эпизод 14

Макс валялся на диване. Вокруг бардак и никаких признаков нормальности. Первым делом я сделал раствор из оставшегося порошка. Кольнул себя на пробу, оказалось терпимо. Обождал минут десять. Потом уколом расшевелил сердце художника, чувствуя, как постепенно нарастает пульс, и засунул резиновую трубку ему в глотку. Когда услышал глухое кряхтение, начал заливать воду.

Художника вырвало на моё плечо. Минуты через три открылись глаза, какое-то время он смотрел с недоумением. Я обнял страдальца. Слёзы перемешивались с рвотой в уголках тонких губ.

— Ну всё, всё. Надеюсь, на этом твой поиск ощущений закончится.

Надо было разбудить Алису, но я не сделал этого. Хорошо, что Алик решил вопрос с лампочкой. Мне не придется слушать сентиментальный вой о потерянной возможности.

— Тебе пить чай и лежать под одеялом, мастурбация только плюсом будет.

Я начал перетаскивать коробки к выходу, выдавливая из себя остатки сил и похмелья.

— Ты куда?

— Сейчас машина приедет. Сегодня всё барахло перевезём и расставим. Завтра мелочи сам подкорректируешь. А сейчас ленись, завтра будет моя очередь.

Алиса спустилась, села на нижнюю ступеньку и начала исподлобья наблюдать, почему-то за мной. Макс в недоумении смотрел на сестру. Та знает, на что давить. Милая, с разбитой губой, с черными подтеками туши, она неожиданно схватила веник и начала сметать с пола стекло, окурки и бумагу. Макс напрягся, это было заметно по его выгнутой спине. Алиса игнорировала братца, оставляя за собой право на последнее слово. Художник глотал саспенс с каждым ее движением. Ничего особого, очередной урок за очередную ошибку.

В студию забежал Алик и кинулся Максу на шею, тем самым разрушив воспитательный процесс.

— Как ты? Что, вообще, произошло?

— Ощущения искал... Алик, хватит! Отстань! — интонация сцены изменилась. Макс начал сбивчиво объясняться: — Я знаю, вы были напуганы. Алиса, извини меня, Алик, и ты. Перебрал с кислотой, захотел сняться. Вышел неслабый микс. В мыслях не было так куролесить. Просто... на моменте мне показалось... не важ- но...— Макс умолк. В его глазах повисла неопределенность, то ли от понимания, то ли от сожаления.

Пока трое обнимались, ругались и объяснялись, я решил начать погрузку с тяжелой пластмассовой ерунды, из которой торчало огромное лезвие.

— Это гильотина, — пояснил Макс, выглядывая птенцом из-за сестринского плеча, — рубящая колбасу, подобно общественной мясорезке. Дешёвая метафора. Простенько, но с замыслом.

— Не хочу тебя расстраивать, но это плагиат. В одном фильме было подобное. Там дети маршем шагают в мясорубку.

— Оттуда и взято, но не забывай, гильотина — дело сугубо индивидуальное. Смысл всей этой суеты — задать, повторить миллион очевидных вопросов и не дать ни единого ответа.

— Облегчили выживание!

От его подачки внимания коробки легче не становились и сил особо не прибавлялось. Плавно в кузов перемещались упакованные серебристые колбы и прочая бутафория. День суеты во благо искусства.