-27-

С кем поведешься, от того и наберешься. Если поразмышлять, вспомнить, что вся жизнь только и состоит, что из взаимодействия с обществом, то можно прийти к такому выводу: каждый человек — это сумма других людей, смесь чужих привычек, вкусов и желаний. Один похож на всех, а все похожи на одного. Индивидуальность роднится с инопланетянами: все о них говорят, но никто вживую не видел.

Что касается Ангелины и повадок, стянутых у кого-то другого, то она спустя полтора часа бессмысленного шатания по кипящему жизнью городу вдруг осознала, что становится похожей на Доминику, а именно гениальной способностью выкручиваться из обжигающих ситуаций. Еще месяц назад Ангелина, если бы оказалась в таком безвыходном положении, наверняка бы просто впала в депрессию и приняла без возражений это грязное течение. Она бы зарылась в свое одеяло, всхлипывала без остановки и ждала, когда Снежана переступит порог ее квартиры, чтобы завести к палачу или врачу, без разницы. Но сейчас! Она всем телом ощущала прилив энергии и ценных мыслей, с помощью чего она могли увернуться от удара злюки-судьбы.

Придуманный план казался гениальным. Что же ей понадобится для его реализации?

Ангелина записала список на внутренней стороне ладони ручкой, только что украденной из книжного магазина на глазах у нескольких промолчавших покупателей.

«маленькая бутылка водки

духи со сладким запахом

почтовая открытка

мазь при ушибах»

Из всего перечисленного в квартире можно было отыскать только водку. Какой человек сейчас живет без нее? А вот над остальными пунктами из списка нужно было потрудиться, чтобы их заполучить. Каждую копейку важно было беречь, чтобы заплатить за жилье в этом месяце, и тратить деньги направо и налево Ангелина себе запретила. Когда семейный бюджет внезапно сокращается на тысячу рублей, сама жизнь становится роскошью.

Было принято решение приступить к кульминации в девять часов вечера, когда ничего не испортит план. Времени оставалось еще предостаточно, и первым делом Ангелина отправилась на почту, где благодаря собранной с карманов мелочи купила открытку с изображением подснежников — не очень уж красивую, что даже к лучшему. Домой воодушевленная Ангелина отправилась, чтобы принять душ, нарядиться, пообедать трехдневными макаронами и собрать необходимые вещи в сумку.

Поднимаясь по лестнице на свой третий этаж, Ангелина словила мысль насчет четвертого пункта и повернулась к соседней квартире. Если память не изменяла, а она, как стало известно, прекрасно это может, то в квартире под номером шестьдесят один проживала добрейшая на свете старушка, возможно, немного лишившаяся рассудка, но все равно вполне приятная и милая.

Звонок в дверь один раз, второй, третий. Прошло несколько минут перед тем, как перед Ангелиной появилась скрюченная фигурка восьмидесятилетней бабушки. Соседка опиралась на деревянную палку и молча рассматривала, точнее, пыталась рассмотреть, нежданную гостью.

— Я Ангелина. Живу в шестьдесят второй.

— А, знаю, да. Ты что-то хотела?

— Верно, — натянуто улыбнулась Ангелина и поправила волосы. — Я тут ушиблась, и мне нужна какая-нибудь мазь, чтобы уменьшить синяк. У вас не найдется такая?

Соседка вдруг схватилась за сердце и зашептала:

— Муж бьет? Деточка, ты не молчи, скажи правду.

— Что вы, у меня даже мужа нет.

— Разве? А такой высокий худой юноша? Однажды мне помог сумку до квартиры донести. Не муж твой?

— Нет, он не муж.

— Он бьет тебя?

Терпение заканчивалось.

— Мазь есть?

Та кивнула и прошла вглубь квартиры, приглашая зайти, но Ангелина вежливо отказалась и осталась ждать у порога. Получив белый тюбик, она наспех попрощалась и исчезла в своей квартире.

На сборы ушло несколько часов. Ангелина оделась в черное элегантное платье, накрасила губы красной помадой, прошла несколько раз расческой по волосам. Идеально было бы их подкрутить, но плойка сломалась еще три года назад. Все те же лоферы и любимый плащ, сумка с бутылкой и подписанной открыткой внутри, всей собранной в квартире мелочью и украденной ручкой, а также с зубной щеткой и контейнером для линз — можно было продолжить приключение.

***

В магазине дорогой французской сети косметики пришлось бродить долго, чтобы найти самый лучший аромат. Около пяти десятков флаконов с головокружительными запахами сильно усложняли выбор. Консультанты поглядывали на Ангелину, и одна из них все-таки решилась предложить свою помощь покупательнице:

— Вам что-нибудь подсказать?

— Нет, спасибо.

— Вы так долго выбираете, могу помочь.

— Не стоит.

— Для себя или в подарок? Что-нибудь легкое или для вечера?

Ангелина вскинула брови и, ни капельки не понимая, почему продавщица все еще стоит рядом, ответила, продвигаясь вдоль полок и всматриваясь в ценники:

— Я же сказала, что не нуждаюсь в ваших советах. Отойдите от меня.

Два других консультанта переглянулись и незаметно хихикнули, обрадовавшись, что не рискнули подойти к этой грубиянке. Пытающаяся навязаться Ангелине продавщица поняла, что нет смысла давить, и переключилась на другого посетителя магазина.

Ангелина же мельком посмотрела на девушек и потом схватила понравившийся аромат, и нанесла на шею и запястья. Цветочный запах был сладок и туманил разум, и Ангелина осталась довольна таким результатом.

— Парфюм наносится на полоски бумаги, — указала одна продавщица, поймав Ангелину.

— Но я тогда не узнаю, как он проявляет себя на моей коже.

Та лишь пожала плечами.

Следующий пункт назначения — кабинет психолога. Ангелина чуть ли не бежала, так ей хотелось просунуть под дверь открытку. И когда она наконец-то пришла, то настроение тут же подскочило до небес. В коридоре было пусто, а за дверью не слышались голоса. Ангелина еще раз перечитала послание на открытке, чтобы убедиться в своих прекрасных способностях к писательскому мастерству: «Дорогая Снежана, я тебе сказала, что наша встреча в парке была последней, и я ни за что на свете на соглашусь увидеть твою мордашку еще раз. Ты это читаешь, когда не обнаружила меня в моей квартире. На самом деле думала, что заставишь меня поверить в твою чушь о моей зависимости, болезни и потребности в чьей-либо помощи? НИКОГДА. Если будешь меня преследовать, то останутся от тебя только одни подснежники. Прощай навсегда!»

Почтовая открытка с кривыми, то и дело меняющими наклон буквами отправилась в небольшую щель между дверью и полом. Ангелина посмотрела на прихваченные с дома наручные часы и решила подождать до позднего вечера в каком-нибудь дряхлом дворе, где никто не обратит на нее внимание.

Когда она нашла именно такой — скрипящие качели и ржавая горка, заросшая травой песочница и лавочка в виде пары досок на кусках бетона — она расположилась и вытащила из сумки бутылку. Несколько минут ушло на изучение и осмысление. Водку пить ей приходилось только дважды: на день рождения Глеба четыре года назад и после крупной ссоры с коллегами по кафедре прошлой весной. Теперь ей приходилось сделать это, чтобы не почувствовать отвращение и унижение перед ее потенциальным спасателем.

Три больших глотка — и Ангелина решила, что отправилась в ад, настолько горело ее горло. Она прикрыла ладонью рот в надежде, что это как-то поможет уменьшить ожог, и оставила красный след от помады на списке. Спустя некоторое время она повторила процедуру. Мимо прошла бабушка с внуком и не упустила возможности покритиковать «алкашку». Ангелина лишь улыбнулась. То ли из-за внутренней легкости и ощущения, что она может горы свернуть, то ли от смешных причитаний незнакомки.

Спустились сумерки, тело пробил слабый холод, и пришло время последнему рывку. За два часа в этом дворе Ангелина словно бы сроднилась с запущенной площадкой и недовольными прохожими, однако нужно было двигаться дальше.

По памяти удалось найти разваливающийся пятиэтажный дом. Она подождала, пока кто-нибудь выйдет из подъезда, и заскочила внутрь. Возле квартиры она остановилась, не решаясь нажать на звонок. Ей почему-то было страшно.

«Еще один глоток, и вперед!» — решимость росла дрожжами на глазах.

Но вдруг нужная дверь сама распахнулась, и перед Ангелиной появилась ее ненависть во плоти. Только вот пришла она к ней совершенно добровольно.

— Ты ко мне? — насмешливо поинтересовался владелец квартиры.

Ангелина кивнула.

— Тогда проходи.