово «избранница» звучало как приговор. Мне хотелось заменить его в уме на более точное — «жертва». Но я сдержалась. Потому что знала: рано или поздно я добьюсь того, чтобы Диму лишили возможности причинять боль — навсегда.

Несмотря на всю неловкость момента, я сумела хоть немного насладиться обедом. Он был невероятно вкусный, и, признаться, я никогда раньше не пробовала ничего подобного. Надеюсь, мама бы не обиделась на меня за такие мысли...

После мы снова оказались в машине Димы и вскоре доехали до торгового центра с дорогими бутиками.

Я там никогда не бывала. Обычно нет смысла смотреть на то, чего всё равно не купишь. Но сейчас всё было иначе. Дима, не давая мне передохнуть, без конца снимал с вешалок платья, юбки, джинсы... Заставлял меня мерить почти всё, что выбирал сам, оценивая каждый образ, будто на показе.

— Это... пошловато, — лениво протянул он, сидя на кожаном диванчике для вип-клиентов и оглядывая меня с головы до ног. — Но, может, мы снова заглянем в клуб. Значит, берём.

На мне было короткое платье, усыпанное алыми камушками, ярко мерцающими в свете ламп. Лямки больно врезались в голые плечи, но я молчала.

В итоге он купил для меня три сумки, две пары обуви и как минимум четыре разных образа. Себе — всего пару чёрных вещей, будто мимоходом, без всякого интереса.

Когда Дима расплачивался на кассе, я заметила, как две молодые продавщицы переглянулись. Они шептались, украдкой поглядывая в мою сторону. Я невольно шагнула ближе, пытаясь расслышать хоть слово.

— А я, кажется, знаю этого парня, — тихо сказала одна. — Он почти каждые выходные оставляет здесь целое состояние... Ну и повезло этой простушке. Самая обычная мышь. А за то, что ложится с ним в постель, получила вещей на миллионы. Спорим, как только вернётся домой, всё это перепродаст через интернет? У неё это прямо на лбу написано.

Вторая продавщица прыснула, едва сдерживая смех.

А моё сердце замерло. Глаза тут же налились слезами.

Никогда прежде я не оказывалась в подобной ситуации — и уж тем более не была готова к такой жестокости. Пусть и сказанной за спиной. Пусть и насквозь лживой. Хотелось провалиться сквозь пол... или подбежать к ним и оправдаться. Доказать, что я не та, за кого они меня принимают. Но стоило ли? И хватило бы мне смелости?

Неприязнь к Диме снова болезненно кольнула. Всё это — из-за него. Его «щедрость», его показные жесты. Что если, на глазах у всех, отказаться от всего? Швырнуть пакеты... ему в лицо.

Но это оставалось лишь мечтой — раненой.

— Что с тобой, Соня? — рядом оказался Дима. Оплата уже была сделана, все пакеты уже ждали в его машине. В руке он держал кошелёк и... километровый чек.

— Ничего... — прошептала я, торопливо вытирая намёк на слёзы и опуская голову.

Дима нахмурился, тут же сжал мои плечи и заставил поднять взгляд.

— Ты чего-то хочешь, да? Что-то ещё, детка? — его голос прозвучал уверенно, почти снисходительно. — Не расстраивайся. Бери. Не стесняйся.

Он говорил так, будто делал «вывод» из моего состояния. Будто для него не существовало иных причин.

Неужели он и вправду считал меня пустоголовой дурочкой, которая расплачется только потому, что ей чего-то не купили? Или у него и раньше уже случались такие «инциденты» с другими?

— Нет... Это не из-за вещей... Просто... все в этом магазине думают, что я... что я... — голос предательски сорвался, и слова оборвались почти на шёпоте. — Продажная... — По щекам снова скатились слёзы.

Дима замер. Затем медленно ухмыльнулся, будто всё сразу стало ему ясно. Он оглянулся по сторонам, оценивая пространство.

— Эй, ты, — вдруг бросил он в сторону одной из продавщиц. Та вздрогнула, потом неловко улыбнулась. — Да, именно ты. Иди сюда.

В следующую секунду девушка уже стояла рядом. Та самая консультантка, которая недавно позволила себе «комментарий» обо мне.

— Объясни, — голос Димы звучал спокойно, слишком спокойно, — почему в магазине, где я только что оставил три с половиной миллиона, мою невесту до сих пор обслуживают, как уличную прохожую? Ни воды, ни внимания. Где ваш уровень?

Тон не повышался, но каждое слово резало воздух угрозой. Я и сама вздрогнула — хотя, казалось, уже привыкала к таким вспышкам его ярости.

— Простите... мы просто... зона для вип-клиентов... туда нам нельзя... — начала сбивчиво оправдываться девушка, то и дело косившись на меня.

Слово «невеста» зазвенело во мне странной фальшивой нотой. Неприятно. Но в то же время — спасительно. Лучше так, чем ярлык «девицы за деньги».

— Может быть, — холодно согласился Дима. — Но не ты решаешь, что нам «нельзя». Один звонок — и вас всех заменят. На официантов с подносами, если потребуется. Где ваш эмоциональный интеллект? — он положил ладонь мне на голову, как будто успокаивая ребёнка. — Ну чего стоишь? Принеси воды. Не видишь, она плохо себя чувствует, расстроилась. А потом могу быть я. Уверен, тебе не захочется узнать, что это значит.

К этому моменту слёзы уже высохли. На лице сама собой появилась улыбка.

Дима был... замечательный монстр. Именно в такие моменты.

В считанные минуты меня усадили в кожаное кресло, принесли воду, сок, конфеты и даже салфетки с ароматом манго. Для полноты картины зачем-то добавили зубочистки — будто в панике, желая угодить, вытащили из всех ящиков всё подряд.

— Может, подобрать вашей чудесной невесте свадебные туфли? — пропела продавщица, сияя улыбкой, когда поднос уже стоял на столике. — Сегодня привезли новую коллекцию, ещё даже не распакованную. Эксклюзив, только для вас.

Дима медленно перевёл на неё взгляд, потом — на меня:

— Решает Соня.

Я едва не подавилась растаявшей конфетой.

— Не сегодня, — выдохнула я, изображая, будто вернусь завтра. Или вообще когда-нибудь.

Дима театрально пожал плечами и холодно обратился к девушке:

— «Нет» — значит, нет. Это закон. Так что можешь исчезнуть. И... спасибо за сервис.

***

Обратно у моего дома мы оказались уже в полной темноте. В окнах горел только один свет — в моей комнате. Кристина ждала меня.

— Ты забыла выключить лампу или мне стоит за что-то переживать? — спросил Дима, пока я всё ещё сидела в салоне его машины.

Он был слишком внимательным. Словно считывал каждую мелочь.

— Нет... Я пригласила Кристину, — решила не врать я.

Всё равно он узнал бы. Завтра. Или даже сегодня, если ему вздумается прийти без предупреждения. И всё это — пакеты, подарки, его контроль — вызывало во мне странное чувство... долга.

И я ждала совсем другой реакции. Думала, он начнёт фантазировать о моей трусости, о том, что я одна боюсь темноты. Но салон наполнил его смех.

— Что?.. — осторожно спросила я.

Кристина вызывала у него совсем иные эмоции. Не злость.

— Да так... представил кое-что, — он почесал затылок, словно рассеянно, будто зацепился за мысль, которая его самого забавляла. А потом резко посмотрел на меня серьёзно: — Ты боялась, что я приду к тебе, верно?

— Ага... — выдохнула я. — Но ведь я для тебя предсказуемая. Ты знал это и без слов.

Он мягко положил ладонь поверх моей руки.

— Честно? Твоя Кристина для меня даже не помеха. Смешно ведь, правда — сама-то веришь в это представление? Но знай: я никогда не стал бы опускаться до подобного.

Он сбивчиво дышал. Я тоже.

— До... чего?

Мы замолчали. Только смотрели друг на друга. Словно пытались рассмотреть в глазах — кто какие страхи прячет, и как эти страхи держат нас вместе.

И тогда Дима тихо сказал:

— Я бы не вошёл в твой дом без приглашения. — Слова прозвучали странно... ненадёжно. Всего пару дней назад он стоял у моих окон с пистолетом. Я лишь пожала плечами и опустила взгляд. — Да, в это трудно поверить... но пока что я не планировал затащить тебя в постель, — сказал он, и сдавленная усмешка изрезала его голос.

Его откровение меня ошеломило. Я застыла, лицо горело. Хотелось выскочить из машины. Но, собрав в себе каплю смелости, я спросила:

— А что ты тогда планировал? Ну... со мной?

Дима чуть улыбнулся. Осторожно взял моё лицо ладонями, притянул ближе:

— Планировал, что ты представишь меня своим родителям. — Его губы скользнули по моим. Поцелуй длился всего пару секунд. Я осталась почти без дыхания, а он твердо добавил: — Так что я не жду приглашения, Соня. Я его получу.

Нащупав ручку двери, я вывалилась наружу.

— Хорошо... завтра, — пролепетала я, не подумав.

— Не забудь свои вещи, принцесса, — Дима щёлкнул на панели, открывая багажник. Обвешавшись пакетами, я поспешила к дому, но он окликнул: — Соня! Спасибо, что побыла моей невестой сегодня. Это было... незабываемо. — Он сделал паузу, тронув машину с места, и добавил: — На самом деле ты зря так расстроилась, ведь на кассе этажом ниже все решили, будто ты моя младшая сестра.

Я не успела ответить — Дима уже исчез.

Подняв взгляд к дому, я встретила глаза Кристины в окне. Большие, печальные. Моя мимолётная улыбка тут же исчезла.