-26-

Никакие поцелуи и объятия, никакие грязные тарелки и лишние разговоры не набросились с утра в чужом, но до мурашек приятном доме. Слух уловил классическую мелодию (наверняка особенность музыкального вкуса Нины), раздающуюся из кухни — самое популярное помещение в однокомнатной квартире.

Глеб со своей любовью завтракал под музыку за закрытой дверью, чтобы не мешать Ангелине высыпаться. Только когда обоим пора было выходить на работу, Глеб подкрался к подруге, свернувшейся калачиком на надувном матрасе, и продиктовал на ухо ее распорядок дня. Через полчаса нужно было выключить плиту со сковородой полной курицы, выходя из квартиры, закрыть дверь только на верхний замок и приехать в поликлинику к десяти часам. Глеб надеялся, что ему удастся договориться с терапевтом, чтобы тот выписал нужную Ангелине справку. Она пропустила уже неделю работы без причины, и теперь ей пора было возвращаться в школу зарабатывать деньги.

Когда дверь за влюбленными закрылась, Ангелина тут же поднялась с матраса. Квартира находилась на два часа в ее распоряжении, и она решила исследовать дом друга.

Все в квартире было завалено вещами, начиная от книг Нины по макияжу и кулинарии, лекарствами, фантиками от шоколадных конфет и заканчивая засохшими тюльпанами, грязной одеждой, горами немытой посуды. Все ковры были свернуты и валялись посреди зала и коридора, одна из подушек мирно располагалась на кухонном стуле, а пылесос чудом оказался в ванной. Хаос внутри и снаружи всегда был визитной карточкой Глеба.

Умывшись после сна, Ангелина как бы невзначай заглянула в небольшую тумбочку возле раковины, но не нашла там никаких особых лекарств. Это было очевидно, однако Ангелина все равно умудрилась расстроиться. Наркотики все-таки спасают. И кто бы что не говорил, но без их помощи Ангелина сломалась бы уже давным-давно.

В комоде совершено случайно Ангелина наткнулась на очередную клетчатую синюю рубашку. Она еще хранила знакомый запах. Однажды они ночевали у Глеба и, собираясь утром в обратный путь, Егор надел пальто сразу на майку, позабыв о любимейшей рубашке. Так последняя и осталась валяться в другой квартире. Ангелина решила забрать находку с собой.

***

Скамейки у стены как всегда были заняты, и Ангелина по привычке протолкнулась подальше от кабинета, где от толпы осталась лишь пара человек. Старушки не могли проигнорировать новое лицо и, перебивая друг друга, завалили типичными вопросами и восклицаниями:

— У вас на какое время?

— Здесь очередь!

— К вам обращаются!

— Талончик есть?

Ангелина смотрела на всех отсутствующим взглядом и ничего не отвечала. Ситуация продолжила бы ухудшаться, психи людей обостряться, но, как в сказке, на горизонте появился Глеб в своем белом халате и начал отвечать каждой пенсионерке, переживающей из-за потенциальной несправедливости. Его темные глаза готовы были закрыться при любой возможности, а сам он не прочь был разогнать толпу и улечься на одной из скамеек вздремнуть, но все-таки Глеб мужественно пробрался к Ангелине и поделился планом.

— Зайдешь следующая, только очень быстро. Сама понимаешь, когда дело касается очереди, каждая из этих дряхлых старух превращается в юную спортсменку.

Она неохотно кивнула.

— Я Даниилу все объяснил, тебе нужно только взять справку из его рук и поставить печать в регистрации.

Очередной кивок.

Глеб скрестил руки на груди и приподнял бровь, однако это никак не повлияло на его подругу.

— Может, спасибо скажешь?

— У меня еще нет справки.

Глеб лишь фыркнул. А потом заметил в открытой сумке синюю рубашку.

— А что, кстати, произошло у вас? Вряд ли бы ты без причины заявилась ко мне ночевать.

Ангелина отлично понимала, что эта тема возникнет в разговоре, но все равно не придумала хорошие ответы.

— С Егором все хорошо. Мне только захотелось помириться с тобой.

— Что-то я не заметил этого.

— Ты же знаешь, мне сложно показывать чувства.

Из кабинета вышел пожилой мужчина, и уже начала лениво подниматься со скамейки какая-то женщина, так что допрос удалось на время приостановить. Ангелина хлопнула друга по плечу и влетела к терапевту. В кабинете было слышно, как Глебу пришлось успокаивать бешеных пенсионеров, используя все возможные аргументы в пользу скрывшейся за дверью девушки. Тем временем Ангелина упала на деревянный стул.

Лицо седого врача подсказывало, что ему не больше сорока лет, и это сбивало с толку. Хотя на самом деле это все было неважно. Главное — получить заветную бумажку и быстрее вернуться домой.

— Ангелина, да? — уточнил Даниил, поправляя очки в тонкой железной оправе и всматриваясь в глаза пациентки, словно хотел что-то в них прочитать. Какое сильное заблуждение! Попросите хоть своего лучшего друга закрыть ладонями рот с носом и брови, а потом попробуйте рассказать, что эти глаза говорят о человеке, и убедитесь, что ничего не выйдет. Глаза не зеркало души. Глаза — возможность наблюдать за летящим в бездну миром.

— Вы же понимаете всю опасность нашей операции? — Даниил подмигнул Ангелине. — Если узнают о том, что я выписал вам липовую справку, меня уволят.

— А чем это опасно для меня?

— Вас тоже уволят.

— Но я же не умру от этого.

— Вы интересная, — вставила свою реплику в эту комедию и медсестра.

— Пока моя коллега пишет этот документ, вы расскажете, почему решили, как школьница, прогулять?

— Нет.

— А вы грубая, однако.

— А вы чувствительный, и что дальше?

Даниил свел брови от такой непозволительной наглости.

— Глеб предупредил, что вы своеобразная личность.

«Треплется налево и направо, выставляя меня идиоткой. А потом еще и спасибо ему подавай».

Ангелине совершенно не хотелось поддерживать диалог, но и молчать, словно ей нечего сказать, она тоже не хотела. В общем, Ангелина забросила одну ногу на другую, взмахнула волосами и перешла в наступление:

— Если я могу отказаться отвечать на неприятные мне вопросы, то это скорее признак личности уверенной, не находите? Если вам кажется, что быть бесстрашным перед чужой глупостью означает ненормальность, то, боюсь, вам не особо повезло с этой жизнью. Впрочем, это и так видно, что жизнь у вас не ахти. Душный кабинет с облупившейся краской на стенах. Очень хорошо передает ваш внутренний мир, честное слово. Я вот смотрю на ржавую батарею и четко вижу вашу и так не особо затаившуюся гниль в душе.

— Да вы точно больная! — любимый всеми вывод.

— Неужели?

Даниил некоторое время прожигал взглядом Ангелину, а потом вдруг обратился к рыжеволосой медсестре:

— Дай-ка сюда эту справку.

— Я еще не дописала.

— Справку, — повторил терапевт и протянул руку.

Ангелина поняла, чем закончится дело, и уже встала с места.

— Подожди. Я хочу, чтобы ты видела, как я уволю тебя. Жить, конечно, и правда будешь, но уже не такой самоуверенной и невоспитанной дурой.

Раз, два, три — и справка, подтверждающая, что Ангелина была на больничном, превратилась в клочки бумаги.

— О! — лишь воскликнула медсестра.

— Всего доброго, — Даниил указал на дверь, и Ангелина без возмущений и истерик тут же исчезла.

***

Кто может рассказать, как выжить, если ты безработный и бездомный? Через пару дней с Ангелиной случится первое, а через месяц-другой и следующее. Как легко меняется жизнь, особенно когда этого не хочешь!

До Ангелины вдруг дошло, что преподавать английский в убогой школе не так уж и плохо, а старая и неуютная квартира, оплачиваемая по большей части Егором, на самом деле является прекрасным домом. И теперь ей предстояло остаться без всего этого.

По какой-то вредной привычке Ангелина загорелась желанием позвонить своей единственной настоящей подруге, но вспомнила, что телефона у нее нет, как и наверняка желания у Доминики отвлекаться от работы на очередную проблему. Интересно, чем она сейчас занимается? Будни следователей в реальности такие же, как в кино? А нашлось бы там, где работала Доминика, местечко и для Ангелины? Да хоть кофе заваривать или полы мыть, без разницы.

С этими мыслями Ангелина петляла по улицам города, не обращая никакого внимания на его расцветающую весеннюю красоту, на блестящие на свету здания и на все равно серых людей. Зато ее саму заметила Снежана. Ангелина как раз остановилась возле одного монумента, чтобы получше его рассмотреть, и психолог заметила свою одну из самых сложных клиенток. Удивившись неожиданной встрече, Снежана поспешила с улыбкой на лице к Ангелине, даже не думая о том, что ей могут быть не рады.

— Куда вы оба пропали? Давно не видела ни тебя, ни Егора. Все в порядке? В прошлый раз ты так быстро исчезла. Давай поболтаем вон там, — Снежана подхватила Ангелину под локоть и махнула головой куда-то в сторону.

Конечно же, Ангелина не собиралась оставаться рядом с этой лицемерной женщиной.

— Я очень спешу.

— Да ладно тебе, совсем недолго. У меня самой тоже пара дел есть.

— Никак не получится, — не сдавалась Ангелина.

Но психолог уже тащила свою клиентку в аллею с каштанами. Присев на лавочку, Снежана достала из маленькой сумки пакетик с цукатами и протянула своей клиентке. Ангелина проигнорировала угощение.

— Расскажи о своей жизни.

— Я не записывалась на сеанс.

— Мне интересно послушать.

— А мне неинтересно говорить.

Пакетик с отвергнутыми цукатами вернулся в сумку, а на лице Снежаны появилось ее любимое выражение, мол, я знаю тебя лучше всех на свете, доверяй мне, говори, что думаешь, и я тебе помогу. Ни разу это лицо еще не оправдало себя, но Снежане хватало только его присутствия, чтобы гордиться собой.

— Вы проверяли меня на психические расстройства. А теперь хотите доверия.

Снежана сперва растерялась от неожиданности заявления, но быстро нашла ответ:

— Чтобы помочь тебе. Болезни нужно лечить, и я бы направила тебя...

— Но я не шизофреник! — крикнула Ангелина что есть силы, а потом подскочила и уже приготовилась броситься к метро, но крепкая рука остановила порыв.

— Это тест сказал?

— Я!

Снежана отпустила Ангелину.

— Ничего страшного, это не приговор. Ты справишься, я знаю, и тем более я буду рядом.

— Ты глухая? — не выдержала Ангелина. — Я не больная, корова ты безмозглая. Засунь свой тест и себя саму куда подальше. Не приближайся ко мне больше никогда! Это наша последняя встреча, ясно?

Оскорбленная женщина, как рыбка, зашевелила губами, но не произнесла ни звука. Ангелина же собралась добить ее своими убеждениями до конца.

— Я презираю тебя и твою работу. Ты наживаешься на чужом горе и осмеливаешься внушать мне, что я ненормальная, лишь бы я задержалась подольше и выложила деньжат побольше, которых у меня вообще нет теперь. Лицемерка!

Дыхание сбилось, пульс участился, лицо покраснело, а ноги подкосились. Как бы Ангелина не хотела сейчас сбежать, ей пришлось снова сесть на лавочку, чтобы прийти в себя. Тело все начало ломить, и Ангелина проклинала себя за то, что не могла контролировать свое состояние.

Черная сумка почти загорелась от припекающего солнца, и когда Ангелина положила руку на облезлую кожу, то тут же обожглась, словно дотронулась до включенной конфорки на плите.

— Черт! Больно! — Ангелина принялась дуть на руку, чтобы как-то унять боль, только это ей не помогало.

Снежана не сразу поняла, что произошло, но на всякий случай рассмотрела руку Ангелины, а потом заглянула ей в глаза.

— Все еще употребляешь морфин? Я же говорила тебе...

— Заткнись, у меня рука горит! — Ангелина с отчаянием дула на пострадавшую ладонь.

— Ничего у тебя не горит, — раздраженно бросила женщина.

— Но мне больно! — чуть ли не захныкала Ангелина.

— Боль в твоей голове. Ты обязана обратиться в наркодиспансер. Я тебя завтра запишу, у меня там знакомые работают. И обратись к психиатру.

Ангелина хотела ответить, но ей не дали:

— Я знаю, что ты скажешь, можешь не стараться. Завтра на работу не иди, оставайся дома, я за тобой приеду, и мы отправимся лечиться. Адрес у меня есть.

Смех чуть не выскочил наружу от такого абсурдного заявления. В нем было безумно абсолютно все. Особенно Ангелине понравилась часть про отгул на работе.

— Я могу быть свободна?

— Да. До встречи.

Перед тем, как уйти, Ангелина запустила руку в приоткрытую сумку психолога и вытащила оттуда несколько ранее предложенных цукатов. Когда она проглотила последний, дрожащими губами улыбнулась и с наслаждением отвернулась.

Что же, теперь Ангелине предстояло найти новое место для ночлега, потому что домой возвращаться никак нельзя было. К Глебу больше не пойти, потому что он начнет трястись из-за Егора и еще вдруг выяснит, что того вообще в живых нет. Знакомые, чьи адреса ей были известны, на этом заканчивались, а позвонить кому-то она не могла.

Все шло к тому, что жизнь бездомного должна была начаться уже в этот день.