Годом ранее (1)

– Не желаешь прочесть молитву, Брендон? – спросил сидящий во главе стола отец. По правую сторону от него сидела мать, а напротив неё – Исайя. Брендон сидел дальше всех, но именно к нему было приковано отцовское внимание.

– Можно мне?.. – попросил Исайя, семейный выскочка и подлиза.

– Ты читал молитву вчера, – мягким, почти снисходительным тоном напомнил отец, но мать направила на него просящий взгляд, и он кивнул.

Исайя сцепил руки в замок и склонил белобрысую голову над миской чечевичного супа. Остальные члены семьи последовали его примеру.

– Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие по молитвам Пречистой Твоей Матери и всех святых Твоих, ибо Ты благословен во веки веков. Аминь, – как заведённый протараторил он.

– Аминь, – хором произнесли родители.

– Аминь, – эхом вторил Брендон.

– Брендон, добавишь что-нибудь от себя? – доброжелательно спросил отец, но Брендон прекрасно распознал этот тон: непреклонный, не терпящий возражений.

Брендон выпрямился на стуле и прилежно сложил руки на столе.

– Спасибо тебе, Господи, за хлеб наш насущный и еду во светлое благо. Благослови нас, и эти дары, и тех, кто их вырастил, принёс и приготовил, и научи нас делиться хлебом и радостью с другими. Аминь.

– Аминь.

Они наконец приступили к трапезе. Ели в молчании, лишь иногда прерывая тишину разговором. Брендон потянулся к подносу с чесночными гренками, когда к нему снова обратился отец:

– На носу начало учебного года. Есть планы, чем займёшься в выпускном классе?

– Сосредоточусь на подготовке к экзаменам, – пожал плечами Брендон, посыпая суп гренками. Последнюю он закинул в рот. Брендон не стал упоминать футбол, но на этот игровой сезон он возлагал большие надежды.

Отец уткнулся в миску с супом, что с его стороны было выражением одобрения.

– В субботу пастор Джеф устраивает званый обед, – подала голос мать. – Мы приглашены.

– О, мы с радостью примем его приглашение, – добродушно отозвался отец, проглотив ложку супа и причмокнув губами. Он тщательно вытер уголки губ салфеткой.

– Вообще-то... Мы с ребятами договорились встретиться в эту субботу. Повидаться перед началом учёбы, – подняв глаза, с осторожностью проговорил Брендон.

Отец вопросительно изогнул бровь.

– Разве вы не увидитесь через несколько дней в школе?

– Да, но мы давно собирались погулять...

– Погуляете после занятий: пастор не так часто приглашает нас на обед. К тому же ты и так почти перестал посещать воскресные проповеди.

Брендон замешкался. Отец неотрывно наблюдал за ним, и он окончательно почувствовал себя неуютно.

Брендону не нравились обеды у пастора Джефа, которые были, по сути, религиозными собраниями. На них собирались прихожане местной церкви, и они весь день общались, изучали Библию, молитвы и песнопения.

Джеффри Имонс был тучным мужчиной лет пятидесяти. Он всегда выглядел представительно: в строгом костюме и очках без оправы, разве что питал слабость к дурацким пёстрым галстукам. И женщины ему нравились специфичные: его блондинка-жена вечно расхаживала в старомодных твидовых костюмах и сооружала на голове высокий начёс, похожий на паучью задницу. Но в остальном пастор Джеф был таким же скучным, как его проповеди. На них Брендон давно научился абстрагироваться от реальности. Он мог всем видом показывать заинтересованность, но на деле даже не слушал, что ему говорят, и находился далеко от происходящего.

Зато его родители и младший брат готовились к встрече с пастором Джефом так, точно их приглашали в резиденцию королевы. Отец надевал лучший парадный костюм, мать зализывала волосы в тугой пучок, а семилетний Исайя зачёсывал на одну сторону жидкую чёлочку и нацеплял бабочку – подражал пастору, не иначе. Он притворялся маленьким ангелом, не хватало только нимба. Все пожилые прихожанки были от него в восторге.

Также на званых обедах неизменно присутствовала пасторская дочка. Её звали Грейс, она была на год младше Брендона и просто на дух его не переносила. Тошнотворно правильная, круглая отличница, она играла в гандбол и выступала в церковном хоре. Стоило ей открыть рот, как из её уст изливались христианские нравоучения, от которых Брендона тянуло блевать, но за смазливую мордашку и высокую упругую грудь, которую она кощунственно прятала под водолазками, он был готов простить ей всю ту кашу, что варилась у неё в голове. Правда, Грейс не удостоила бы Брендона своим вниманием, будь он последним мужчиной на свете, и с этим он уже давно смирился.

Брендон был профаном в отношениях с девушками. Ему не хватало уверенности и напористости, он боялся показаться чрезмерно навязчивым. Другое дело его приятель Майк Моррисон: тот внаглую подкатывал к девушкам, и те никогда его не отшивали. Брендон и Майк были защитниками в футбольной команде и учились в одном классе. Однако Моррисоны не были помешаны на Священном Писании.

Родители Брендона были пресвитерианами, и Брендон вроде как тоже. Его отец входил в состав мирских старейшин, избираемых из прихожан местной церкви. Старейшины и пастор вместе управляли церковным приходом. В их обязанности входили, помимо всего прочего, организация общественных работ и благотворительность, и это направление их деятельности Брендон искренне одобрял. Но он не разделял некоторые основополагающие догматы пресвитерианства. Например, он не верил в спасение через веру и не понимал особого значения, придаваемому групповому пению псалмов. Из-за этих противоречий он нередко задумывался, а можно ли вообще считать его верующим?

– Что ж, тогда в субботу, – беспрекословным тоном повторил отец, после чего вернулся к еде. В их разговоре была поставлена жирная точка.