5. Страху стоит смотреть в глаза.

Раньше почти все каникулы я проводила у тети. Моя мама часто отправляла меня к своей сводной сестре, которая жила в нескольких часах езды на электричке, в маленькой деревне неподалеку от города. На прошлой неделе, вернувшись от нее, мама как-то обмолвилась, что мне тоже следовало бы навестить тетю Олесю, ведь та вскоре переезжает по семейным обстоятельствам... но сейчас это было совсем не важно.

В детстве я не особенно любила поездки к тете. Её деревня казалась мне бесконечно скучной: там почти нечем было заняться. А ещё она постоянно заставляла меня делать какие-то мелкие поручения, как, например, готовить завтрак её любимому коту, который неизменно царапал мне руки. Но на этот раз тетя оказалась для меня единственным спасением. Единственным вариантом. Да, возможно, это было глупо — уезжать, понимая, что я не смогу остаться надолго и все равно придется вернуться домой. Но мне хотелось сбежать, спрятаться, никому ничего не рассказывать. Уйти от всего, что случилось со мной, хотя бы на время.

— А я уже решила, что ты только о себе и думаешь! — причитала мама, помогая мне вечером собирать сумку. — Тетя Олеся просто счастлива, ты же знаешь, как ей трудно сейчас...

— Ага... — я лишь кивала, не отрывая глаз от своих вещей.

Спорить с мамой не имело смысла. Она не считала ведь, что, пропуская учёбу, я только себе и наврежу, но при этом твёрдо верила, что я должна была уметь справляться со всем и сразу: учёба, семья... а можно и выйти замуж, и просто от неё переехать.

На электричку меня провожал папа. Он крепко обнял меня на прощание, обещая поговорить с мамой и убедиться, что я вернусь домой как можно скорее, желательно уже к следующим выходным. Он пытался меня «спасти», прекрасно зная, как мне нелегко даются эти поездки, хотя, на этот раз, спасалась я сама.

Когда он уходил, у меня на глаза наворачивались слёзы — так хотелось рассказать ему всё, ничего не скрывая. Но я не была уверена, что это будет правильным решением, особенно после его слов:

— Невероятно, но отец Димы сумел договориться с моим начальством. Мне наконец-то дадут отпуск, представляешь? А я уже думал, что никогда не дождусь.

Папа был так рад... И имела ли я право рушить жизнь всех вокруг, только потому, что сама влезла в историю, которую, может быть, даже преувеличиваю? Вот сейчас уеду — и, возможно, Дима тут же обо мне забудет. Ему ведь точно не до того, чтобы заниматься мной. Таких, как я, полно, и он, скорее всего, быстро устанет ждать и пригласит в «дружки» кого-то другого.

С этими мыслями я и смотрела в окно, ожидая свою остановку.

***

Тетя Олеся меня не встретила. От станции до её дома я добиралась пешком. Это не заняло много времени, но моя сумка была довольно тяжёлой. На неделю я взяла с собой ноутбук и пару книг, чтобы продолжать подготовку к занятиям. Когда я подошла к двухэтажному зданию, слегка наклонившемуся в сторону, где и находилась квартира тёти, мой телефон завибрировал в кармане. Запыхавшись, я подумала, что это, вероятно, мама хочет узнать, как я добралась. Поэтому я приняла звонок, не глядя, поднося телефон к уху:

— Алло? — выдохнула я, бросив сумку на мокрую траву. Усталось забрала всю мою внимательность.

— Почему тебя не было на учебе сегодня? — равномерно раздался знакомый голос.

Это был Дима. Моё сердце заколотилось, и я машинально начала оборачиваться по сторонам. Но никого не было рядом, только женщина с коляской, сидевшая на детской площадке перед домом.

— Привет. — только и смогла вымолвить я, все еще не зная, что ответить на его вопрос.

— Ну, и?

Диме, как всегда, было все равно на мои приветствия, его интересовало только то, что казалось важным для него. Я не умела врать и, судорожно вспоминая привычные отговорки, быстро произнесла:

— Я заболела. Не могу встать с кровати, жду врача.

На другом конце трубки повисла тишина, и я лишь молилась про себя о том, чтобы никто и ничто вокруг не нарушило это молчание и не выдало меня.

— Что с тобой? Подробней. — спросил Дима, и мне показалось, что он даже встревожился, хоть и звучал совсем строго. И это было странно, на него непохоже, ведь всего день назад мои слёзы не вызвали у него никакого сочувствия.

— Температура... горло болит. — ответила я, стараясь звучать убедительно.

— Мне приехать?

— Нет! — слишком быстро и громко перебила его я, а затем добавила. — У меня родители дома. Да и вообще, я тебя заражу.

— Соня... — он протянул это с легким намеком на напоминание. — Ты ведь мне уже кое-что обещала, помнишь?

Весь день я только и пыталась выбросить из головы наш последний разговор, особенно по дороге сюда, когда убегала подальше от него. Но Дима, похоже, был решительно настроен не отпускать меня.

— Послушай... Я плохо себя чувствую из-за тебя. Ты меня довёл, понимаешь? — начала говорить я, всё больше путаясь в собственных мыслях и страхах. Мне хотелось и, хотя бы немного, заставить его почувствовать вину за то, через что он заставил меня пройти. Хотя по сути, он ещё почти ничего не сделал.

И вдруг, послышался неожиданный смех. Дима рассмеялся. Кажется, напряжённый разговор между нами начал сбавлять обороты.

— Просто я планировал забрать тебя после учебы сегодня. Мне нужно ещё многое тебе рассказать. — внезапно поделился Дима.

— Да, я тоже хотела тебя кое о чём спросить. Напишу, как только станет лучше. — ответила я, сделав короткую паузу. — Пока?

Мне хотелось поскорее закончить этот тягостный разговор.

— Просто помни, что ты уже дала мне обещание.

Не попрощавшись, он сбросил вызов. А от моих новых, неутешительных мыслей меня спасла непогода. Я не успела даже спрятать свой телефон обратно в карман, как с серого неба начали падать крупные капли дождя. Быстро подхватив сумку, я поспешила укрыться в подъезде.

***

Сказать, что с тетей Олесей было скучно — это ничего не сказать. Она постоянно рассказывала о том, как собирается скоро переехать, а мои родители «совсем не хотят ей в этом помогать». Ну вот такие они, по её словам, плохие. Впрочем, я, по её мнению, была ещё ничего, раз приехала её поддержать. Потому что ей, в отличие от меня, «лентяйки», действительно тяжело.

Помогая мне разложить вещи — а точнее, копаясь в моей сумке — она вдруг воскликнула:

— Откуда у тебя столько денег?! — кажется, она оказалась возмущена, наткнувшись на мой кошелёк.

Я глубоко вздохнула, чтобы унять раздражение и случайно не выдать лишнего.

— Я коплю на новый телефон. — солгала я, ведь не могла рассказать тёте про Диму. В эту же секунду ко мне на колени прыгнул кот, больно царапая кожу. — Ай!

Тем временем тётя Олеся уже без стеснения вытащила деньги наружу и положила их в карман своего халата, приговаривая:

— Пусть побудут у меня тогда, ты же всё равно потеряешь! — она улыбнулась, поправляя рыжие кудри. — Да и вообще, раз ты тут надолго, будем в магазин вместе ходить. Ты хоть что-нибудь из продуктов купишь, для тёти своей? — она сделала паузу, заметив, как я застыла. — Или мне маме позвонить?

Я представила, что начнётся, если родители узнают, что я ношу с собой сорок, а то и пятьдесят тысяч неизвестно откуда — и мне стало не по себе.

— Нет-нет! — поспешно заулыбалась я. — Завтра купим всяких печенек, тортиков...

После этого я замолчала, не продолжив список. Понимая, что сама же вгоняю себя в ещё большие проблемы. А главное, в долг перед Димой. От обиды мне хотелось плакать. Почему он просто не заберёт свои деньги? Почему...

***

Уставившись в ковёр, висевший на стене, я пыталась отвлечься от мыслей, чтобы уснуть. Только от его узоров меня мутило. Переворачиваясь на неудобном матрасе из стороны в сторону, я то и дело вспоминала свою комнату дома, пока внезапно, прямо под подушкой, не завибрировал мой телефон. Сообщение. Я не решалась его прочитать, свет экрана резал глаза, и я отводила взгляд, уже предугадывая, от кого оно.

«Может, познакомимся друг с другом получше? Как ты себя чувствуешь?»

Это был Дима. К моей радости его сообщение показалось мне весьма безобидным, тем более что мне действительно хотелось узнать о нём побольше. Своему страху стоит смотреть прямо в глаза — иначе никак.

«Я всё так же. Было бы неплохо, учитывая, что я даже не знаю, сколько тебе лет.»

Далее, началась наша переписка:

«Мне 25. А какой у тебя любимый цвет?»

«Мне 18. Вот и ещё одна причина, по которой, может быть, мы не сможем дружить: 7 лет — слишком огромная разница. Розовый.»

«Я знаю твой возраст. И мне не нужна твоя дружба — мне нужна ты.Розовый? Очень предсказуемо.»

На этот раз я замешкалась. Казалось, Дима просто издевался. Сначала напугал до полусмерти, а теперь якобы желал узнать мой любимый цвет? Может, я часть его какого-то эксперимента?

«Скажи честно, что тебе нужно?»

В ожидании его ответа я замерла. Я ждала минуту, две и, в конце концов, целый час — пока не уснула. Он так ничего больше мне и не сказал.

***

Утром я отправилась в магазин вместе с тетей. Она была просто счастлива, а вот я — не очень, по вполне объяснимым причинам. Супермаркет здесь был крошечный, но тетя скупала всё подряд, словно опасалась, что я передумаю, и мы останемся без торта, блинчиков и ветчины.

— Привет, Любочка! Знакомься, это моя племянница, Сонечка! — воскликнула тетя, когда мы столкнулись с какой-то её подругой.

— Здравствуйте... — пробормотала я в ответ.

— Как удачно, что встретились! — ответила Люба. — У друга брата моей тёщи по пятой линии завтра свадьба. Хотела пригласить всех в ресторан. В «Аралию», тут рядом.

— Мы придём! — выкрикнула тетя, не раздумывая, как будто отказаться было невозможно.

Вроде бы ничего плохого в чьей-то свадьбе, но меня хоть кто-то спросил? Я пока не настолько отчаялась, чтобы развлекаться на свадьбе в деревне. А главное, не успела я даже возразить: меня отвлёк звонок телефона. Это была Кристина — неудивительно, скорее всего, обо мне уже интересовались на занятиях.

— Алло. — ответила я, отходя в сторону.

— Соня... что происходит? — выпалила она встревоженно.

— В смысле? Я у тёти до следующей недели, мы ведь говорили об этом.

Но Кристина меня перебила:

— Я не об этом. Сегодня утром возле колледжа была какая-то девушка. На каблуках огромных, на машине... И она искала тебя.

— Что...? — прошептала я, едва веря в историю Крис.

— Да. Похожа на модель, очень красивая. Она разыскивала тебя, заявляя всем, что ты спишь с её парнем Димой. — Кристина сделала паузу. — Во что ты только ввязалась, Соня?