5

Бытует мнение, что лисица всего один раз в жизни выбирает себе спутника жизни

«Правда лис»

Я часто думала об охотнике, после того, как он спас нам жизнь. Люди неоднократно хотели помочь мне, но не знали, какая именно помощь мне нужна. В отличие от него. Возможно, потому что я сама озвучила просьбу, а возможно, потому что он единственный из участников этой истории видел ее, как и я. Я все еще чувствовала привкус съеденных на обед яблок, когда шла на встречу с хозяином украденного. Неловкость и смущение сопровождали меня всю дорогу до той самой поляны, а еще к ним присоединился Жора. Не знаю, почему, но в компании безобидного лося я чувствовала себя уютнее, чем в компании людей. Жора по прежнему что-то ел, и я решила как-нибудь проследить за его нескончаемом источником пищи. Может, и мне что-нибудь перепадает. Я волновалась. Одно дело встречать людей, и совсем другое идти к ним на встречу, зная, что тебя ждет допрос. Однако по какой-то совсем понятной причине я не испытывала былого страха перед вопросами. Возможно, при ответе на вопросы очень важен человек, который их задает? Охотнику я должна была очень многим. Она всю ночь спала рядом со мной. Никогда прежде я не чувствовала ее дыхание перед своим лицом так близко. Она оберегала меня, будто боялась, что меня уволокут из нашего укрытия. Я даже позволила себе положить на ее мех руку. Она не возражала, хотя мы обе знали, что мне известно, что она не спит. Утром мы позавтракали, и каждая отправилась по своим делам. День обещал был чудесным, солнце улыбалось, раздавая свое тепло и скалам, и корням деревьев. Лес оживал в такую погоду, и я чувствовала себя как никогда наполненной. Утром я сходила к реке, искупалась, собрала мусор, который вынесло на берег, и выбросила в созданную мною помойку, как раз для таких случаев. Когда воздух начал меняться, я поняла, что пора выходить на пройденную тропу. Встретив Жору, мы зашагали вдвоем. Чавканье лося действовала на меня успокаивающе, как и он сам. Добрым взглядом он встречал все, что попадалось ему на пути. Тропинка становилась все уже и уже, и вскоре я оказалась на той поляне. Жора останавливается, но не уходит. Чувствую, что он негодует, почему мы остановились, мы же не дошли до нашего обычного места прощания. Сажусь на обрушенное дерево и жду.Лось принимает новое место с достоинством , и на какое-то время скрывается в ближайших кустах. Я провожу не меньше тридцати минут сидя на дереве, прежде чем охотник появляется в назначенном месте. – Ты уже тут?! – удивляется он, и я невольно съеживаюсь от того, каким громким может быть человеческий голос в лесу, как бы тихо он не вещал. – Да, у меня ведь нет часов, – приходится объяснять ему причину своего раннего прихода. Конечно, я не могу знать точное время, но знаю, как лес выглядит в разное время суток в разные часы. О чем и рассказываю опоздавшему. – Я вышел из леса и только тогда понял, что не спросил тебя, есть ли у тебя часы. Но ты, оказывается, и без них можешь. Я замечаю, что охотник пришел без собаки. Он делает несколько сокращающих между нами расстояние шагов, и в этот момент из кустов возвращается Жора. – О, Боже! – вырывается у чужака с языка. – Это еще кто? Жора замирает, переводя взгляд с меня на нашего гостя. – А ты думал я приду без охраны? – смеюсь я, вздрагивая от звука собственного смеха. Я совсем забыла, как он звучит. Охотник не двигается, наверняка чувствуя себя очень уязвимым наедине с дикаркой и ее ручным лосем. – Он тебя не тронет! –обещаю я, и парень, чуть-чуть, но расслабляется. Жора провожает его взглядом, а затем вновь скрывается за кустами. – Его зовут Жора. Охотник опускается рядом на ствол, и провожает взглядом испугавшего его лося. – Ты им имена даешь? – спрашивает он, снимая с плеч рюкзак, который я только сейчас замечаю. – Только ему! Ее я называю... – смолкаю, проглатывая эту тему, не давая ей развиться. Охотник, к удивлению, соглашается с моими правилами беседы, и мне на один процент становится комфортнее в его обществе. – А меня ты как называешь? – спрашивает он, расстегивая свой рюкзак и доставая оттуда бутылку газировки, стараюсь не пускать слюни сразу. – Мне особо не с кем тебя обсуждать, поэтому никак. Он широко улыбается. – А как же голос в твоей голове? – Он называет тебя не очень хорошим словом. Охотник искренне смеется и предлагает мне выпить газировки. Я отказываюсь, едва не упав в обморок от желания почувствовать на языке сладкий, шипучий вкус напитка. – Ну, все же? – Охотник. В мыслях я называю тебя так. Улыбка покидает его лицо ненадолго, и на поляне становится пасмурно. – Я ведь не убийца... – оправдывается он. –Папа любит охотиться, я хорошо стреляю, но в животных не стрелял ни разу. Разве что спугнуть ради. Меня покидают почти последние сомнения и переживания на его счет, и я успокаиваюсь. – Меня Саша, между прочим, зовут, -он протягивает руку для рукопожатия, и я долго на нее смотрю, отмечая, как сильно отличаются наши руки. – И я не кусаюсь. Есть в этом жесте что-то очень личное и опасное, жаждущие узнать тебя и получить разрешение на посещение твоей жизни. Немного погодя все же пожимаю его ладонь, игнорируя чуждость этого момента и действия. – Я хотел поговорить с тобой о Кинге. Просто никто больше не хочет со мной о нем разговаривать. Мама переживает, что подобное чтиво до добра не доведет, а папа и вовсе к книгам симпатий не питает. А ведь Кинг гений! Я удивляюсь: парень пришел в глубь леса, чтобы поговорить со мной о книге. Неужели есть кто-то, кто любит книги больше меня? Мне нравилась нейтрально выбранная тема: так было спокойней. – Теперь мне ясно, почему ты получаешь удовольствие от прогулки по лесу, где вероятность быть съеденным медведем или волками очень высока. Охотник высоко поднимает брови: – Тут есть медведи? – Парочка чуть не съела твоих друзей. Охотник усмехается. – Ты со всем лесом дружишь? – Только с теми, от кого есть толк. Охотник вновь смеется. – Ты смешная. – Не поверишь, но тут редко кто смеется над моими шутками, –и в подтверждение моим словам из кустов выходит Жора. – А если говорить о книге, то мне понравилось. Я не ожидала, но мне понравилось. Держало до конца. Очень хотела, чтобы Пол спасся. И слог у Кинга неплохой. Я бы сказала даже более чем. Я стараюсь особо не смотреть на собеседника, чтобы происходящее не казалось таким странным. Представляю, будто я во сне и разговариваю сама с собой. – Какой у тебя самый любимый момент? –спрашивает он с явным воодушевлением. Я задумываюсь. – Сжигание рукописи, наверное. Не представляю, как было ему тяжело – А как же всякие мучения и прочее? Удивительно, каким мальчишкой может казаться парень, когда речь заходит о его увлечениях. – Я не любитель подобного. – А я думал, ты правишь этими местами, как лесная королева. Я не сдерживаюсь и смеюсь. – Не я тут королева. – А она?- осторожно спрашивает он. –Нет, она не королева, –на пол тона ниже чем прежде, отвечаю я. Охотник замечает перемену погоды в нашем разговоре и спешит перевести тему. И я ему благодарна за это. – Я люблю «Мизери», но не она любимая. Люблю «Сияние». На сто раз перечитывал. – Про что там? –спрашиваю я. Охотник рассказывает о его любимой книге, а все время думаю о том, что сидящий передо мной парень, который рассказывает о похищениях, о сумасшествии, об инопланетянах, на самом деле прячет за всеми этими книгами зачитанный до дыр томик «Маленьких мужчин», в какой-то момент ловлю себя на том, что вот-вот расхохочусь.

– Я что-то смешное сказал? – спрашивает он, готовясь улыбнуться. – Нет, – отвечаю я, и начинаю смеяться. Сперва охотник недоумевает, а затем заражается моим неожиданно громким смехом, и мы перебивая друг друга, начинаем смеяться. – Так и все же, что смешного я сказал? Я успокаиваюсь, но не выдаю ему свою, то есть его тайну. – Я, кстати, кое-что тебе принес! – Охотник скрывается в своем рюкзаке почти по пояс, а я начинаю перебирать всевозможные варианты возражений. – Это «Кэрри», она немного попсовая, как по мне, но мне кажется тебе понравится. Он протягивает мне книгу в том же издании, в котором были напечатаны и другие книги Кинга. Я осторожно принимаю дар. Книгой невозможно обидеть. Это не хлеб, который тебе предлагают, зная, что тебе нечего есть. Это не одежда, которую тебе дарят, когда видят проделанные временем дыры на твоих вещах. Это совсем другое. Такие дары всегда приятно принимать. Я, наверное, слишком очевидно радуюсь, беря книгу в руки, так как ловлю на себе очень странный взгляд Охотника. – Можешь оставить ее себе, если она тебе понравится, – он перебивает меня в попытке выразить благодарность. –Но она тебе понравится. – Хорошо, – говорю я, не выпуская книгу из рук, согреваясь теплом подарка. –Спасибо. Мы оба смолкаем, вспоминая, что мы совсем друг друга не знаем. Жора вновь появляется из-за кустов, словно проверяет, не надумали ли я, наконец, пойти обратно. –А если я его поглажу? – спрашивает Охотник, спрыгивая со ствола.

– Попробуй. Если что, я тебя спасу, – обещаю я, и он оборачивается на полпути с недовольным лицом. – Мне кажется, мы уже выяснили, кто из нас спаситель. Не успеваю я что-либо ответить на его замечание, как Жора неожиданно проявляет агрессию, и я в считанные секунды оказываюсь между сторонами раздора. Охотник заметно пытается скрыть свой испуг, как и его оппонент. Смотрю на Жору недовольным взглядом, продолжая удерживать правую руку перед его раздувшимися ноздрями. Левой рукой упираюсь в грудь Охотника, чтобы Жора видел, что он со мной одно целое. Не в том смысле, конечно. Но так он его не тронет. Так и происходит. Выдохнув, Жора вновь смотрит мне в глаза, проверяя, не передумала ли я, а затем разворачивается и скрывается в кустах. Обиженный лось уходит, а моя левая рука так и застывает на груди охотника. Признаться, я сама испугалась. Сильно. Все-таки люди и животные могут быть близки, но в какой-то момент могут и забыть об этом. Собственно, как и люди. Меня приводит в чувства стук его сердца в мою ладонь, и я отступаю. – Больше так не делай! – предупреждаю я, и возвращаюсь к дереву. Охотник следует за мной. – А почему ты не сказала ему так больше не делать? – Я по-твоему сумасшедшая? Я не разговариваю с животными. Не знаю, почему, но он рассмеялся. Сперва меня это обидело, а затем рассмеялась и я.