2

    Когда лиса чувствует опасность, она прячется в своей норе.                                                                                                                                                "Правда лис"

  Я запоминала запахи, как люди запоминают имена: иногда они впивались в память моментально, иногда приходилось встречаться  с ними несколько раз, чтобы  запомнить. Но главное отличие запахов и имен заключалось в другом: запах врага ты запомнишь быстрее, чем имя друга. Еще никогда день не казался мне таким длинным и бесполезным. Еду приносили каждые два часа. Ходить можно было только по коридору, но так, чтобы не мешаться. Здесь даже залезть было некуда. Я любила деревья. Во-первых, за их надежность. Они точно никуда не уйдут. А если их не станет, то точно не по их воле. Вторая причина по которой мне нравились деревья – это контроль, который я получала, взобравшись на них. Я могла видеть жизнь, которую стоя на земле не увидишь. Мир людей именно этим и отличался. Я видела их жизнь, сидя в коридоре целый день, редко отлучаясь на очередной осмотр или безуспешный допрос. Слова значительно упрощали жизнь людей, это сокращало затраты их времени, сил и ума. Как ведь легко получить ответ на вопрос, просто раскрыв рот.  Люди любили легкие пути. Поэтому в лесу они всегда шагали по тропинке. Я не была тропинкой. Это первое, что им стоило бы уяснить. Она долго боялась волков. И я тоже. Пока мы не дали им отпор. Не сказать, что это было легко, но разве то, чем мы гордимся, дается нам легко?  Но были волки, которых я не переставала бояться. Волки, от которых я сбежала. Они прятали свою сущность под человеческой кожей, называя меня их дитем, которое они были вправе загрызть. Я почувствовала их запах быстро. Как яд он проник в мое тело, и все, что я строила начало умирать. Здесь не было норы, где можно было бы скрыться или устроить в ней западню. Я уже была в ловушке. Я думала о красном, но запах врагов сбивал успокоение с лап по пути. Я не хотела их видеть. Я не хотела их слышать. Я не хотела их чувствовать. Я услышала ее голос первым. Голос, который будил меня по ночам и был моим главным страхом в лесу. Я не боялась хищников, так как знала, что самые страшные из них живут вне леса. Они живут в домах и издеваются над собственными детьми. Они их бьют, запирают, морят голодом.Затем, я услышала его голос. Голос отца Гнева. Гнев был его непослушным сыном: он вырывался из его объятий и съедал все на своем пути. Я ни раз была съедена им. Животные стояли на земле всеми своими конечностями, будь у них руки, они бы тоже надевали маски. Но они не могли. Я знала, что у голоса тоже могут быть маски. А люди об этом даже не догадывались. Сердце забилось, как у обречённой добычи. – Где она? – спросил его жена.– Давайте сперва поговорим! –голос принадлежал Екатерине Валерьевне, которая разрешила мне оставить мою одежду.– Я хочу убедиться, что это точно она! –отец Гнева раскрыл рот.  Они правда были здесь.  Еще вчера нас разделяли километры, тысячи деревьев и разные жизни, а сегодня мы вновь оказались в одном помещении.– Я не уверена, что это хорошая идея. Девочка очень тяжело расстается с прошлым. Поэтому предлагаю вам навестить ее во время сна.– Что? – отец Гнева закричал на всю больницу. – Мы и есть ее прошлое! Медсестра за стойкой регистрации бросила на меня обеспокоенный взгляд. Я отвернулась от нее и уперлась взглядом в красную стену.– Извините, – женщина врач поспешила успокоить разъярённого посетителя. –Конечно, вы ее прошлое. Но вы ведь понимаете, что она много месяцев жила другой жизнью? Такая резкая перемена происходящего может ее напугать. Подождите пару часиков, прошу! Я не услышала, что он ответил. Его жена тоже молчала. Я приняла это за согласие, и красный цвет напротив меня сработал. Я успокоилась. Рука женщины врача легла мне на плечо, и я медленно повернулась, наткнувшись на ее добрый взгляд.– Не хочешь отдохнуть? Я решилась на кивок. Ведь она спасла мне жизнь только что. Я подумала о том, что она бы понравилось лесу.– Мне кажется, или тебе нравится красный? – ее рука по прежнему лежала на моем плече, пока мы шли вдоль по одному из коридоров больницы.  Я подняла на нее глаза.– Я так и знала! -улыбнулась она. Я вновь подумала о том, что она меня понимает.  Мы остались наедине в небольшой палате.– Я знаю, здесь не очень много места, –словно извиняясь, сказала женщина врач, - но здесь есть душ и стиральная машина. Если ты не против, то мы можем постирать твои вещи, затем ты вновь сможешь их надеть.Вместо ответа я начала стягивать с себя одежду. Я любила эту одежду, и любила, когда она была чистой.– Вот и славно! –женщина вновь улыбнулась. Она показала мне, как работает душ, и пообещала навестить меня через несколько часов, когда я  проснусь. Я давно не мылась под теплой водой. Иногда, когда я выбиралась в пригород, то мне удавалось помыться ночью в чьем-нибудь уличном душе. А иногда я даже умудрялась проскочить в хорошо протопленную баню.  Но мне всегда приходилось все делать в спешке. Сейчас же мне было некуда торопиться. Я смывала с себя лес, и видела, как моя прежняя жизнь стекает в темноту под моими ногами. Пяткой я закрыла дырочки слива, чтобы побыть с прошлым ее чуть-чуть. Вода стала набираться, подниматься выше и мне стало немного легче. Прошлого было так много, и оно было у моих ног.Но когда вода поднялась до краев, то мне пришлось отступить. И мое прошлое исчезло.  Пока я надевала больничный халат, я следила за тем, как мои вещи крутятся в стиральной машинке. Эта картина очень многое мне напомнила. Над машинкой висело зеркало. Я не видела свое отражение уже довольно давно. Даже когда я принимала душ в чужих домах, на это просто не было времени.  Рыжие волосы легкими волнами тянулись к моей груди.   Я была очень загорелой. Но даже загар не скрывал моих веснушек. Веснушки – это точки, которые судьба ставила в историях, что  были рассказаны в моей жизни. Я была богатой девочкой, потому что у меня было очень много точек. И очень много историй.