Глава 1. Эмили

Два года назад

« — Сандра, — он вздохнул сквозь зубы. — Ненавижу все эти сопливые признания. Чёрта с два, если мне ещё раз придётся произнести это вслух. Но ты дорога мне.

Девушка опечаленно взглянула на него, словно опасаясь того, что её жизнь вновь разобьётся на «до» и «после». Слёзы небрежно скатывались по юным щекам, забирая с собой раненные обиды.

— Ты любишь меня? — Стивен давно знал ответ на этот вопрос, но всё равно почему-то задал его.

— Больше, чем кого-либо, — прервав длительное молчание сказала Сандра.

— Значит, ещё не всё потеряно. Мы можем стать лучшими версиями самих себя, чтобы попробовать заново построить своё счастье. Или навсегда остаться друг для друга воспоминанием, бродящим в поисках таких же копий.

Парень протянул свою ладонь, оттягивая момент отчаяния вместе с предвкушением чего-то светлого в его жизни...»

Лучи солнца настойчиво пробирались сквозь прикрытое окно, щекоча веки глаз, напрочь отказывающихся раскрываться хотя бы наполовину. Тело болезненно ныло, моля хотя бы об одном движении, чтобы разомкнутся в неудобной позе. Корешок книги оставил небольшой след на лице после того, как я уснула посреди глубокой ночи. Обычный день, когда я вновь пожертвовала своим сном ради прочтения ещё одного романа. Наверное, в «Книжном доме Джуди», не осталось и доли произведений, которые я не знала бы наизусть.

Скинув с себя вязанный плед и слегка зажмурившись от яркого света, я огляделась по сторонам. Деревянные полки были полностью заставлены выдуманными историями, ожидающими рассказа своей истории. Большие рванные коробки продолжали одиноко стоять по углам, и пылиться вместе со старыми учебниками и атласами. Казалось, весь этот запах типографской краски в воздухе перевешивал аромат свежей и первой осенней листвы, что просачивался с улицы.

Между стеллажами промелькнул силуэт мужчины, направляющийся в мою сторону. Неохотно поднялась на локтях, взлохматив и без того запутавшиеся волосы.

— "Сон – хорошо, а книги лучше", — произнёс с улыбкой на лице Мистер Сэлмон, подойдя ближе и присев на стул рядом. — Ты так крепко уснула, что мне не хватило наглости отправить тебя домой. Впрочем, как и всегда. Тебе стоит высыпаться, всё-таки растущий организм, все дела.

Его морщинистое старческое лицо излучало теплоту, которую просто невозможно было не почувствовать. Очки на переносице немного свисали, от чего я потянулась, чтобы поправить их. Седые волосы не доставали и до середины лба, не прикрывая черные, как смола, добрые глаза.

— Мне уже неловко, от того, что я опять осталась здесь до утра, — проронила шёпотом.

— Если бы тебе было неловко, ты бы не оставалась у меня так часто, особенно по выходным, — мужчина разразился смехом, похлопав меня по плечу. — Я всегда рад тебе, так что прекрати говорить глупости. Мой дом — твой дом.

Мистер Сэлмон был добрейшей души человек, который практически всю свою жизнь посвятил художественным произведениям. Его точно можно назвать заядлым книжным червем. Он настолько проникся чтением, что порой начинал общаться с посетителями репликами из книг. Одним словом, ходячая энциклопедия в мире литературы. Я познакомилась с ним несколько лет назад, когда только переехала в Уайт-Плейнс — небольшой город на севере Нью-Йорка, расположенный в округе Вестчестер.

— Кажется, тебе стоит поторопиться. Часы не любят ждать.

Его голос слегка выбил из меня поток мыслей, нервно скачущий от недосыпа. Вместе с ним тут же раздался мелодичный звук музыки ветра, подвешенной около самого входа в здание. В дверях показался парень с небольшой стопкой книг в руках. Я часто видела его здесь, особенно по вечерам среды и пятницы. Он всегда садился за один и тот же столик в самом дальнем углу. В то время, как я выбирала точно такое же место в ряду, только на другом конце у окна. Между нами обычно стоял массивный стеллаж с небольшим просветом посередине, где пустовала большая часть произведений. Порой, я наблюдала за ним сквозь эту небольшую преграду, которую, как мне казалось, можно было преодолеть. Не знаю почему, но в его задумчивых глазах постоянно читалась безнадёжность, граничащая с умиротворённостью. Карандаш, приросший к его руке, без остановки всё время что-то прорисовывал, а разбросанные по поверхности литературные сборники, медленно дожидались своего часа.

Я знала его несколько недель, но почему-то именно сейчас, солнечный свет как-то по-особенному падал на его кудрявые медные волосы, развивающиеся в творческом беспорядке. Мышцы едва выглядывали из-под белой рубашки, привлекая своим рельефом. Верхняя пуговица на ключицах была расстёгнута. Черные брюки в пол заметно контрастировали с его внешностью.

Сосредоточиться на чём-то другом совсем не получалось, особенно, когда всё внимание моментально переключилось на незнакомца. Наверное, я настолько заметно разглядывала его, что спустя какое-то время, он всё-таки посмотрел в мою сторону. Для полного разоблачения не хватало ещё смущённо отвести взгляд, что я в итоге и сделала.

— Ты сегодня рановато, друг мой, — тепло поприветствовал его мужчина. — Проходи, не стесняйся. Я как раз собирался подготовить для тебя книги, которые мне доставили вчера около полудня.

Мистер Сэлмон направился в сторону склада. Расставив всё обратно на нужные полки, парень последовал за ним.

Любопытство взяло вверх, когда я осталась в гордом одиночестве наедине с загадочными рукописями, ни раз покидавшими свои законные места. Незамедлительно зашагала в сторону стеллажа. Отсеки в небольшой произвольной библиотеке, находящейся в магазине, обычно делились в соответствии с жанровыми категориями.

Я остановилась перед третьей полкой сверху с надписью «Классика», где чуть левее были собраны самые известные романы разных эпох. Пару корешков книг выделялись больше всего. Видимо, их в спешке забыли сравнять с остальными. Встав на носочки, я попыталась дотянутся до выбранной книги, но в самый неподходящий момент она соскользнула из моей хватки. «Великий Гэтсби» бесцеремонно рухнул с грохотом на пол. Персонажи с потёртой голубой обложки искоса посмотрели на меня. Сгорая от своей же неуклюжести и образовавшегося шума в глухой тишине, я потянулась к низу, немного согнувшись в коленях.

Край юбки случайно зацепился за выступающий железный гвоздь. Почувствовав, что ягодицы наполовину оголились, я страдальчески заныла. Попытки быстро поправить её не увенчались успехом. Рука предательски тряслась, пока в один момент, я не ощутила, что кто-то вплотную прижался ко мне и опустился со спины на мои бёдра, сглаживая и выпрямляя юбку. Я замерла, оставив свои попытки на раскрасневшееся от неловкости лицо. В горле образовался небольшой ком.

— Не переживай, я ничего не видел. В следующий раз просто будь осторожнее, — проговорил голос позади меня с несвойственной хрипотой.

Набравшись смелости, я всё же обернулась вокруг своей оси. В мгновение взгляд встретился с тем самым парнем, не так давно переступившим порог «Книжного дома Джуди». Выразительные глаза небесного цвета пристально смотрели сквозь мою душу, заставляя сердце бешено биться в груди. Глаза. Казалось, что они улыбались, скрывая за собой некую нежность. Щёки в мгновение покрылись краской. Видимо, парень заметил, что смутил меня, от чего в ответ только неоднозначно ухмыльнулся. Появившиеся ямочки около уголка рта задержались не более чем на пару секунд, пока солнце не остановилось на его веснушках, рассыпанных по всему лицу. Заострённые скулы придавали небольшую грубость его чертам. От него пахло пряной корицей, с перебивающим запахом засохшей краски.

Чем дольше я смотрела на парня, тем лучше замечала бурю, с примесью чего-то более тонкого и чувственного. Вряд ли, он был открытой книгой, которую можно было прочесть и понять с первых же строк.

Стоило ему помочь мне подняться, выпрямившись в свой полный рост в метр девяносто, рядом с ним я казалась ужасно маленькой. Наверное, едва доходила до его широких плеч.

— Неплохой выбор, — подметил он, разглядев название белыми печатными буквами, после чего протянул мне «Великого Гэтсби». — Видимо, ещё не всё потеряно, раз люди до сих пор читают подобное, — выждав небольшую паузу, он представился. — Стенли Фриджерс.

— Эмили Диннер.

— Ты мне уже нравишься, Эмили.

Последние слова прошли мимо меня, словно гул, застрявший в непроглядном пространстве, не желающий выбраться наружу. В ответ я лишь крепче прижала книгу к груди. Приятная эйфория спустилась к животу, словно электрический ток, поражающий очередную волну напряжения в его присутствии.

Последний раз окинув меня с ног до головы, он растворился за пределами выдуманного мира, только воплотившегося в реальность. Неподвижно стояла, провожая его своим взглядом.

— «Влюбленный мужчина представляет из себя жалкое зрелище», — проговорил мистер Сэлмон, когда подошёл ко мне ближе. Его слова меня позабавили. — На самом деле, он хороший парень. Может быть, когда-нибудь ты поймёшь это.

***

Ранний Уайт-Плейнс напоминал безжизненный городок. Маленькие улицы, где располагались таунхаусы, обычно сужались вдвое при каждом втором повороте. Участки домов были с идеально выбритыми газонами и обязательно схожими фасадами по соседству. Повсюду стояли деревья с горящими осенними листьями. Они напоминали высокий лабиринт их живой изгороди.

Родители. Именно они спонтанно приняли решение променять городскую быстротечность на умиротворённый пригородный уголок. Наверное, так поступают все творческие люди, которые либо совсем перегорели от обыденности и рутины, либо завершили свою карьеру. Бесконечный темп жизни становится невыносимым, и они начинают искать что-то более стабильное.

Мой отец — бывший рок-музыкант, которого можно было прировнять к одному из сторонников старого движения хиппи: длинные волосы, рванные джинсы, кеды, растянутые свитера. И музыка. Подростком, он напоминал Курта Кобейна в молодости. Основав свою собственную музыкальную группу, отец выступал в переулках и на школьных концертах. На одном из таких благотворительных вечеров, организованных в честь Рождества, проходил кастинг на место фотографа для будущего выпускного альбома. В числе первых кандидатов стояло имя Моники. Мама считала снимки застывшими навсегда моментами, способными отразиться в памяти в виде киноплёнки. Ей нравилось быть частью чьей-то истории, которую она могла запечатлеть. Она была собственницей, способной идти напролом ради своей цели и прижать к углу даже самого настоящего наглого засранца, каким и оказался Кайл.

Несмотря на то, что они были людьми творческих профессий, а как это обычно бывает, это только усугубляет дальнейшие отношения, всё было крайне наоборот. Они дополняли друг друга. Никак иначе.

Не сказать, что я была в восторге от переезда, но с течением времени я полюбила это место. Мне нравилось по утрам вдыхать аромат кофе, доносящийся из соседнего дома, где располагался небольшой ресторанчик, наблюдать за толпами людей, вечно куда-то спешащих, смотреть в отражение небоскрёбов большого яблока. Уайт-Плейнс был полной противоположностью шумного мегаполиса, однако, в нём я чувствовала себя в безопасности. Я прожила здесь не так много времени, но очень прониклась этим городом.

Книжная лавка располагалась в двух кварталах от моего дома, поэтому пришлось устроить себе небольшую пробежку перед первым учебным днём.

Последний год перед выпускным. После моего увлечения чтением, я сразу поняла, что хочу поступить в Нью-Йоркский Университет на бакалавра искусств в области сравнительной литературы. Возможно, где-то в глубине души я мечтала стать известной писательницей, ищущей преданных читателей, или журналистом, путешествующим по миру, редактором в крупной компании. Два года, которые ждали меня впереди, неспешно приближались с каждым днём.

Стоило мне переступить порог дома, как с кухни уже доносились родные голоса родителей. Я пересекла кафельный пол и, скинув с себя кожаную куртку, прошла через гостиную. Мама, как всегда стояла за плитой в своём уютном фартуке с ромашками. Папа во всю с утра пытался работать и варить кофе одновременно, но в самый нужный момент ему позвонил коллега. Не уследив за своими обязанностями, только что приготовленный горячий напиток, безжалостно выбежал, заливая жидкостью всю поверхность плиты. Мама в ужасе принялась убирать следы преступления и совсем слегка бурчала на папу, пока тот во всю извинялся и целовал её в лоб. Они не сразу заметили меня.

— Доброе утро, — проговорила влюблённой паре, укутывая каждого из них в объятия.

— Кажется, мы уже стали забывать, как выглядит наша дочь, — подметил глава семьи, точно вглядываясь в меня.

— Не стоит преувеличивать и тем более драматизировать, — проговорила я, приподняв руку ко лбу.

— Моника, у нас большие проблемы. У нашей дочери совершенно отсутствует подача актрисы. Она явно вся в тебя.

Лёгкий смешок не задумываясь вырвался, но я постаралась подавить его. Папа любил подшучивать и подкалывать маму, но чаще всего его шутки понимала только я. Даже сейчас, он осторожно взглянул в её сторону, боясь схлопотать лишнего. На удивление, сейчас и ей едва удалось сдержать смех.

Ненадолго.

— Эмили, тебе стоит чаще общаться, выходить за пределы своего собственного выдуманного мира. К сожалению, в нём нельзя существовать, — мама обеспокоенно взглянула в мою сторону.

— Именно это меня и разочаровывает, — ответила я, но заметив непонимание в глазах, добавила, — Но я постараюсь.

Она была права. Мне нужно было думать о своём будущем, а не витать в облаках, или думать о том парне. Чертовски привлекательном парне.

Отказавшись от завтрака, я направилась в душ, чтобы немного привести себя в более подобающий вид.

Капли воды приятно обжигали кожу. Тёплая струя пронизывала всё тело от корней волос до кончиков пальцев. Раздумья постепенно сводились только к одному

— Стенли... — прошептала в пустоту более отчётливо, с предельной сладостью на губах.

«Не стоит так бурно реагировать на первого попавшегося незнакомца».

Локоны небрежно спадали на плечи, немного задевая область груди. Времени не хватало и просто подвести глаза, поэтому в спешке я просто подкрасила слегка глаза. Сейчас, вчерашняя юбка уже не казалась такой помятой. Пришлось принять отчаянное решение только сменить футболку на вязанный свитер кофейного оттенка, дополнив образ классическими чёрными мартинсами.

Я выбежала из дома сломя голову, как неподалёку увидела подъезжающий к остановке школьный автобус. В такие моменты я понимала, что всё-таки было бы неплохо обзавестись своим автомобилем. За всю поездку несколько раз прокляла этот трясущийся кусок железа, что то и дело трясся чуть ли не об каждый задевавший камень. Наверняка от причёски уже ничего не осталось.

Старая вывеска Средней школы Уайт-Плейнс отдалённо промелькнула перед глазами. Морозный воздух заставлял прильнуть ладоням к губам, чтобы согреть их.

Я быстро прошла в здание, всё ещё нервно поглядывая на настенные часы перед самым входом. Сотни подростков толпились около кабинетов, создавая ощущение, что здесь собрались люди чуть ли не со всей окраины города. Мне с трудом удалось разглядеть Хизер, одиноко стоящую у шкафчиков-локеров приторного красного цвета. Розовые пряди постепенно появлялись в поле моего зрения. Подруга бесстрастно надувала из жвачки пузыри в цвет своих волос. Джинсовый черный сарафан, облегающий и подчёркивающий её фигуристое тело, светлая водолазка и ботфорты на массивной подошве. Лаконично, выдержанно и со вкусом. Всё, как она любит.

— Кажется, ты перепутала показ мод.

— Сочту это за комплимент, — сказала, улыбаясь подруга, пробегая по мне своими карими глазами сверху вниз.

Больше всего времени Хизер проводила за выбором одежды. Она постоянно твердила мне: "Имидж - первое, на что обращает внимание собеседник, соответствуй своему образу жизни". Одна из тех девчонок, которые предпочитают обыденной скучной жизни шоппинг. И актёрское мастерство. Её слабость и страсть — постановки в школьных мюзиклах.

Мы были с ней противоположностью, как Мэг и Элизабет Марч из «Маленьких женщин».

— Взгляни на тех ребят, — она вызывающе уставилась в их сторону. — Это всё что осталось, пока я дожидалась тебя.

Посторонние взгляды не заставили себя долго ждать. Парни оценивающе и жадно бегали по телу подруги, как стадо голодных животных. В ответ она лишь соблазнительно провела языком по губам. Надо было видеть их вскинутые брови и неподдельную заинтересованность.

— Эй, красотка, — вскоре выкрикнул один из самых главных качков. — Мой дружок не прочь с тобой познакомиться.

— Боюсь, ты, и уж тем более он, меня не потянете, — Хизер безнадёжно закатила глаза. — И на что они только надеются?

— На секс без чувств и обязательств, — жестоко подметила я, пожав плечами. — Надеюсь, в следующий раз, тебе повезёт больше.

Оставив возбуждённых парней ни с чем наедине друг с другом, мы вместе направились на первый урок истории к миссис Делии.

Почти всю лекцию я просидела, уткнувшись в окно, разглядывая пёстрый пейзаж, и мимолётно улавливая слова подруги.

— Ты здесь? — Хизер проделала пару щелчков около моего лица. — Кто на этот раз? Мистер Дарси, Ретт...как его? Батлер!

— На этот раз всё гораздо серьёзнее.

Она ужаснулась.

— Хитклифф?

Я оставила её без ответа, собирая по фрагментам силуэт Стенли. Парень действительно был похож на героя книжного романа, спустившегося со страниц, сумевшего так просто завладеть хрупким и чутким сердцем.

Стоило отвлечься от навязчивых мыслей, но я только разгорячила свою одержимость. Достала из сумки ту самую потрёпанную книгу, что вежливо одолжила утром у своего нового знакомого. Пролистнув несколько глав, я заметила вкладной лист. Наверняка стоило оставить его нетронутым, чтобы потом вернуть владельцу. Определённо стоило.

Шелест страницы нарушил собственный запрет и медленно приземлился на противоположную сторону. Передо мной лежали наброски портрета девушки со светлыми короткими волосами, красоту которой не тронуло время. Я сразу узнала её. Это была Дейзи с аккуратными и правильными чертами лица. Незамысловатый набросок с небрежными, но плавными линиями. Не хватало красок, чтобы простой эскиз превратился в полноценную картину.