ЧАСТЬ 4. Завтрак с шампанским

Глава 1

1

Со дня моего собеседования прошло два месяца. Два месяца я работала иллюстратором детских книг, и каждый день своей работы осознавала совершенно ясно: мне несказанно повезло.

Во-первых, везением уже был тот факт, что я получила это место: в творческой сфере всегда была жуткая конкуренция, а мои счастливые звезды чудесным образом сошлись в одной точке: и знакомство Романа с Полиной, и то, что компания нуждалась в постоянном сотруднике, и то, что мои работы пришлись директору по душе...

Во-вторых, меня определённо радовала атмосфера в коллективе. Здесь все работали в удовольствие. Даже в моменты аврала, когда приходилось задерживаться до поздней ночи, обстановка продолжала оставаться непринужденной, почти семейной. Здесь все любили свое дело и отдавались ему всей душой. Роман же, уж не знаю, плохо это или хорошо, со всеми вёл себя, как друг, напрочь стирая между собой и своими сотрудниками всю субординацию. Тем не менее его уважали. И как начальника, и как человека. А работающие в издательстве девушки, хоть и распускали перед ним хвосты, но границ не переходили и про работу не забывали.

Безусловно, поначалу я испытывала определенные сложности. Безусловно, моя новая зарплата, была порядком меньше той, что я получала до этого. Но я была счастлива от того, что занимаюсь любимым делом и от того, что мои работы могут прикоснуться к чьей-то душе...

Да, рисование действительно наполняло мою жизнь радостью и смыслом.

Но порой на меня нападала хандра. В такие дни я чувствовала себя одинокой, никому не нужной... и неполноценной... В такие дни мне хотелось только одного – залезть под одеяло и свернуться там калачиком...

Именно на такой день выпал мой первый корпоратив на новой работе.

Отмечали двадцатилетие компании. Ресторан был шикарным, поздравительные речи лились рекой, впрочем, как и дорогое шампанское. Мои коллеги веселились от души, а я никак не могла заставить себя разделить их веселье.

Надо сказать, я ненавижу врать. И артистическими способностями тоже никогда не обладала. Но в той ситуации почему-то решила, что самый простой способ уйти без лишних расспросов – разыграть небольшую сцену.

Я сделала вид, что у меня звонит телефон и, приложив его к уху, вышла в холл, надеясь, что там никого нет. И, совершенно неожиданно для себя, увидела стоящего там Романа...

- Я скоро приеду, не плачь, пожалуйста...- сказала я своему вымышленному собеседнику первое, что пришло на ум.

Роман смотрел на меня в упор.

- Потерпи чуть-чуть... Давай, вызываю такси...- я с облегчением закончила свой «диалог» и посмотрела на своего директора.

- У тебя всё хорошо? – спросил он.

- У меня да. Но вот у подруги разыгралась драма...

- У Полины?

- Нет, нет... Не у неё. У другой. Она застала мужа с любовницей, представляешь? Я должна ехать, не могу оставить её в таком состоянии... - врать было ужасно непривычно, но я заварила кашу, и должна была её расхлёбывать.

- Жуткая ситуация. А почему твоя подруга позвонила на мой мобильный, позволь узнать? – глаза Романа улыбались.

Я посмотрела на телефон у себя в руке. Он был в точности таким же, как и мой. Только на заставке рабочего стола был не осенний пейзаж, а фотография маленькой девочки – дочери Романа. И я вспомнила, как он, подходя к нашему столику, положил свой телефон рядом с моим... Меня прошиб холодный пот...

- Простите... - только и смогла вымолвить я и отдала телефон ему в руки.

Роман хотел мне сказать что-то ещё, но тут из зала ресторана вышел один из моих коллег.

- Роман Владимирович! Рита! Что же вы тут стоите? Сейчас наш бухгалтер, Альбина Эдуардовна, будет исполнять танец живота! Вы вообще знали, что она занимается восточными танцами? – спросил он не самым трезвым голосом, приобняв нас за плечи.

- Серьезно? Ни за что не пропущу этого зрелища! А вот Рите не повезло – Рите нужно помочь подруге... - иронично ответил мой начальник.

- Да, мне нужно бежать... - окончательно сконфузившись, ответила я.

- Очень жаль, Рит...Но дружба – это, как говорится, святое! - коллега похлопал меня по плечу и неровной походкой направился в сторону туалета.

Я боялась посмотреть своему начальнику в глаза...

- Подожди здесь. – сказал Роман и ушёл в банкетный зал.

Вернулся он через несколько секунд, которые показались мне вечностью...

- Да вы прирождённая актриса, Маргарита Сергеевна! Как говорится, талантливый человек талантлив во всем! – Роман взял меня за руку и вложил в ладонь мой телефон.

Я молчала. Я просто не знала, что сказать.

- Да не смущайся ты так. – улыбнулся он. - Ты решила уйти от наскучивших тебе коллег, не привлекая к себе особого внимания. Я тебя понимаю в какой-то степени. Но, чёрт возьми, Рит, надо быть внимательней! Ладно, я никому не расскажу о нашем маленьком секрете. Но за тобой будет должок! – последнее слова Роман сказал с интонацией Чуда-Юда, высовывающего руку из колодца во всем известном детском фильме, и я невольно рассмеялась.

- И что от меня потребуется? - с облегчением спросила я.

- Этого я ещё не придумал. Как придумаю - дам тебе знать! Пока, Маргарита! – сказал мой начальник и ушёл смотреть восточные танцы нашего бухгалтера.

2

Меня разбудило солнце. В голове сразу всплыли события вчерашнего корпоратива. И надо же было попасть в такую глупую ситуацию... Конечно, мне повезло, и для коллег я осталась неразоблаченной. Но в глазах Романа теперь я выглядела полной дурой. Дурой и лгуньей. Ну неужели нельзя было сослаться на головную боль или найти другую, менее рискованную отговорку? Я злилась сама на себя. Но хандру, на удивление, как рукой сняло.

После завтрака я честно пыталась сосредоточиться на новой иллюстрации, но роящиеся в голове мысли так и не дали мне этого сделать.Тут зазвонил телефон. Надпись, высветившаяся на экране мобильного, несколько удивила меня - "Роман Издательство".

- Алло... – ответила я.

- Доброе утро, Маргарита. Чем занимаешься?

- Доброе утро, Роман. Пытаюсь рисовать.

- Это очень похвально. Как подруга? - засмеялся он. – Ладно, прости, не смог удержаться...

- У вас феноменальное чувство юмора ... - я сделала вид, что обиделась. Хотя на самом деле, мне было радостно от того, что он шутит на эту тему, а не замалчивает её. Ведь любая неприятная ситуация, если над ней посмеяться, становится просто забавным случаем.

- Ладно тебе, не обижайся... Какие у тебя планы на сегодня?

- Да вроде бы никаких...

- Отлично. Я, кажется, придумал, каким образом ты можешь со мной расплатиться. Будь готова к 12. Я за тобой заеду.

- Хорошо. Я сама уже жду-не дождусь, когда сниму с себя тяжкий крест своего долга ... - съехидничала я.

- У меня просьба: оденься, пожалуйста, во что-нибудь удобное.

- Вы что, хотите заставить меня бежать кросс?!

- Чуть позже ты всё узнаешь. Диктуй адрес.

- Хорошо. Записывайте.

3

- Роман, а Вы часом не маньяк-насильник? - сказала я, глядя как наша машина уезжает все дальше и дальше от города.

- Он самый. Вот, еду закапывать очередной труп. Дело хлопотное, сама понимаешь. И поэтому я решил делегировать его на тебя. Будет очень символично: так сказать, зароем твою тайну в могилу! - засмеялся мой шеф.

- Да вы сегодня в ударе, Роман Владимирович...- улыбнулась я.

- Действительно, у меня сегодня шикарное настроение с самого утра... - усмехнулся он. - И давай уже на "ты". И на работе, и вне её. Твоё "Роман Владимирович" звучит, как издевательство ...

- Хорошо, как скажешь. Так зачем нам в лес?

- Нужно сделать одно дело. Доброе дело. - его лицо стало серьёзным. – Но, если ты не захочешь, можешь мне не помогать. Просто побудь со мной для компании, этого будет достаточно.

- Говори уже, не томи...

- Когда я был ребёнком, в садах недалеко отсюда у моих бабушки и дедушки был небольшой дачный домик. Я часто бывал здесь, и, по большому счёту, именно с этим местом связаны мои самые яркие воспоминания моего раннего детства. Помню, как мы ходили с дедом за грибами, как давали им имена, помню, как я ждал привала, чтоб пообедать бабушкиными лепёшками... А ещё дед брал меня с собой на рыбалку. Мы уходили с вечера и ночевали в палатке. Перед сном пекарили картошку, болтали. Я чувствовал себя взрослым, важным и счастливым. Рыбалка с дедом - одно из лучших воспоминаний моей жизни. Я очень благодарен ему за это... - на его лице заиграла светлая грусть воспоминаний. - Потом дед умер, за ним умерла и бабушка. Дачу продали, повода посещать это место больше не было. Но тут, пару недель назад, что-то нахлынуло на меня, и я решил приехать к этой реке, к моему детству в гости, так сказать. А там... Слов нет, Рит... Ну, собственно, мы и приехали. Сейчас сама все увидишь.

Я вышла из машины и огляделась.

Небольшое тихое озеро. На высоком берегу расположился густой сосновый лес. Водная гладь отражала голубое небо и зеленые сосны. На отмели стояла чья-то старая заброшенная лодка. Не место, а картина маслом. Портило его одно - груды мусора , оставшиеся с чьих-то шашлыков и пикников...

- Вот такие дела, Рит...

- Да, грустно все это... Ты хочешь, чтобы мы здесь убрались?

- Да, мне важно, чтобы здесь все было, как раньше. Ты можешь мне помочь. Только, как я уже говорил, если сама этого хочешь...

- Давай уже тащи свои пакеты, перчатки, или что там у тебя есть ? Только не говори мне, что ты не взял перчатки! - с улыбкой сказала я.

4

Через пару часов я уже сидела на раскладном стульчике, согревая руки кружкой с мятным чаем. Пакеты с мусором лежали в пикапе Романа, который, раздевшись до футболки, разжигал костёр рядом со мной. Я любовалась красотой природы вокруг нас, наслаждалась чистым, прозрачным, воздухом, последним сентябрьским солнышком и ... присутствием этого мужчины. Мне было хорошо.

В этот день мы жарили на палочках хлеб, пекарили картошку, смеялись и разговаривали обо всем на свете. Я рассказывала о себе и с упоением слушала его. Я хотела знать о нем все. А он обо мне - я это чувствовала.

Он много говорил о дочери.

Девочку звали Соня. Он рассказывал, какая она смешная, какие забавные вещи порой слетают с её детских уст, и в его голосе чувствовалась любовь.

Он был откровенен со мной. А мне хотелось ответить ему взаимностью. И я рассказала ему всё. Всё, что произошло в моей жизни за последние месяцы, всё, что творилось в моей душе. Я впервые проговорила всё вслух. И, видимо, поэтому разрыдалась... Я плакала, как ребёнок, которому просто-напросто хотелось, чтоб его пожалели.

Роман обнял меня за плечи и сидел со мной так, пока я не выплакала всё до последней капли.

- Всё хорошо. Ты умница. – сказал он.

- Почему умница?

- Ну, у меня есть как минимум две причины так считать. Во-первых, потому что начала менять свою жизнь.

- Меня, знаешь ли, особо не спрашивали...

- Я не об этом. Я про то, что ты почувствовала пустоту и решила всё изменить. Люди часто замечают, что их жизнь пуста, но продолжают бежать по ней, словно белки в колесе. Потому что им так привычно. А вот разбить своё колесо могут лишь единицы.

- Мне было не трудно разбить колесо. Трудно было в нём оставаться... А во-вторых?

- А во-вторых, ты нашла гармонию в себе. Не каждый способен её найти. И поэтому ты молодец.

Уже давно стемнело. Нужно было уезжать. Время утекало, как песок сквозь пальцы, а мне так хотелось, чтобы оно остановилось... Хотелось смотреть на его лицо, освещенное пламенем костра, на его сильные руки... Разговаривать, улыбаться друг другу глазами, жарить на палочках хлеб... Я была готова даже снова собирать пустые бутылки в мусорные пакеты. Да всё что угодно, лишь бы рядом с ним.

Глава 2

1

Влюблённость. Боже, как давно я не испытывала этого чувства... Очень давно. Точнее сказать со школы.

Тогда, при виде Миши у меня скручивало живот, холодели руки, и я становилась дура-дурой... Но при малейшем проявлении внимания с его стороны за моей спиной словно вырастали крылья...

Позднее, после его отъезда, мне больше не доводилось испытывать подобных чувств. С Андреем мне было хорошо, тепло, надёжно. Его внимание – красивого, умного, успешного, - жутко мне льстило. Потом появилась привязанность. Андрей стал мне близким, и я спокойно жила с ним, ничего не ища, и прожила бы ещё долгие годы, не случись того, что случилось... Я твердо была уверена в том, что ТА влюбленность – была лишь проявлением возраста, и просто не может повториться.

Но жизнь непредсказуема. И вот, как когда-то в школе, я влюбилась... Я была переполнена ощущениями, и даже до ужаса заезженная метафора про бабочек в животе превратилась из приторной в тонкую и правдивую.

Я честно пыталась сосредоточиться на новой иллюстрации, но руки, словно принадлежа школьнице, а не взрослой женщине, старательно выводили на альбомном листе: «Рома...»

Я рассмеялась над собой... Но мне не хотелось винить себя за наивность и легкомысленность, не хотелось запрещать себе мечтать. Мне хотелось наслаждаться этим прекрасным моментом, который был самим воплощением гармонии и счастья. Теперь я слишком хорошо знала, насколько он ценен. Я бросила карандаш, увалилась на кровать, обняла подушку и уставившись в потолок с блаженной улыбкой на лице предалась мечтам.

«Пилип-пилип», - вдруг запищал мой телефон, сигнализируя о том, что на Viber пришло новое сообщение.

Это был ОН...

Роман: Доброе утро, Маргарита! Как спалось?

О Боже... Да! Да! Да! Моё сознание ликовало.

Я: Доброе утро! Спалось великолепно. Всю ночь снились пустые бутылки из-под алкоголя. К чему бы это? J

Роман: Хм... Кажется, я знаю ответ на этот вопрос... Ты уже завтракала?

Конечно, я завтракала. На часах уже 9.30, а проснулась я в 7. Но внезапно нарисованная моим воображением картина - я и он, завернувшись в тёплые пледы, завтракаем на залитой солнцем террасе какого-нибудь кафе – была слишком заманчива ...

Я: Нет, еще не успела... Валяюсь.J

Роман: Ну тогда может позавтракаем вместе? Я знаю одно место, там на завтрак подают шампанское... Получится сон в руку, так сказать... J

Я: Начать день с глотка игристого? Великолепно! Скажу тебе по секрету, я частенько это практикую. Ты разве не замечал, как горят мои глаза на работе по утрам? J...

Роман: ХА.ХА.ХА. Ну к твоему сведению, Людовик IV и его последователи частенько начинали день именно так...

Роман: И Пушкин приглашал своих друзей во французский ресторан "Талон" именно на завтрак с шампанским!

Роман: А Уинстон Черчилль К моменту его пробуждения - в 11 часов - дворецкий уже держал наготове его любимые 0,57...

Я: Ну-ну. Какие ещё аргументы найдутся у Google, чтоб оправдать твоё утреннее желание выпить? 

Роман: Это я ещё не успел написать про антиоксиданты и снижение артериального давления!

Роман: А вообще... Не хочешь - как хочешь!

Я: Ладно, ладно... Так и быть. В качестве исключения из правил составлю тебе компанию. А то пить с утра, да ещё одному, совсем уж как-то некрасиво... J

Роман: Спасибо тебе, Ритуль... Ты настоящий друг. Не дала скатиться по наклонной. J

Роман: А если без шуток, я искренне надеялся, что тебе понравится моё предложение. Но если оно тебя смущает, мы можем позавтракать в другом месте. Пить совсем не обязательно.

Я: Всё, поздно. Моя душа уже растравлена. Я очень впечатлительная, ты не знал? J

Я: Идём туда, где завтракают с шампанским! И точка. Пиши адрес. J

2

Это был безумно счастливый день. И я помню его по часам. До сих пор.

Завтрак с шампанским медленно перерастал в обед с вином, а мы всё никак не могли наговориться. Я, словно свечка, таяла в его сумасшедшем обаянии. И при этом я чувствовала такую лёгкость, почти невесомость. Мне не нужно было притворяться кем-то, казаться лучше... Я была собой. Но чувствовала себя самой красивой, самой смешной, самой лучшей на свете... А в голове постоянным лейтмотивом билась простая мысль: «Боже, как мне хорошо, как я счастлива...»

После обеда мы гуляли по городу, фотографировались, катались на сегвеях. И смеялись, смеялись, смеялись, опьянённые алкоголем, солнечным светом и друг другом...

Потом было кино. Один из тех незамысловатых фильмов ужаса, козырем которых является не затейливый сюжет, а жуткая рожа, со страшным криком выскакивающая из ниоткуда. Но какое значение мог иметь сюжет, если каждый раз, «пугаясь», я могла утыкаться носом ему в плечо?

Выйдя на улицу, мы наткнулись на плотную пелену дождя. Казалось, небо прорвало, и оно с облечением скинуло с себя тяжелейший груз. Капли бешено и радостно колотили о землю, и я почему-то подумала о том, что в точности такой же, маленький, но мощный ливень сейчас идёт в моей душе.

Люди столпились под козырьком у входа кинотеатра. Кто-то, ожидая, что дождь хоть немного стихнет, курил; кто-то, не желая тратить время, раскрывал зонт и отчаянно бросался в бешенный поток; кто-то звонил в такси...

- Ну что, по домам? Уже поздно, завтра на работу... - пытаясь казаться непринуждённой, сказала я.

Конечно, мне не хотелось домой. Но я просто не могла допустить того, чтобы эти слова сказал он...

- Да, сейчас вызову такси. – казалось, Роман был слегка расстроен, но особо виду не показывал.

Радовало одно – в городе был коллапс, и такси просто физически не могло приехать быстро.

Мы стояли на ступеньках. Роман обнял меня сзади, положив подбородок мне на голову. Я с наслаждением закрыла глаза. Я чувствовала его запах, его тепло, слушала дождь, в который раз желая остановить эту планету...

К моменту приезда такси дождь не отступил, и крупные капли свирепо били по стеклам и крыше автомобиля. Таксист явно был не доволен и тихо ворчал, злясь на погоду. Я же благодарила за неё Бога, и чувствовала себя невероятно уютно, сидя в сухой и тёплой машине под мощным холодным потоком воды.

Мы держались за руки. Я положила голову Роману на плечо, и он нежно погладил меня по волосам. А потом осторожно повернул моё лицо к себе и поцеловал.

Да, я до сих пор могу восстановить этот день по часам. Но та дорога почему-то всплывает в моём сознании как какой-то короткий, смазанный сон. Я не помню порядок действий и слов, помню лишь чувство – сильное, но очень приятное головокружение, затягивающее меня в воронку.

Когда мы подъехали к дому, дождя уже не было. Увидев свой подъезд, я словно проснулась.

- Приехали, - сказал таксист.

- Подождите, пожалуйста, я сейчас девушку провожу, и мы поедем дальше... - сказал Роман, и подал мне руку, помогая выйти из машины.

- Может быть поднимешься? – тихо сказала я, стоя у подъезда.

- Что? – удивлённо переспросил он, то ли правда не расслышав моих слов, то ли просто от неожиданности.

- Может быть в гости зайдёшь, говорю... - ответила я и смущённо уткнулась ему в грудь. – Не хочу тебя отпускать...

- Знала бы ты, как я не хочу... отпускаться...- Роман очаровательно улыбнулся, поцеловал меня в лоб и пошёл расплатиться с таксистом.

Глава 2

1

Я правда всё понимаю. И тогда понимала тоже: влюблённость - это выброс окситоцина, спровоцированный иллюзией. И что скорее всего мой Рома - совсем не такой, каким я его себе придумала. И что рано или поздно должно что-то вылезти, ну не может всё быть ТАК хорошо! Но тем не менее, шло время (хотя нет, оно не шло, оно бежало, утекало как песок сквозь пальцы) - недели, месяцы, а расхождения между вымыслом и реальностью так и не произошло... Разве что в совершенных мелочах. И, вопреки всему скепсису этого мира, я чётко чувствовала, что нашла её - свою родную душу. И моя родная душу ни разу не позволила мне в этом усомниться.

Наши отношения развивались стремительно. Но почему-то у меня ни разу не возникло ощущения, что мы торопимся. Я абсолютно отчётливо осознавала, что не хочу терять ни дня на пустое кокетство и с головой погрузилась в этот сладкий омут.

Первые дни после нашего "завтрака с шампанским" мы продолжали работать вместе. Судя по всему, моё светящееся от счастья лицо было видно за километр, так как коллеги очень скоро начали задавать мне соответствующие вопросы. Да ещё и мой сумасшедший начальник, видимо, абсолютно не боясь за свою репутацию и мою работоспособность, вместо того, чтоб заниматься делом, написывал мне сообщения, от которых на моём лице появлялась глупая улыбка. Просто хорошим настроением мне было уже не оправдаться, и я призналась, что влюбилась. А на вопросы «Кто такой?», «Как зовут?», «Где познакомились?» загадочно отвечала: «Пока не скажу, боюсь сглазить...».

Работать толком не получалось. И взвесив все «за» и «против», я решила, что буду рисовать удалённо. Рома, хоть и не был в восторге, но с рациональностью данного решения поспорить не мог. И вскоре я без долгих колебаний покинула офис, сразу почувствовав, что начала дышать полной грудью.

А наши отношения продолжали набирать обороты. И не смотря на разные места дислокации, видеться мы продолжали почти каждый день.

Мы могли говорить часами. Мы обсуждали всё на свете, начиная с друг друга и заканчивая загадкой эмиграции леммингов и методами нейролингвистического программирования. Роман был умён, начитан, и мне казалось, что он разбирается во всем на свете. Он видел прекрасное в обыденном и учил этому меня.

Прекрасной была для него и я. Не видимость, не образ, созданный для других людей, а именно Я. Я нравилась ему такой, какая я есть - со всеми плюсами и минусами. Мне не нужно было постоянно держать планку, соответствуя ему. Но как-то само собой получалось, что рядом с ним я становилась лучше - спокойнее, мудрее, красивее.

Нам нравилось вместе танцевать, и это были самые потрясающие танцы в моей жизни. Нравилось вместе петь свои любимые песни, которые оказались одними и теми же. А ещё мы много смеялись. Порой над полнейшими глупостями. И между нами образовывалось пространство, принадлежащее только нам двоим...

Глава 3

- Сонечка, иди ко мне... У нас к тебе предложение: поехали парк! Покатаемся на осьминожках, вату поедим... - сказал Рома вцепившейся в игрушечного тигрёнка дочери.

- Мы пойдём вдвоём? – спросила Соня, исподлобья глядя на отца.

- Мы можем пойти и вдвоём, но Рита очень хочет пойти с нами. Она тоже мечтает прокатится, но одной ей страшно...

- Ррррррррр... - прорычала Соня от лица сидевшего на её руках тигрёнка. - Я не против. Но Шерхан не хочет с ней идти. Ничего не могу с ним поделать...

Я стояла в дверях и глотала ком в горле, совершенно теряясь перед этим ребёнком. С её отцом мы были вместе уже семь счастливейших месяцев, но на наше с Соней знакомство он решился лишь месяц назад.

Честно сказать, я была готова к нему и раньше. Причиной тому была и огромная любовь к человеку, находившему рядом, и мой нереализованный материнский инстинкт... Я с чистой душой мечтала о том, что мы полюбим друг друга и представляла нас одной семьёй. Но на деле все оказалось намного сложнее. Соня жутко ревновала, что, впрочем, было вполне объяснимо. И если поначалу я была полна энтузиазма и идей по налаживанию отношений, то после месяца безуспешных попыток начала постепенно никнуть...

А однажды Рома попросил меня забрать Соню из садика.

- Рит, выручай. Мне действительно больше некого попросить...Няня загремела в больницу с аппендицитом. Моя мама - за городом, она чисто физически не сможет приехать ко времени... Брат в командировке. А у меня через час встреча с оптовиками - перенести возможности нет, люди прилетели из другого города...

- Ром, я всё понимаю. Но если она со мной не пойдёт? К тому же, насколько мне известно, не может чужой человек вот так вот запросто прийти и забрать ребёнка из детского сада...

- Я предупрежу воспитателя и скину ей копию твоего паспорта. А Соня не так уж плохо к тебе и относится. Она просто вредничает. Поверь мне, если бы было иначе, я бы ни за что тебя не попросил...

- Да? Хотелось бы верить....

- Всё будет хорошо. Я даже думаю, что без меня она будет более дружелюбной... Не переживай. Если что звони - я буду на связи.

- А куда мне её везти? К себе?

- Да, езжайте к тебе. А я как освобожусь - сразу к вам примчусь.

- Хорошо... Я попробую... – сказала я и представила, как недовольно будет качать головой воспитательница детского сада, когда Соня наотрез откажется уходить со мной...

Но всё сложилось иначе.

Войдя в группу, я увидела рыдающую Соню, которая сквозь слезы что-то объясняла воспитателю. Рядом стояла ещё одна девочка и тоже плакала, но тише. Воспитательница стояла ко мне спиной, девочки тоже не замечали моего присутствия, и у меня было несколько секунд, чтобы понаблюдать за происходящим.

- Соня! Драться - нехорошо! А ну-ка извинись перед Златой!

- Но ведь она... - от плача Соне не хватало воздуха. - Она сказала, что я вру! А я не вру! Моя мама - космонавт! Она улетела на небо!

- Врешь! Ты врушка! И ещё дерёшься! Я все расскажу своей маме! И она заступится за меня! А за тебя никто не заступится! - провизжала вторая девочка.

Моё сердце сжалось от жалости... Я сделала шаг вперёд.

- Здравствуйте! Меня зовут Маргарита. Я за Соней. Что здесь происходит?

- Здрасьте, здрасьте... - сказала воспитательница, измерив меня оценивающим взглядом. - Да, Роман Владимирович меня предупредил. А происходит вот что: Соня ударила Злату. Потому что та ей не поверила, что её мама - космонавт...

- Злат, а почему ты не веришь Соне? Она не врет. Её мама действительно улетела в космос. - сказала я.

Девочки перестали хныкать, а воспитательница удивлённо подняла брови.

- Правда? - спросила Злата.

- Правда.

- А вы кто такая?

- А я - Сонина подружка. Меня зовут Рита.

- Взрослая подружка?

- Совершенно верно. Я нахожусь рядом с ней, пока её мама далеко. Я тоже очень люблю Сонечку, и всегда буду её защищать.

- Моя мама тоже всегда меня защищает... А ещё она лечит животных. А вы кем работаете?

- Я рисую картинки для детских книжек.

- Для детских книжек? А можно их посмотреть?

- Конечно можно. Эти книжки есть у меня дома. Я дам одну из них Соне, но сначала вам нужно помириться.

- Но она меня стукнула! - сказала Злата и снова нахмурила брови.

- Сонь, Злата тебе верит. Попроси, пожалуйста, у неё прощения. Ты же добрая девочка и не желаешь никому зла.

Честно говоря, я не была уверена в том, что мои слова на что-то повлияют и ждала обратной реакции. Но абсолютно неожиданно для меня Соня ко мне прислушалась.

- Извини меня ... - тихо сказала она.

- И ты меня извини. Теперь я тебе верю. Раз твоя взрослая подружка тоже так говорит. Взрослые же не будут выдумывать...

3

- А куда мы сейчас? И почему меня забираешь ты? - спросила Соня, когда мы вышли за ворота детского сада.

- Дело в том, что твоя няня заболела... Мы сейчас поедем ко мне, а вечером папа тебя заберёт. Ты ведь не против?

- Не против... - спокойно ответила Соня. - А ты далеко живёшь?

"Слава Богу..." - пронеслось в моей голове, и я наконец-то выдохнула.

- Нет. Совсем рядом. Мы сможем дойти пешком...

Соня выглядела потерянной и грустной. Мне хотелось как-то подбодрить её, и я купила ей большой рожок мороженного.

- Дома покушаешь? Или, если хочешь, можем посидеть на лавочке или пойти на качели... Смотри, какое солнышко на улице. - как можно веселее сказала я.

- Давай посидим на лавочке.

Мы сели. Соня молча кушала, а я не прерывала её молчания, думая о своём. Я вспоминала свой апрель прошлого года. Вспоминала, как я также сидела около на лавке около дома, разбитая и мечтающая заполнить свою пустоту...

- Рит ... - вдруг сказала Соня.

- Да, Сонь?

- Спасибо... За морожку...

- Не за что, кушай на здоровье...

- А ещё за то, что сказала им про маму...- и её подбородочек немного задрожал, выдавая подступающие к глазам слёзки.

- Ну тише, тише, малыш... - я легонько погладила девочку по голове.

- Я знаю, что мама умерла. Но папа говорит, что она улетела на небо и смотрит оттуда на меня. Смотрит, и радуется, когда у меня получается красивый рисунок, когда я хорошо себя веду... И поэтому я придумала, что она - космонавт. А Злата рассказывала сегодня про свою маму - она у неё ветеринар. И мне захотелось... - по Сониным щёчкам потекли тоненькие струйки.

- Я понимаю, милая. А папа прав. Твоя мама действительно тебя видит...

- Я тоже думаю, что мой папа не будет врать. А ты не расскажешь ему о том, что я подралась?

- Конечно, нет.

- Это хорошо. Я не хочу, чтобы папа расстраивался. - Соня вытерла слёзки кулачками.

- Тогда решено: папе ни слова.

- Да, решено. - сказала Соня и наконец-то улыбнулась.

Придя домой, мы принялись разбирать мои старые детские книжки, попутно рассматривая их и читая. Соня задавала много вопросов, а также рассказывала мне что-то сама, забавно рассуждая. Рома был прав. В отсутствии отца она не чувствовала ревности и, следовательно, я переставала быть её "врагом". Мне хотелось затронуть эту тему, сказать ей: "Ну что, Сонь, мы теперь друзья?". Но я боялась. Боялась разрушить хрупкое доверие, внезапно появившееся между нами.

Во время чтения Соня уснула - прямо на моих коленях, положив голову мне на грудь и обняв одной ручкой. Я долго не решалась перенести девочку в кровать - боялась потревожить её сон. А может быть просто в первый раз за тридцать лет поняла, какое это счастье держать на руках спящего ребёнка.

4

- Привет, Антош! - Рома поцеловал меня в губы, легонько приобняв за талию, погрузив в омут своего аромата смешанного с запахом улицы.

Я шутливо дала ему подзатыльник.

- Ещё раз назовёшь меня Антошкой - получишь лопатой! - наигранно обиделась я. - Я - не рыжая, я - медная. И, если ты конечно обратил внимания, не имею ни веснушек, ни конопушек!

- Ну и как тогда прикажешь тебя называть? Рыжая-бесстыжая? Ржавая? Или может Джигурда? Как тебе? – стараясь не смеяться громко, Рома разделся, прошёл в гостиную и уселся на диван.

Я бросила в него подушку.

-.Я смотрю, у кого-то хорошее настроение?

- Да! Я бы даже сказал - отличное! Встреча прошла более чем результативно - мы заключили договор.

- И всё благодаря комуууу...? - сказала я с шутливо-томным голосом и уютно устроилась на диване рядом с Ромой, закинув ноги ему колени, которые он тут же обнял.

- Конечно же тебе, моя рыжая Мерри Поппинс! Ну как вы тут? Соня спит?

- Да. Уснула в семь, и всё никак не проснётся... Может останетесь у меня? Я думаю, не стоит её будить.

- Да я с удовольствием... Тем более, что завтра выходной. Проведём вместе целый день.

- Надеюсь, он пройдёт также гладко, как и сегодняшний вечер... Вроде бы Соня сменила гнев на милость. Хотелось бы, чтоб завтра, в твоём присутствии, ничего не изменилось... - сказала я и положила голову Роме на плечо.

- Всё будет хорошо. Всё уже хорошо. Все нереально хорошо. Ты вообще понимаешь, насколько я счастлив? - Рома нежно поцеловал меня в висок.

- Я понимаю. Я тоже очень счастлива с тобой...

- Наслаждайся, Ритуль... Ведь совсем скоро период твоего безоблачного счастья закончится...

- Ты о чём?

- Ну не может же наш конфетно-букетный период длиться вечно? Мне уже, честно говоря, хочется познакомить тебя с истинным Ромой – пукающим и неряшливым. Именно таким я и буду, когда мы начнём жить в месте.

- Если это все скелеты, что есть в твоём шкафу – поверь, они меня не пугают.

- Может проверим?

- Да легко!

- То есть ты хоть завтра готова к нам переехать?!!!

- Я же сказала – легко...

- Чёрт... - Рома сделал испуганное лицо.

- Что «чёрт»?

- Вообще-то, я думала, ты откажешься...

- Вот гад! Ну что же ты за гад! Всё, ты меня разозлил! - я схватила подушку, прижала к его лицу и начала душить.

Глава 4

1

Когда мы сообщили Соне о том, что собираемся съехаться, она, на удивление, была не против. Мне даже показалось, что эта новость стала для неё радостной.

- А ты будешь каждый день читать мне книжки? - спросила она меня.

- Буду. Обещаю. Я сама с детства люблю это дело. И книг у меня целая коллекция. Я давно уже собираюсь их перечитать. Так что заберём всё с собой, и каждый вечер я буду читать тебе понемножку. Как Шахерезада царю Шахрияру.

- Кто это? - Сонин ротик умилительно приоткрылся.

- А об этом ты узнаешь из сегодняшней сказки... - я ласково потрепала Соню по макушке и продолжила собирать вещи.

Не могу сказать, что всё было идеально. Да и нужно ли оно?

Соня была очень импульсивной, ранимой и довольно избалованной. Роман понимал, что его дочь рано лишилась матери, и всячески старался это компенсировать: и вниманием, и развлечениями, и игрушками. Я же сразу заняла стороннюю позицию, подумав, что не имею права критиковать его действия. Тем более, что сама до конца не могла ответить себе на вопрос: а так ли уж он и не прав?

Я решила стать Соне другом. Я никогда не пыталась воспитывать её, даже если она вела себя более чем ужасно, потому что понимала: с моей стороны это будет воспринято слишком болезненно. Но тем не менее, если Соня спрашивала моего мнения - я всегда его озвучивала, даже если считала, что она не права. Просто озвучивала - обычным тоном, без нравоучений и упрёков. И Соня воспринимала его спокойно. Конечно, всякое бывало. Несколько раз, закатывая отцу скандал, Соня и в мой адрес кидала не самые приятные эпитеты...

- Вот и иди к своей вонючей Риточке! Ты похоже любишь её больше, чем меня! – выкрикнула она однажды в порыве злости и гордо ушла свою комнату, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

Я в это время находилась в другой комнате и заканчивала одну из иллюстраций. Спустя несколько минут, уже спокойная Соня, видимо, решив, что я ничего не слышала, как ни в чём не бывало подошла ко мне.

- Красиво получилось... - ласково сказала мне маленькая лисичка.

- Спасибо.

- Ты уже закончила?

- Да.

- Тогда... почитай мне, пожалуйста... – с улыбочкой попросила Соня и сунула мне в руку толстую книжку про «Незнайку».

- Нет, Сонь, прости. У меня другие планы.

- Какие? – девочка удивлённо подняла брови, явно не ожидая такого ответа.

- Хочу помыться... А то одна маленькая девочка почему-то считает меня вонючкой... - по-доброму, но слегка обиженно ответила я.

- Я... Я... - Соня не нашла, что ответить и снова убежала в свою комнату.

А через полчаса на своём письменном столе я нашла кусочек красной цветной бумаги с кривенькой, но очень трогательной надписью: «ПРАСТИ МИНR», что означало: Соня раскаивается.

2

В общем, не считая мелких инцидентов, между мной и Соней всё было мирно. Со временем мы попрощались с няней, и я сама стала забирать её из детского сада, что совсем меня не тяготило: со мной Соня не капризничала, кушала всё, что дают, и была довольно самостоятельной.

Мы многое делали вместе - убирались по дому, создавали в нём уют. Квартира была новой, Рома приобрёл её меньше года назад. Ремонт был качественным, мебель - добротной, а домработница регулярно поддерживала необходимую чистоту. Но тем не менее, как мне казалось, в квартире не было души - деталей, создающих ощущение уюта: скатерти, диванных подушек, ковриков, картин... Соня с энтузиазмом поддерживала моё желание улучшить обстановку. А когда я предложила переделать балкон в уголок для чтения, её счастью не было предела. Вытащив весь хлам, мы поставили туда мягкую софу, постелили коврик и повесили гамак, в котором Соня в последующем частенько укладывалась спать.

Рома тоже радовался, как ребёнок: и нашей с Соней дружбе, и появившемуся в доме уюту. И радость эта была лучшей наградой за мои старания.

Однажды мне захотелось украсить интерьер Cониной комнаты фотографиями, напечатанными на холсте.

- Слушай. У тебя ведь должны быть красивые Сонины фото в хорошем качестве? Возможно, с праздников или фотосессий? - спросила я Рому.

- Ты имеешь ввиду те самые фотосессии, где люди сидят в непривычной одежде в чужих интерьерах и натягивают на себя эмоции, которых в данный момент не испытывают? - усмехнулся тот.

- Ну... совсем не обязательно... – растерялась я.

- У меня есть кое-что получше. - Рома взял ноутбук и плюхнулся на диван.

Я села рядом, положив подбородок ему на плечо.

- Когда-то фотография была моим увлечением. Я таскал свой любительский зеркальный "кэнон" всюду, пытаясь ловить интересные моменты. И даже, не взирая на периодически возникающее сопротивление, накопил приличное количество забавных компроматов на своих друзей.

- Ммм... Как интересно.

- Да, это была золотая коллекция. Я уже представлял, как буду вручать эти шедевры им на пятидесятилетия, но к моему великому сожалению и чьей-то радости, мой компьютер подхватил вирус и всё уничтожилось. Но зато привычка ловить моменты объективом камеры осталась со мной еще на какое-то время.

- Давай уже, не томи...

- Сейчас. - сказал Рома, открывая папку. - На, листай.

Фотографии действительно были завораживающими.

Пожилая пара, танцующая под аккордеон уличного музыканта. В его глазах – нежность, в её –радостное смущение.

Молодая женщина у дороги, обрызганная с ног до головы проезжающим мимо авто. На бежевом пальто – грязь, по безупречно накрашенному лицу стекают серые капли. Она – в недоумении и судя по всему через секунду будет очень зла.

"Синий берет", стоящий в фонтане в попытке поймать прыгающую к нему на руки подругу. Её юбка бесстыдно задрана, а волосы промокли, но очевидно, что героев снимка такие мелочи мало волнуют - им хорошо...

Среди Роминых работ присутствовали и пейзажи, и натюрморты, но больше всего внимания он уделял именно людям - живущим в своём застывшем мгновении.

Я рассматривала фотографии и погружалась в них, слыша звуки аккордеона, шум мотора, крик, смех, плеск воды...

Снимки из папки под названием «Соня» тоже были полны жизни: где-то она кормила вафлями козу; где-то шла по зимней тропе из бани, закутанная, как капуста; где-то сидела, нахмурившись, с воздушным шариком в руке...

Для её комнаты я выбрала яркий портрет, где она ещё совсем малышкой, вся перепачканная, уплетает мороженное, сидя на фиолетовом пледе.

Глава 5

Мы никогда не разговаривали с Ромой о его жене. Я знала лишь то, что она покончила жизнь самоубийством, утопившись в реке, когда Соне было два с половиной года. Я никогда не была любопытной, и сама особо о ней не расспрашивала, тем более, что эта тема была не из лёгких... Но тем не менее я не могла справиться с мучавшим меня вопросом: ПОЧЕМУ она это сделала? И в один из вечеров, дождавшись пока Соня уснёт, я собралась с духом и всё-таки задала его. Спустя несколько секунд молчания, которые показались мне вечностью, Рома наконец-то ответил:

- Я не знаю точно... В записке ничего об этом не было. Я могу лишь предполагать...

- Я почувствовала в его голосе еле уловимую дрожь...

- И... каковы твои предположения?

- Мне кажется, она сделала это по моей вине.

- Почему ты так считаешь?

- Потому что я не любил её.

Снова повисла давящая тишина, и мне показалось, что я слышу стук собственного сердца... Я не нарушала молчания.

- Я понял это вскоре после свадьбы, но продолжал плыть по течению. Большую часть своего времени я проводил с друзьями, а Олина любовь стала меня тяготить... Конечно, она всё чувствовала...

- А почему вы не развелись?

- Сам не знаю. Я четыре года бежал от этой правды, боясь её ранить... А когда наконец-то решился, она сообщила мне о том, что беременна. И я остался...

- Но, конечно же, появление ребёнка ничего не изменило...

- В наших отношениях - нет. Во время Олиной беременности я старался уделять ей внимание. Но это было не то внимание, какое хотела бы женщина получать от своего мужа. Оно было скорее родственным, снисходительным и ... вынужденным что ли... А когда родилась Соня, я полностью погрузился в роль отца.

Роман говорил медленно, словно подбирая слова. Я видела, насколько тяжело ему даётся этот разговор. Но в то же время мы оба понимали: он должен состояться.

- Оля тоже очень любила Соню. – продолжал Роман. - Поначалу я даже увидел какой-то новый блеск в её глазах. Но потом мне начало казаться, что она стала ревновать - то ли меня к дочери, то ли дочь ко мне. Но я в очередной раз пустил всё на самотёк...

- А что ты мог сделать?

- Я мог уйти. Дать ей возможность переболеть и начать новую жизнь. Но я не хотел оставлять дочь. Жить с ребёнком и видеться с ребёнком - это абсолютно разные вещи. В этом плане я поступил как эгоист.

- А если бы ты ушёл? Где гарантия того, что не случилось бы того же самого?

- Конечно, гарантии не было. И это, в какой-то степени, служит мне утешением.

Роман говорил со мной, но смотрел невидящим взглядом, будто снова погружался в то время, о котором шла речь.

- Ты даже представить себе не можешь, сколько я копался в себе, чтобы найти лазейку... Чтобы наконец избавиться от этого гнетущего чувства вины...

- Тебе это удалось?

- Сейчас, спустя время, я вроде бы расставил всё по полочкам. И понял: в чём я реально виноват, так это в том, что оставил её в тот день одну. Я видел, что с ней что-то не так. Видел, что она еле сдерживает слёзы, словно прощается... Но я забрал Соню и уехал.

Я почувствовала, что Рому бьёт мелкая дрожь и аккуратно взяла его за руку.

- То, что я увидел на опознании, уже, наверное, никогда не исчезнет из моей памяти. Я понимал, что передо мной Оля, хотя в действительности от Оли там не осталось практически ничего... Река изуродовала её до неузнаваемости... А ведь она всегда боялась воды. И потому совсем не умела плавать. Если бы не записка, я никогда бы не поверил в то, что она способна пойти на такое... Хотя может быть это и есть объяснение - шансы на выживание были минимальными...

- А что было в записке? Там был хоть какой-то намёк на причину?

- Она попросила у нас прощения. У Сони за то, что оставила её так рано. У меня - за то, что держала. И пожелала нам счастья.

- Так может быть причина все-таки не в тебе? Она не была больна?

- Точно сказать не могу. Судмедэксперт установил, что причиной смерти было так называемое "мокрое" утопление - в лёгких была вода. Следов борьбы не было, присутствовала предсмертная записка. В целом всё было ясно, да и я на тот момент был слишком шокирован и растерян, чтобы нормально мыслить. И лишь спустя некоторое время мне пришло в голову, что возможно была какая-то болезнь, и вскрытие могло это показать... Но было уже поздно - Оля была в земле...

- Ром... Мне жаль, что тебе и твоей семье пришлось всё это пережить... Правда...

Рома молча кивнул.

- После Олиного ухода я закрылся дома, пил каждый день и всё время думал о том, что она пережила, умирая... В попытке понять это, я набирал ванну, выдыхал из лёгких весь воздух, погружался под воду и лежал там до тех пор, пока панический ужас не выталкивал меня обратно... Но эти глупые и опасные опыты только ухудшали положение. Жалость и невообразимое чувство вины буквально съедали меня... Хотя сейчас я понимаю, что должен был всё это прочувствовать именно в той мере. Иначе произошедшее бы меня не отпустило...

- А где была Соня?

- Соня была у родителей. Её не было на похоронах. Как я уже говорил, Олю было не узнать, и я решил, что не к чему ребёнку это видеть. В её памяти мама должна остаться красивой, светлой, нежной... И, самое главное, живой. Интересно, что когда родители попытались сообщить Соне о том, что её мамы больше нет, она спокойно ответила: "Да, я знаю. Мама вон там.", и показала пальчиком на небо...

- Оля могла предупредить её?

- Могла. Это единственное объяснение...

Роман встал, открыл окошко и несколько секунд стоял, вдыхая влажный ночной воздух. Потом закрыл окно и сел за стол напротив меня.

- В какой-то момент я понял: Соне нужен спокойный, сильный и, желательно, счастливый отец, а не параноик с вечным чувством вины. Пытаясь выйти из этого состояния, я стал задавать себе вопросы о том, чтобы я изменил, была б у меня возможность повернуть время вспять.

- Какие вопросы?

- Ушёл бы я раньше - до Олиной беременности? Нет. Возможно, это положительным образом повлияло бы на наши с Олей жизни... Но тогда не было б и Сони... А значит об я жалеть не могу. Сделал бы я Олю счастливее, живя с ней? Вряд ли. Я всегда относился к ней с уважением, благодарностью и теплом, но большего у меня просто не было. Ушёл бы я после рождения Сони? Не знаю. Я безумно люблю дочь. И очень дорожу возможностью смотреть, как она засыпает и просыпается... Но в то же время чётко понимаю: так жить, как жили мы - нельзя. Хотя, ты правильно заметила: гарантий, что всё сложилось бы иначе нет. Поэтому не знаю. Единственное, что бы изменил, не сомневаясь ни мгновения, - это свой отъезд в тот день. Я чувствовал, что с ней что-то не так. Я должен был остаться с ней и поговорить. И возможно тогда она была бы жива...

- Ты правда считаешь, что мог предотвратить случившееся?

- Вполне возможно. Я мужчина. И чувствую себя во ответе за всё, что мною сделано и НЕ сделано. Да, я виноват. Но я научился жить с этой мыслью. Я признаю её, но она уже меня не гложет. Знаешь почему?

- Почему?

- Потому что это бессмысленно. Кому станет легче от моего самобичевания? Оле - вряд ли. Она хотела, чтоб я был счастлив. Мне? Нет. Я получил свой урок. И понял, что хочу жить дальше. Хочу радоваться, а не страдать. Хочу любить, а не терзаться. Но для этого мне необходимо было простить себя. И я себя простил.

Глава 6

1

- Блин! Как ты это делаешь, как?! - фальшиво возмутилась я, по-детски сдвинув брови. - Я же была чемпионом по "Дураку" в своём дворе! Почему тебе так везёт?!

- То есть ты на полном серьёзе думаешь, что мне везёт? - сказал Рома, по-доброму усмехнувшись, и по бокам его глаз появилась небольшая россыпь мимических морщинок.

Я невольно залюбовалась - его морщинками, его манере поднимать брови, его мужественному голому торсу (у Ромы была забавная привычка щеголять по дому без футболки), и по моему телу прошла приятная дрожь.

- Конечно везет! Вообще-то, это игра на везение, это же тебе не "Покер" и не "Преферанс", в конце концов...

- Вообще-то, надо просто запоминать карты. И те, которые выбывают, и те, которые забирает соперник, если не отбивается. Не пробовала? Чемпионка двора... - Роман снова засмеялся и взлохматил мне волосы на макушке.

- Ах ты, гад! - воскликнула я и ущипнула его за сосок. - Давай раздавай. Сейчас я тебя накажу!

- Давай уж тогда на желание...

- Загадывай!

- А ты отчаянная девчонка... Таааак... Что бы тебе задать...? - Рома хитро прищурился, помешивая карты. - Придумал!

- Мочи. - со всей серьезностью сказала я, скрестив руки на груди.

- Ты, кажется, планировала на завтра генеральную уборку?

- Планировала. И...?

- Ты будешь убираться в одних трусах. Это моё желание.

- А как же Соня?

- По Соне бабушка соскучилась. Я отвезу её с утра.

- Хорошо, без проблем. - я посмотрела на Рому с вызовом.

- Молодец, Антошка. Уважаю. Теперь твоё желание.

- Если я выиграю, ты женишься на мне. В шортах. В этих. - я указала пальцем на его ярко-синие шорты с Чипом и Дейлом и почувствовала, что мои щеки горят. Что я несу?

После нескольких секунд молчания Рома наконец-то сказал.

- Без проблем.

Его голос прозвучал довольно уверенно, но всё же я смогла уловить с нём лёгкую нотку растерянности.

- Это шутка, расслабься... - я нервно усмехнулась и легонько хлопнула Рому по плечу.

- Что, не хочешь выходить замуж за придурка в шортах с мультяшками? - Рома посмотрел на меня в упор.

- Почему, хочу... - тихо сказала я.

- Значит, играем.

Карт я не запоминала. Ни тех, что выбывали, ни тех, что Рома забирал себе. Цифры и масти плыли у меня перед глазами.

Но тем не менее я выиграла.

2

Мы сидели около озера, умиротворенно наблюдая, как красные лучи закатного солнца разливаются по водной глади.

-Сонь... Подойди, пожалуйста, мы с Ритой хотим кое-что тебе сказать. - ласково позвал Рома дочь.

- Подожди. Я еще Снежку не накормила. - сказала Соня, деловито размешивая мокрый песок в пластиковой миске. - На, Снежанночка... Кушай... Чтоб быть сильной и здоровой... Вкусно?

Соня еще несколько раз ткнула ложкой с песком в рот своей кукле и подошла к нам.

- Что, пап? - спросила Соня, вытирая ручонки о шорты.

- У нас для тебя есть новость.

- Какая?

- Мы с Ритой хотим пожениться.

Я с напряжением ждала Сониной реакции, но её лицо осталось невозмутимым.

- И Рита станет моей мамой? - непринужденно спросила она.

Вопрос был неожиданным.

- А ты бы хотела этого, Сонь? - стараясь не выдать своё волнение, спросила я.

- Ну если ты будешь женой моего папы, значит я стану твоей дочкой. Разве нет? - Соня уставилась на нас своими большущими голубыми глазами.

- Да, все верно... - еле дыша сказала я.

- Ну тогда я пойду? - как ни в чем не бывало спросила Соня. - Мне еще какао Снежанне варить. Любит она какао у меня.

3

Мы поженились в середине августа. Поставили подписи, обменялись кольцами и пошли гулять по городу, попивая шампанское и целуясь, когда вздумается.

Оба решили, что не хотим ни гостей, ни ресторанов, ни дорогих машин, ни измученных голубей и прочих атрибутов. И дело было не в модном протесте, и ни в том, что свадьбы у нас уже были... Просто мне почему-то совсем не хотелось кричать о своём счастье. Хотелось скрыть его ото всех и насладится им безраздельно, как ребенок наслаждается конфетой, спрятавшись с головой под одеяло. Как оказалось, мои будущий муж испытывал те же чувства. И осознавать это было волшебно.

На мне было летящее белое платье со стрекозами. На нем - белая футболка и, как полагалось, шорты с "Чипом и Дейлом". Мы были красивые и счастливые. Мы не смотрели вперед, не смотрели в одном направлении - мы смотрели лишь друг на друга, тонули друг в друге, и я абсолютно чётко понимала, что нет на свете чище и нежнее торжества, чем наше.

4

- Доброе утро, любимая жена... - услышала я сквозь сон.

Почувствовав прикосновение колючей щетины к своей шее и легкий укус в ухо, я сладко поёжилась и окончательно проснулась.

- Доброе утро... - ответила я и повернулась лицом к своему новоиспеченному мужу.

Рома потянулся, чтоб поцеловать меня в губы, но я мягко его отстранила:

- У меня вообще-то зубы не чищены...

- Для меня это слабый аргумент...

- И всё же я почищу их, с вашего позволения... - я поцеловала Рому куда-то в область ключицы и попыталась выбраться, но сильная рука мне не позволила.

- Нет, Ритуль... Не уходи...

- Я вернусь через минуту...

- Ты такая тёпленькая, сонная, родная... И вообще, если ты настаиваешь, мы можем обойтись без поцелуев. По крайней мере в губы... - сказал Рома и медленно провёл рукой по моей спине от шеи до поясницы, оставляя за собой россыпь суетливых мурашек.

Тут зазвонил телефон, и я, воспользовавшись ситуацией, упорхнула в ванную. А вернувшись, заметила, что от романтичного настроя моего мужа не осталось и следа.

- Что-то случилось? - спросила я.

- Да нет, все нормально...

- Слушай, я же вижу, что ты чем-то озадачен. Это из-за звонка?

- Ничего от тебя не скроешь, моя рыжая мисс Марпл... - Рома пытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

- Да что случилось, чёрт возьми?! Ты меня пугаешь! Кто тебе звонил?

- Помнишь журналистку, которая приходила к нам брать интервью к двадцатилетию издательства?

- Виктория? Помню... Звонила она?

- Да.

- Зачем?

- Да в двух словах и не расскажешь. У этого звонка достаточно долгая предыстория...

- Мне торопиться некуда... - сказала я и села рядом.

Рома вздохнул.

- Рит, я расскажу. Но предупреждаю сразу: возможно, что-то из услышанного будет тебе неприятно...

- Ну что ж. Я готова.

- У нас с Викторией была связь. Я бы не назвал это отношениями в классическом понимании... Мы встречались с ней периодически. Но вскоре я прекратил эти встречи.

- Вот как? И почему?

- Сейчас расскажу. Мы познакомились в мотеле, в день, когда я узнал, что Оля беременна... - начал Рома. - Да, звучит гадко, но это факт. Можешь меня осуждать - твоё право.

- Да я и не собираюсь. Я не была на твоём месте...

- В общем, я излил ей душу, и мы переспали. Она ясно дала понять, что ни на что не претендует, что мы просто хорошо проведём время - не более. Я был потерян, нетрезв, а она - красива и убедительна... И всё случилось...

- А где-то месяца через два она появилась в издательстве в качестве журналистки - пришла взять у меня интервью. Я, конечно, был ошарашен, увидев её... Но она даже виду не подала, что мы знакомы, и только, прощаясь, подмигнула. А через неделю позвонила и предложила встретиться...

- Ты, соответственно, согласился.

- Представь себе, не согласился.

- И когда же началась ваша связь?

- Уже после смерти Оли... Где-то через несколько месяцев после её смерти...

- Она позвонила сама?

- Нет. Мы встретились случайно, в баре. Я был один. Она - с подругами. Увидела, подошла. И после недолгих предисловий затащила меня в туалет... Ну и... сама понимаешь...

- Понимаю. Прям так и затащила? По полу волокла? – саркастично спросила я.

- Рит, не язви. Я хотел сказать, что инициатива исходила от неё. Ну а я не отказал. Мне хотелось снять стресс. Забыться, отвлечься...

- И вы начали встречаться?

- Поначалу Вика вела себя независимо, даже слишком, никогда не оставалась до утра - уезжала ночью на такси, не попрощавшись. Так продолжалось около полугода.

- Но как-то раз она приехала ко мне пьяная в хлам и устроила цирк. Сбивчиво говорила что-то про каких-то кошек и собак... Ползала на корточках, лаяла... Говорила: "Ром, возьми щеночка... Он будет приносить тебе тапочки". Истерически смеялась, потом плакала... Песни пела...

- Какие песни?

- Ну знаешь, может... из мульфильма... "Собака несчастная очень опасна, ведь ей не везё-от в этой жизни ужасно..." - сказал Роман нараспев.

Я не удержалась и хмыкнула.

- Мне тогда было не до смеха...

- Да я понимаю ... А ты что?

- А что я? Девочка была пьяна и уязвима... Уложил её спать. Утром она извинилась и уехала. А я понял, что её чувства намного сильнее, чем она хочет показать. И поэтому нужно заканчивать...

- А почему ты не захотел... "взять щеночка"? – снова не удержалась от сарказма я.

- Потому что ничего к ней не чувствовал. Красивая, неглупая... Но... Я даже не знаю, как выразиться, чтоб ты меня поняла... Она какая-то ненастоящая. И где-то глубоко внутри очень несчастная. Представь себе, я ни разу не видел, как она смеётся. Не обольстительно, не кокетливо, а по-настоящему, по-детски...

- Что было дальше?

- После "собачьего" монолога мы не общались около месяца. Я уже выдохнул, подумал, всё, слилась... Но она позвонила. Предложила увидеться как ни в чём не бывало. На встречу я согласился, но лишь для того, чтобы окончательно с ней порвать. Приехал ресторан и как можно мягче объяснил ей, что встреч "без обязательств" больше не будет.

- Поначалу она отреагировала спокойно. Сказала, что ей жаль, но, если я так хочу - она не станет меня уговаривать. Предложила еще немного посидеть, поболтать. Я чувствовал перед ней некоторую вину и согласился... Где-то час мы вели пустые разговоры, и за этот час она успела хорошенько накидаться. А потом попросила проводить её. Мы шли вдоль набережной, и вдруг в какой-то момент она перелезла через перила и начала кричать, что если я не пообещаю её не бросать - она прыгнет....

- Примитивнейшая манипуляция... И не самая гуманная, особенно по отношению к тебе... Она знала о том, как умерла Оля?

- Знала, но не от меня... Об этом писали в СМИ. В любом случае, этот поступок не назовёшь осознанным. Скорее он был импульсивным. Вике, судя по всему, вообще нельзя пить... Она превращается в другого человека... А может быть наоборот - это её истинное лицо. Я так и не понял.

- И как ты вышел из той ситуации?

- Я разозлился. Сказал ей: если хочешь прыгать - прыгай, это будет твой выбор. Я за тебя ответственности не несу.

- Она прыгнула?

- Нет. Она начала плакать. А потом просила отвезти её домой... Утром она мне позвонила - снова с извинениями. Пообещала, что подобного больше не повториться.

- Она сдержала своё обещание?

- После инцидента на мосту мы виделись всего лишь один раз - уже при тебе, в издательстве. Тогда всё прошло спокойно.

- А сейчас то что ей нужно?

- Не знаю... Видимо, она узнала, что я женился, поэтому и позвонила...

- Поздравляла? - усмехнулась я.

- Ну в общем-то да...

- А почему тогда ты так взволнован?

- Потому что не верю ни одному её слову.