БУЛОЧКИ

НОЧНОЙ ЗВОНОК

Маргарита позвонила за полночь.— Учти, — сказала она. — От того, как ты встретишь своего друга, зависит многое. — Мне показалось, она всхлипнула. — Пойми. Твой друг находился в тяжелых условиях. Пока мы здесь наслаждались свободой, — она произнесла это слово с нажимом, выделила его, — он там, в одиночестве...— В одиночке, — не слишком уклюже пошутил я. Впрочем, мне было невесело.Наверно, Маргарита поморщилась. Во всяком случае долгой паузой осудила мою бестактность. Но потом, видимо, справилась с собой и как ни в чем не бывало продолжила:— С годами, ты знаешь, друзей не прибавляется. Настоящих друзей. — Она опять напирала интонацией, что раньше ей было несвойственно. — С каждым может случиться. Ну и подумаешь: отбыл срок...— Он увел у меня жену... — начал я. Она ответила легким звенящим голосом:— Никто меня не уводил. Я сама ушла. Послушай, если моя просьба для тебя что-то значит... Надо поехать в аэропорт и встретить его.

ТАК ГОВОРИЛ МАРКОФЬЕВ

К мысли о написании Учебника Жизни я пришел не сразу. Первоначальный замысел был — создать житие мудреца и пророка, теоретика и практика, величайшего знатока человеческой природы, всех ее слабостей и вершин мятежного духа, героя нашего и, подозреваю, всех последующих времен и народов, гениальнейшего философа, чье имя не может не быть и должно быть увековечено в веках... Маркофьев... Это о нем, скромнейшем из скромнейших, простом и доступном, и в то же время таком удивительно сложном, возвышенном, дерзком, — в связи с его большой личной занятостью и невозможностью непосредственно поведать историю собственной жизни — слагаю я песнь песней, труд, основанный на известных всем фактах и дополненный моими сугубо индивидуальными свидетельствами и наблюдениями. Кому как не мне, ближайшему сподвижнику и соучастнику и самых громких его побед и свершений, и самых первых, робких еще шагов к головокружительному успеху — взять на себя смелость и почетную обязанность, выполнить славную миссию и поведать миру, обрисовать, пусть грубыми, пусть пока еще приблизительными штрихами светлый образ этой глыбы, скалы, камня, на котором, как знать, быть может, будет построена, будет зиждиться вся грядущая цивилизация.— Кто придумал, что человек непременно должен посадить дерево, построить дом и вырастить ребенка? — часто вопрошал Маркофьев. И, оглушительно хохоча, отвечал: — Лично я, когда получил дачный участок, срубил больше двадцати деревьев. И спалил стоявший там дом...Про детей он рассуждал с присущей ему всегдашней ласковой доброй улыбкой:— В любой ситуации надо делать ставки. Чем больше ставок — тем больше шанс выиграть. Чем больше наплодил, рассеял по свету отпрысков, тем больше надежд, что слава твоей фамилии, твоего рода умножится в веках! Да разве так уж трудно — наплодить их побольше? Каких особых усилий это требует?И еще он говорил:— Не врать? Совсем не врать? Какая кошмарная жизнь тогда наступит! Это значит: заставить сложнейший механизм бытия работать без смазки. Очень скоро рычаги и шестеренки раскалятся докрасна и придут в полнейшую негодность. Вместе с враньем исчезнет красивый флер, которым окутана наша жизнь, исчезнет маскировка истинных мотивов наших поступков. Попробуй, обнажи, оставь голым каркас человеческих интересов... Сойдешь с ума! Мужчина вместо ухаживаний будет сразу тянуть женщину в койку, партнер сразу, без предварительных переговоров, будет хватать своего компаньона за горло... Уже из приведенных суждений ясно, почему именно Маркофьева, светоча и кумира, ученого и художника, мужа многих жен и отца многих детей, я решился поставить в центр своего повествования.Ибо не только сказанное, но даже и не произнесенное этим удивительным человеком, каждый его жест, улыбка, движение губ, глаз, бровей исполнено глубокого смысла и имеет непреходящее значение уже сегодня, а со временем, я уверен, обретет еще большую ценность. Будет представлять поистине неисчерпаемый кладезь мудрости для тех, кто возьмется изучать наследие этого колосса, гиганта, чьи масштабы возможно осознать лишь с точки зрения вечности. В том, что такие исследования воспоследуют — не приходится сомневаться. Ибо теория, созданная и выстраданная Маркофьевым, — есть опыт, накопленный историей всего человечества, есть альфа и омега сущего, есть квинтэссенция успеха любой, даже самой незадавшейся поначалу судьбы.Итак,КАК ПРЕУСПЕТЬ В ЖИЗНИ, ОСТАВИВ ВСЕХ ДАЛЕКО ПОЗАДИ?

РАННИЕ ГОДЫ (начало биографии)

Судьба, конечно же, не случайно свела нас в детском возрасте. У судьбы, нет сомнения, был свой заранее начертанный рисунок развития событий. Был свой план. Летописец (то есть я) должен был как можно раньше повстречать героя своих будущих сказаний.Мы познакомились в школе, точнее — в школьном буфете, куда нас, первоклашек, привели на завтрак во время длинной перемены. Мы оказались рядом за столом, ближнем к окну раздачи. Именно на наш стол улыбчивая толстая буфетчица в грязном белом халате ставила подносы с румяными сдобными булочками и просила передать их дальше, на другие столы. Я заметил: пока мы передавали подносы, мой розовощекий сосед успел слопать три булочки вместо одной, положенной каждому. В результате ученикам, сидевшим за последним столом, булочек не хватило. Они подняли шум.Буфетчица очень огорчилась.— Я отдала все, — уверяла она.Я внимательно посмотрел на своего соседа. С отсутствующим видом он разглядывал ногти на своих пухленьких пальчиках.На следующий день ситуация повторилась. Я опять наблюдал, как этот мальчик уписывает одну булку за другой.— Как же можно? — спросил я.Он глянул на меня мельком и засмеялся счастливым заливистым смехом.

ЗАБЕГАЯ ВПЕРЕД

Он и потом, в последующие годы, с одинаковым аппетитом уплетал и сдобные булочки, и рагу из зайца, и салат с крабами, и осетрину фри, и мясо в красном соусе, запивая все это вином, водкой и минералкой. Трапезы любил закатывать с размахом. Устраивал настоящие пиры. Мой тесть (пока я был женат), ставя Маркофьева мне в пример, говорил:— Посмотри, как он ест. Значит, так же и работает. Тесть был дурак. ВСЕ ДУРАКИ ПОЛЬЗУЮТСЯ РАСХОЖЕЙ МУДРОСТЬЮ, ИБО СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ НЕ ИМЕЮТ. Тесть был дурак. Но я-то был дурак вдвойне, круглый дурак, потому что слушал, кивал и думал: доля истины в подобных суждениях все же есть...

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЮ

Кто придумывает пословицы и поговорки? И почему надо этой чужой, заемной мудрости доверять? Жить надо своим умом! Даже если он куцый. ТО, ЧТО КАЖЕТСЯ ПРАВИЛЬНЫМ ВАМ, — ТО И ЕСТЬ ИСТИНА И ЗАКОН, которым следует руководствоваться. А чужое мнение для вас — не указ.Вам нравится заявление: «Завтрак съешь сам, ужин отдай врагу»?— Какому врагу? С какой стати я должен кому-то что-то отдавать? — веселился Маркофьев. — Никогда. Никому. Ничего.— Надо совершенствовать, модернизироать пословицы и поговорки, — твердил Маркофьев. — Приводить их в соответствие с новыми знаниями и открытиями. Так, пословицу «Из двух спорящих один дурак, а другой — подлец», сегодня правильно было бы осмысливать иначе: «Из двух спорящих — оба дураки и оба подлецы». Говори именно так — и не ошибешься, — советовал он мне.Для Маркофьева не было непререкаемых истин и авторитетов.— «Тише едешь — дальше будешь»... От того места, куда едешь! — восклицал он.Или, бывало, рассуждал:— НЕ ПЛЮЙ В КОЛОДЕЦ... ДО ТЕХ ПОР, ПОКА РЯДОМ НЕ ПОЯВИТСЯ ДРУГОЙ ИСТОЧНИК УТОЛЕНИЯ ЖАЖДЫ!Маркофьев сам придумывал пословицы и поговорки. Ему не было нужды обращаться за советом и подсказкой к окружающим его людям или книгам.Главным, коронным его высказыванием было:* ПОВЕРИТЬ ДРУГОМУ — ЗНАЧИТ ОБМАНУТЬ СЕБЯ.

СУМКА ЗА ГАРАЖАМИ

Уже в детстве произошел случай, будто прожектором высветивший две разные дороги, которыми каждый из нас шел по жизни. Играя во дворе, мы обнаружили за гаражами кожаную дамскую сумочку. Открыли — и обалдели от находившегося в ней богатства: изумительной красоты пудреницы, авторучки, брелока для ключей, губной помады в золотистом чехольчике... Маркофьев предложил эти сокровища присвоить и поделить. Что-то взять себе, а что-то подарить девчонкам. Я запротестовал. Ведь в сумочке находились документы и записная книжка!Мы принесли сумку моим родителям, и они разыскали ее владелицу. Красивую, хорошо одетую женщину, приятно пахнувшую духами. Поведав, что сумку у нее украли в подземном переходе, она заглянула в нее и возмутилась:— Но тут были деньги...— Что вы хотите сказать? — обиделась моя мама.— Тут были деньги... Может, их взяли мальчики? Мы с Маркофьевым вышли на улицу.— Получил? — спросил он. — Тебя же еще и заподозрили. А если бы сделали, как я предлагал, ходили бы в честных и имели бы прибыль.

ДЕТСТВО (продолжение биографии)

К моему великому огорчению этот мальчик с розовыми ноготками и пухлыми щечками не понимал, что брать чужое — нельзя.— А почему собственно? — спрашивал он. — Если я хочу?— Ну, потому что нельзя, — пытался объяснить я.— А почему? — настаивал он.— Ну... Ну... Просто потому... Что чужое брать нельзя... Маркофьев непритворно удивился:— А чье же тогда брать? Свое, что ли? И больше я не знал, что сказать.У своей соседки по парте Маркофьев стырил пенал: пенал ему очень нравился. А в школьной раздевалке — шапку у старшеклассника. Маркофьев плохо учился, и меня прикрепили ему помогать: выполнять вместе домашние задания. Я позвал его к себе. Мы пили чай и решали задачки. После его ухода из моей комнаты пропали вещи, которыми я очень дорожил: оловянный пугач и книга о рыцарях. На следующий день, перед началом уроков, я подошел к нему и заглянул в глаза. Они были безмятежны, короткие белесые ресницы помаргивали почти сонно.— Но мы же условились, — сказал он. — Я делаю то, что мне нравится.Преподавателю физики, застигшему Маркофьева, когда тот хотел похитить из кабинета химреактивы, он подложил под ножку стула пакетик со взрывчатым веществом. В физкультурном зале отрезал подвешенный к потолку канат, привязал его к батарее и, спустив другой конец каната в окно, слез по нему на нижний этаж. Девчонки млели от его подвигов, мальчишки ходили за ним табуном.Когда Маркофьев был дежурным по классу, пол за него подметал я. Ведь я же был к нему прикреплен. Я подметал пол. А он мне показывал, где валяются не замеченные мною бумажки. Возможно, мне почудилось, но он прихватил набор цветных карандашей с чужой парты. Я попросил, чтобы он вернул их на место. Вздохнув, он произнес:— Какой же ты зануда! А вот я — из семьи летчика. И единственное, что умею, — быстро собираться и мгновенно исчезать.

ЛИТЕРАТУРНОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Гораздо позже, когда учился в классе пятом или шестом, я прочитал в «Мертвых душах» о Чичикове. На уроках он продавал однокашникам булочки. Однокашники угощали его на переменах (разумеется, бесплатно), а он возвращал им то же самое угощение — за деньги. Что-то знакомое шевельнулось в памяти. (Маркофъева к этому времени давно не было в нашей школе, его отца перевели работать в другой город и они уехали туда всей семьей). Но, кажется, именно тогда я задумался о сущности человека, о том, что же он есть такое, если способен без зазрения совести продавать — одарившему его бескорыстно. Наживаться на бескорыстии...

ЧАСЫ

На пустыре мальчишки гоняли в футбол. Маркофьев стоял в воротах. Я шел мимо. Он окликнул меня и сказал тоном не допускающим возражений:— Вот ключ. Бондом. Пойди и возьми часы с буфета. Я так и сделал, как он просил. Когда я принес будильник, Маркофьев закричал:— Победа!Мальчишки забыли о футболе и умчались за ним следом.

Вечером к нам домой явились два милиционера. Папа краснел и бледнел, мама плакала. Ребята, игравшие в футбол, заявили, что они знать не знали, откуда я взял будильник, они и предположить не могли, что я его украл. Они думали, я отдал им свои часы. С большим трудом родители разыскали в магазине такой же и возместили хозяевам потерю. С не меньшим трудом удалось убедить пострадавших не передавать дело в суд.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СЕБЕ

А вот другой эпизод из моего детства. Эпизод, многое объясняющий. Мы с мамой едем с дачи домой, в город. Рабочие, которые ремонтируют наш дом, спрашивают, когда я вернусь.— Завтра, — отвечаю я.Но в городе выясняется, что маме придется задержаться.— Но я же обещал... Обещал вернуться завтра, — хнычу я. И даже ударяюсь в слезы, потому что, выходит, обманул ничего не подозревающих людей. Маме удается успокоить меня, лишь когда она сообщает, что по телефону связалась с соседкой: та живет в домике рядом с нашим и передаст, что я приеду с опозданием.Таким я был от рождения. Таким и остался бы. Если бы не Маркофьев.Но чтобы постичь и воспринять его уроки, потребовалась целая жизнь.

КЛАССИФИКАЦИЯ ДУРАКОВ

Дураки бывают круглые и не очень. Важно понять, к какой категории вы принадлежите.У не очень круглого дурака есть надежда исправиться, шероховатостью своей зацепившись за неровность действительности. У круглого дурака шансов мало. Он катается по жизни, практически никак с ней не соприкасаясь, оставаясь вещью в себе. Круглый дурак живет среди придуманных им людей, в мире придуманных им отношений и поклоняется своим собственным идеалам и ценностям, которые для других идеалами и ценностями вовсе не являются.

ИТОГОВОЕ ЗАНЯТИЕ после прочтения первой главы «БУЛОЧКИ»

КОНТРОЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ

Возьмите любую пришедшую на ум мудрость. Например: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь». И осмыслите ее всесторонне.С какой стати нельзя сказать «гоп» до прыжка? Кто вправе навязывать вам свою волю? Кто имеет право диктовать: что говорить, а чего не говорить и при этом точно указывать время произнесения того или иного слова?Проанализируйте аналогичным образом другие известные вам пословицы и поговорки.

ВОПРОСЫ НА СООБРАЗИТЕЛЬНОСТЬ

1. Кто из мальчиков прав — который кушал булки или который за ним наблюдал?2. Можно ли назвать того, который кушал, дураком?3. Знаете ли вы, что наблюдать за жующим — неприлично?4. Что лучше: кушать булки или наблюдать?5. Почему нельзя брать чужие вещи? Кто это придумал? Кому выгодно, чтобы вы не брали чужого: вам или обладателю этих вещей?Ответы желательно записать на листочке — с тем, чтобы сравнить их с ответами, которые вы дадите после прочтения следующих глав.