Глава 2.

  После церемонии все двинулись в местный элитный ресторан «Полярная ночь». Как это обычно бывает, нескончаемой вереницей машин, сигналя и крича как оглашенные. Чтобы все, от неба до земли знали, что сегодня праздник. Праздник, который для Кристины был сравним с похоронами.

Ехать туда было достаточно далеко. А в связи с огромным количеством людей и пробками, процессия добралась до назначенного места лишь к вечеру.

Потом последовало все то, что бывает на любой свадьбе. Несуразные традиции, по типу кто откусит самый большой кусок каравая. Идиотские конкурсы, у адекватных людей не вызывающие ничего кроме стыда. Необъятный стол, ломящийся от изобилия блюд. Здесь было и несколько видов салатов, и различные фрукты, и свиной шашлык, и запеченные в духовке ребрышки. И конечно же, море самого разного алкоголя. Куда ж без него! Кто-то всерьез считает, что все эти дальние родственники, которых Кристина видела от силы раз в жизни, приехали поздравить ее со свадьбой, пожелать счастливого замужества? Нажраться на халяву – вот все, что им было нужно.

И насколько же сильно ее раздражало то, как рьяно они все пытались сделать вид, что это совершенно не так. Что они искренне ею интересуются. Девушку тошнило от их абсолютно одинаковых клишированных пожеланий и тостов. «Счастья, любви, процветания». «Здоровья, чтобы детишек было много...». Да кого они пытаются обмануть? Все это – пыль в глаза, и не более. Лицемерные кретины!

Кристина сидела в самом конце стола, прямо по центру, как бы подчеркивая, в честь кого сегодняшнее празднество. Рядом с ней устроился Омар. Вид у него, впрочем, как и всегда, был хмурый. Он совсем не уделял своей жене внимание, за весь вечер даже ни разу с ней не заговорил. Он либо подсаживался к кому-нибудь из своих знакомых, либо время от времени выходил на перекур на улицу.

Но Кристине так даже было легче. Разговаривать с кем-то – последнее, что ей сейчас хотелось делать.

Играла громкая энергичная музыка. Большая часть гостей танцевала в самом центре зала. Как же это несправедливо. Они смеются, радуются, веселятся от души. Как за тоненькие ниточки, хватаются за удовольствие и наслаждение, в то время как Кристине хочется умереть. Она чувствовала, как что-то необъяснимое, что-то темное и глубокое накрывало ее с головой, поглощало, жадно выпивало из нее все силы, как сумерки выпивают остатки дня. Вместе с этим, словно тошнота, подступало к горлу ощущение пустоты, безнадежности. Ощущение краха.

На безымянном пальце правой руки теперь сверкало золотое колечко. Что оно символизирует? Любовь, верность, доверие людей, вступивших в брак? Для Кристины, это лишь зримое напоминает того, что отныне она связана, полностью ограничена в своих действиях и поступках. Больше ее голос, ее мнение не имеет никакого значения. Теперь все решает муж. Теперь он распоряжается ее жизнью.

Девушка подняла голову. Она устремила взгляд на танцпол и среди всех танцующих заметила виновника сегодняшнего события. Того, на ком лежит тяжкое бремя детоубийства. Того, кто подарил ей жизнь и с такой же легкостью ее отнял.

Своего отца.

Герман – отец девушки, был высоким худощавым мужчиной, с блестящей на голове лысиной и острыми, как лезвия, чертами лица. На нем красовался вилюровый фрак с галстуком-бабочкой. В совокупности со своей жутковатой внешностью и особенностями костюма, он выглядел как Граф Дракула из старых пленочных фильмов про вампиров.

Злоба тугой петлей сдавила Кристине горло. Она не чувствовала к нему ничего, кроме искренней ненависти, отравляющей ее словно яд. Она ненавидела его настолько, насколько вообще можно ненавидеть. Он лишил ее всего, забрал последнее и воспользовался ею, как бесчувственной куклой. Он не заслужил это право, быть сегодня воплощением счастья и хорошего настроения. Он совершил зверское преступление, за которое никогда не понесет наказания. Его руки в крови, но мужчина продолжает, невзирая ни на что, радоваться жизни.

Неожиданно, отделившись от общей толпы, виляя между людьми, Герман направился в сторону дочери.

- Что с тобой? – возмутился он, остановившись в нескольких шагах от Кристины.

- Что со мной? – передразнивала девушка.

– Разве ты не должна веселиться?

- А где ты видел, чтоб рабы веселились перед тем, как их берут в плен?

Герман, мягко говоря, был слегка озадачен такой наглой дерзостью.

- Вообще-то, ты вышла замуж.

- Сделала то, чего никогда не хотела. Ах, ну да, чего это я распинаюсь. Для тебя, все это – не более, чем деловая сделка. Ведь в твоем понимании, люди – всего лишь вещи, которые можно выгодно продать. Плевать ты хотел на их мнение.

- Что ты несешь?

Германа перекосило от гнева. Он мертвой хваткой вцепился в руку дочери.

- Отпусти! – крикнула она.

- А ты не трепи языком.

- Ахахах, боишься, что все узнают о твоем дрянном поступке?

- Замолчи, я сказал!

Герман грубо вытолкнул ее изо стола и потащил прочь, за пределы банкетного зала. Кристина не стала вырываться, так как не успела ничего понять и позволила отцу себя увести. Герман выбежал из зала и, они оба оказались в длинном коридоре. Мужчина влетел в первую попавшуюся дверь.

Это была маленькая тесная коморка. Что-то вроде подсобного помещения.

- Перестань меня позорить! – крикнул Герман, толкнув дочь к стене.

Его лицо покраснело от злости.

-Да неужели? Хочешь сказать, тебе больше нечего стыдится?

- Даже если у тебя нет настроения, ты обязана убедить окружающих, что это не так.

- Я не хочу улыбаться, когда у меня в голове мысли о суициде, - нервы Кристины начинали сдавать.

- Прошу тебя, успокойся.

Отец попытался сменить гнев на милость. Он набрал в легкие побольше воздуха и медленно опустил руки, успокаиваясь.

- Послушай, - Герман положил ладони на плечи девушки. – Сегодня трудный день, я понимаю. Но уверяю, все будет хорошо...

- Ничего не будет хорошо, папа! Ничего! – Кристина ходила по краю, находясь всего в шаге от того, чтобы свалиться в пропасть отчаянья.

Мужчина сделал глубокий вдох. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие.

- Запомни, сегодня лучший день в твоей жизни. Ты должна быть счастлива, должна благодарить судьбу.

Кристина смотрела на отца как на прокаженного. Она еле нашла в себе силы говорить.

- Хочешь сказать, что твой омерзительный поступок, это распоряжение судьбы? Ты ведь продал меня как скот.

- Нет! – заорал Герман, ударив кулаком в стену, прямо над головой дочери. Девушка испуганно задрожала. – Ты же знаешь, у меня не было выбора. Еще давно, когда ты только родилась, я задолжал деньги очень плохим людям. Они угрожали мне расправой. Омар тогда буквально спас мне жизнь, но долг я так и не вернул. Мне пришлось залечь на дно, я был уверен, что он меня не найдет. Но я его недооценил. Спустя много лет, мы встретились. Помнишь, он тогда приехал к нам в гости. Он поставил мне условия. Пообещал, что простит старый долг, если я выдам тебя за него замуж.

- И что же? – с сарказмом произнесла Кристина. – Эта история должна меня растрогать? Я должна проникнутся к тебе сожалением? Да даже в тот момент ты думал только о себе! Как спасти свою никчемную, ничего не стоящую, жизнь!

- Прекрати! Не тебе обо мне судить. Я всегда все делал ради тебя. Я о тебе заботился.

- Ты?

Кристина нервно усмехнулась. Она задыхалась от возмущения. Обида, словно древнее зло, пробудилось внутри нее и стремительно вырывалось наружу.

- Ты никогда ко мне не прислушивался. Помнишь, в третьем классе мне нравилось рисовать, и я попросила, чтобы ты отдал меня в художественную школу. На что ты мне ответил: «Нам это не по карману, у нас нет денег». Зато через пару дней они каким-то невообразимым способом вдруг появились, ветром, наверное, надуло, и ты в тот же день купил себе новую машину. А что насчет того, когда я упала с лестницы и сломала себе ногу? Ты даже ни разу не приехал в больницу меня навестить. И после этого, ты утверждаешь, что думал и заботился обо мне? Я некому бы не пожелала такого отца!

Герман изумленно вскинул брови. Хоть ему это и с трудом удавалось, он сдерживал порывы агрессии.

Неожиданно послышались шаги. Отец и дочка обернулись. В следующие мгновение раздался щелчок и дверь в подсобку открылась. В проходе застыл женский силуэт.

- Ах, вот вы где!

Это оказалась Лена, Кристинина мать.

- Что у вас тут произошло? – обеспокоенно поинтересовалась она. – Я вас потеряла.

- Все нормально, сейчас придем, - Герман отмахнулся от нее как от надоедливой мухи. – Омар хороший мужик, - теперь он снова обращался к дочери. – Он из обеспеченной семьи. Ты бы видела его шикарный особняк! Будешь жить как в сказке.

- Или как в красивой тюрьме. Я не хочу пойти по стопам матери. Обесценить себя, похоронить свою честь и достоинство. Поклонятся мужчине, словно он какое-то Божество, ублажать и выполнять все его прихоти, боятся лишний раз что-то не то сказать или как-то неправильно посмотреть... Я не собираюсь быть его безликой служанкой.

- Кристина! - возмутилась Лена. – Ты не имеешь права так обо мне говорить.

- Правда бывает жестокой. Вы слишком долго затыкали мне рот, больше я молчать не собираюсь. Я устала от лжи!

Лена отступила.

Кристина посмотрела Герману прямо в глаза. Сейчас мужчина был абсолютно спокоен. Он принял позицию принципиального психиатра, ожидающего момент, когда у пациента закончится припадок.

- Ты никак не можешь понять, папа... - Кристина еле сдерживала слезы. – Не важно, плохой Омар мужик или хороший. Сам факт того, что ты как вещь, променял меня на пачку зеленой бумаги, омерзителен! Одиннадцать лет! Одиннадцать гребанных лет, я усердно училась, была лучшей ученицей в классе, и ради чего? Ради того, чтобы ты отдал меня в руки к чудовищу в обмен на свою шкуру? Я на отлично сдала химию и биологию. Хотела поступить в медицинский универ. У меня ведь были все шансы. Я могла бы стать хирургом. Но ты в пух и прах разорвал все мои надежды и мечты, разбил их вдребезги...

Голос девушки оборвался. Герман был совершенно равнодушен к ее словам. Он стоял, как ни в чем небывало, стоял и смотрел сквозь нее. Даже сейчас ему было плевать. Он получил то, что хотел, а на остальное ему попросту все равно.

Кристине хотелось взвыть.

- Господи, какие же вы аморальные мрази! – девушка закрыла лицо ладонями. Нет. Она не может зарыдать, не может показать свою слабость. Только не сейчас. – Боже, а ведь мне всего восемнадцать. Я еще совсем ребенок, совсем ребенок.

- Детство кончилась, Кристина. Пора бы тебе уже повзрослеть, - в пол голоса сказал Герман.

- Иди, твой муж попросил тебя позвать, – на лице матери также не дрогнул ни один мускул.

Спустя какое-то время, девушка успокоилась. Так или иначе, истериками ничего не изменишь. Сжав руки в кулаки, Кристина гордо подняла голову и расправила плечи. Она величавым шагом направилась к выходу из подсобки. На полпути девушка остановилась, словно забыла сделать что-то очень важное. Она наклонилась к Герману и прошептала ему прямо в ухо:

- Он купил, а ты продал. Я ненавижу вас обоих. Будьте же прокляты!