Глава X. Поражение Чёрного Пирата

Путешествие в далёкое прошлое, которому под силу изменить настоящее. Сколько мыслей и чувств оно способно вызвать! Сколько растревожить ран и пробудить призраков! Далеко не каждый найдёт в себе смелость пуститься в столь опасное плавание, но для них обоих — Рэя и мистера Бартлетта — оно было жизненно необходимым.

Первый всё ещё не мог прийти в себя, рассеянно оглядывая Мастерскую. Сколь многое произошло здесь: смерть отца и спасение его собственной жизни. Здесь же она навсегда изменилась.

Последний долгое время сохранял молчание, всё ещё видя перед собой алые всполохи и чувствуя удушье дымного тумана. Здесь он пережил и радость, и гнев, и отчаяние. Здесь же ему необходимо было завершить начатое.

Мистер Бартлетт встал, подошёл к своему столу и выдвинул верхний ящик. Взяв оттуда несколько предметов, он спустился с платформы и подошёл к Рэю. Протянув руки, разжал ладони и показал сокровища, добытые из прошлого — это были две Звезды. Одна излучала золотистый свет, хотя и светилась не так ярко, как прежде. Вторая же, серая и опустошённая, не излучала света вовсе.

— Мне удалось их сохранить, — сказал изобретатель, глядя на два светила. — Вернуть на просторы Небесного моря мою собственную не представлялось возможным. Да мне и не хотелось. Но избавиться от Звезды Уильяма я не смог.

И он вложил потухшую Звезду в руки Рэя.

— Она должна быть у тебя.

Рэй поднял на него блестящие от слёз глаза, и мистер Бартлетт увидел в нём прежнего растерянного мальчишку, которого он когда-то спас от сурового полицейского.

— Едва ли ты задумывался об этом, но необычный цвет глаз так же был подарен тебе в тот памятный вечер, — заметил он. — Каждый человек, чья жизнь была спасена посредством ритуала приобретал новую черту внешности. И в том числе благодаря ей, увидев на улице беспризорного мальчишку, я смог увериться, что это именно ты — Рэймонд Брайтстар. Ведь я видел тебя, когда нас с Уильямом освободили из огненной западни.

— Значит моё имя внутри, — Рэй взял в руки медальон и раскрыл его, — эта гравировка всегда казалась мне странной. Эти резкие и неровные буквы, они будто были нацарапаны в спешке.

— Думаю, так оно и было. Таким образом твоя мать надеялась помочь тебе вернуться домой, но возвращаться было уже некуда и не к кому. А ведь одна Эстер поверила моему рассказу о той ночи. Она сказала, что благодарна мне и Звёздным часам, но решила, что с этих пор для вас обоих будет лучше держаться от них подальше. И кажется, она была права.

Мистер Бартлетт остановился напротив главного изобретения и долго смотрел на него.

— Не знаю, как могла сложиться жизнь, если бы я не решился в точности восстановить Старрэйн-Мэнор и Мастерскую. Так многое было утрачено. Если свои книги, записи и сами Звёздные часы Алфорд Горр предусмотрительно защитил от гнева стихий, будь то огонь или вода, то всему остальному была уготована незавидная участь. Глобусы, инструменты, компасы и карты — всё это я собирал по крупицам по всем уголкам света или создавал сам. Пожар разрушил все запреты, заложенные в Звёздных часах, и я снова мог прикасаться к ним. Покидая этот дом, я поклялся никогда более не возвращаться к миру Звёзд. Отказался от печально известной фамилии и создал себе новое, прославленное имя. Но всё это неумолимо меркнет, когда я вспоминаю, что именно эта дорога привела меня к тебе.

Изобретатель обернулся и посмотрел на Рэя. Он понимал, что прежнее доверие и привязанность с его стороны потеряны навсегда. Но сам он всё ещё дорожил своим племянником — единственным близким человеком, которого судьба великодушно ему возвратила.

— Я очень долго искал тебя, Рэй. Побывал чуть ли не во всех приютах и работных домах, но это не принесло ровным счётом никаких результатов. Долгое время удача обходила меня стороной, чтобы впоследствии столкнуть совершенно случайно. Когда я увидел тебя — такого худого и испуганного, со Звездой в руках, то не поверил своим глазам. Подумал, что сошёл с ума. Ведь я был так близок к отчаянию в своих поисках! Но это оказалось правдой.

Рэй молчал. До недавнего времени он назвал бы тот день счастливейшим в своей жизни. Но после всего, что ему открылось... Он всё ещё не мог принять совершённого изобретателем, как и простить его обман. Но рассказ мистера Бартлетта о той трагической ночи, заставил его иначе взглянуть на всё, что произошло.

— Я благодарен за всё, что вы для меня сделали. Но я не смогу более быть Хранителем Звёзд. И не смогу жить в Старрэйн-Мэнор. Я должен уйти.

Он развернулся и, крепко держа в руках потухшую Звезду своего отца, пошёл к выходу из Мастерской. Ему было больно оставлять некогда дорогого человека в этой мёртвой тишине. Но куда больнее было бы остаться, чтобы каждый день сохранять подобие прежней жизни.

Он не оглядываясь шёл вперёд, и только стук его шагов по паркету нарушал царящее безмолвие. Но раздался звук, заставивший его остановиться и прислушаться. Этот скрип шестерёнок невозможно было перепутать! Так отворялась дверь из галереи — та, для которой существовало два вида ключей.

— Вы говорили, попасть сюда может лишь тот, кому это разрешено, — Рэй медленно обернулся и посмотрел на изобретателя. — Мой ключ со мной. И если вы не потеряли свой, то кто же...

— Рэй, позволь мне объяснить.

— Тот, кому это разрешено! Кого же ещё вы посвятили в эту тайну?

— Выслушай меня, это очень важно...

— Вы специально остановили меня — это была ловушка! — воскликнул Рэй, не в силах более сдерживать свой гнев. — Вы знали, что я не смогу отказаться от шанса услышать хоть что-то о своих родителях. Знали, что я не смогу уйти!

— Послушай меня, Рэй! У нас нет времени на споры, — мистер Бартлетт взял племянника за плечи и крепко сжал, стараясь привести в чувство. — Я знаю, ты не сможешь доверять мне как прежде. Но сделай то, о чём я прошу. В последний раз.

Рэй бросил взгляд в сторону двери. Кто бы это ни был, его появление уже не предотвратить. Значит, придётся бороться. Тогда он вновь посмотрел на мистера Бартлетта, готовый его выслушать.

— Я подам тебе четыре знака, — сказал тот. — Каждый из них…

Ещё несколько томительных минут, и дверь в Мастерскую открылась — медленно, точно не желая впускать незваного гостя. Шаг, второй, третий. Верхняя площадка была скрыта в тени, и разглядеть пришедшего удалось только тогда, когда тот вышел на свет. Из темноты показалось длинное чёрное платье, худые бледные руки и, наконец, лицо. Холодное, надменное лицо той, кого Рэй меньше всего ожидал здесь увидеть. Она стояла на балконе и оглядывала Мастерскую с непривычным, почти диким восторгом в глазах. Так, словно всё здесь принадлежало ей одной.

Рэй невольно вспомнил, как оказался здесь впервые и не мог поверить своим глазам. Ему думалось, что весь мир, такой безграничный и удивительный — сосредоточен именно в этом зале, похожем на волшебный завод.

Тогда он смотрел на этот мир и мечтал сделать его счастливым.

Для неё же эта зала представлялась изысканной шкатулкой, хранящей в себе множество драгоценностей. Ярких, красивых, диковинных. И все они должны были принадлежать ей безраздельно.

Она смотрела на этот мир и желала счастья себе одной.

В её глазах отражались блеск звёзд и свет свечей, а руки с силой вцепились в мраморные перила.

Такой Мона Мелтон предстала перед ними впервые.

— Добрый вечер, джентльмены, — это приветствие прозвучало цинично и насмешливо, как извинения после преднамеренного удара.

Снова отойдя в тень, она стала спускаться по лестнице. Ещё немного, и женщина в чёрном остановилась перед ними. Гордая и удовлетворённая произведённым впечатлением, она привычно поправила складки бархатного платья. И тут же в её правой руке показался револьвер.

— Он знает? — гостья посмотрела на мистера Бартлетта.

— Нет, — коротко ответил тот.

Рэй едва заметно вздрогнул. Как же так вышло, что человек, которому он готов был доверить свою жизнь, оказался в сговоре с той, что стояла перед ним с оружием в руках? Разве может найтись оправдание такой чудовищной лжи? Рэю чудилось, будто он стоит на крохотном островке земли посреди бездонной пропасти. Не за что ухватиться и некуда бежать, а шаг в любую из сторон приведёт к одному исходу.

— Здравствуй, Рэймонд Брайтстар! — впервые за всё время мисс Мелтон обратилась к нему по имени. — А может, я всё ещё должна называть тебя мистер Бартлетт-младший?

При этих словах она посмотрела на изобретателя и издевательски усмехнулась.

— Мало кому по душе носить чужое имя. Должна признаться, мне это порядком надоело, — в её голосе прозвучало неподдельное раздражение. — Но серая и безликая мисс Мелтон стала для меня отличным прикрытием. Ведь появиться на пороге этого дома с правдивым рассказом о своём происхождении было бы настоящим безумием. Ты не поверишь моим словам, но наши судьбы так похожи! Мы оба жили, не подозревая, кем являемся; оба испытывали нищету и лишения; и оба нашли путь к своему настоящему дому.

Рэй сжал зубы и молча наблюдал, как она не спеша прохаживалась по Мастерской, разглядывая здешние сокровища.

«Раньше она была другой. Сейчас она держится куда смелее и свободнее. Она уверена в своей силе. Уверена, что уже победила» — подумал он.

Тем временем мисс Мелтон (а вернее та, кто ею представлялась) остановилась в паре шагов от них и с гордостью произнесла:

— Но наконец я могу назвать своё имя: Мэрибель Брайтстар. И я — подлинный Хранитель Звёзд.

Рэй посмотрел через плечо, надеясь увидеть опровержение в глазах мистера Бартлетта. Однако он не увидел того, что хотел. А значит, услышанное было правдой — горькой и непостижимой.

— Так вы... Кто же вы? — Рэй тщетно силился найти разгадку. Невозможно было не поверить словам этой женщины, видя её уверенность и непоколебимость. Если всего год тому назад она вызывала в душе мальчика необъяснимый трепет, то стоя перед ней сейчас, безоружным и растерянным, он вовсе не испытывал страха. Ему безумно хотелось знать, что именно он упустил.

— Это же очевидно! Я тоже имею честь называться потомком великого изобретателя и астронома Алфорда Горра. Но разве мыслимо найти моё имя в таком необъятном семейном древе. Неизвестная дочь человека, что должен был стать Хранителем Звёзд.

Заметив непонимание Рэя, она изобразила на лице недоумение:

— Неужели твой всезнающий наставник не поведал о ближайших представителях семьи?

Мистер Бартлетт громко чиркнул спичкой, зажигая свою трубку:

— Далеко не все из них достойны того, чтобы слагать о них легенды.

Он произнёс эти слова с особенной интонацией, желая заострить на них внимание. Тогда его собеседница таинственно произнесла:

— Что же, тогда эту печальную историю поведаю я.

«Подлинная Хранительница» подошла к столу, на котором стояло несколько хрустальных шаров и лежала пара раскрытых книг. Аккуратно проведя рукой по страницам и очертив контуры стеклянных сосудов, она начала свой рассказ:

— В семье жили три брата: Эдгар, Адам и Эдмунд. Известно, что Хранителем должен был стать старший из них, но при условии, что прошёл специальную проверку — чистота души, бескорыстность намерений, полное самопожертвование. И тогда эта невероятная сила будет принадлежать ему! Никто в здравом уме не откажется от подобного дара. Но мой покойный отец, как оказалось, не принадлежал к числу таковых. Старший из трёх сыновей, он должен был заполучить дар Хранителя, даже выдержал пресловутую проверку. Но когда пришло время, он ушёл. Подло и трусливо сбежал, посвятив жизнь своей любимой, чтобы впоследствии позволить ей погибнуть. Да, моя мать умирала от голода, в нищете, под гнётом долгов и позора! Все эти годы отец скрывал от нас своё происхождение и не предпринял ни единой попытки исправить наше бедственное положение. Он предпочёл «не подчиниться власти бездушного механизма», пойти своим путём и обречь своих близких на страдания. Доля простого смертного казалась ему милее, чем участь того, кто мог изменить не только свою, но и чужую судьбу!

Её глаза блеснули безумным огнём, и Рэй невольно подумал: именно такому человеку путь к Звёздным часам должен быть закрыт навеки. Но от заветной цели её отделяла всего пара шагов.

— Уже на смертном одре он решил облегчить душу и рассказал мне всё о своей семье. Сожалел, что не дал своей дочери всего, чего она заслуживает. Он молил Звёздные часы о благосклонности к ней и помощи на жизненном пути. Но те были глухи к его мольбам. Что же мне оставалось делать, как не отправиться к ним?

— Полагаю, эта новость станет огромным разочарованием, — сказала она, глядя на Звёздные часы. — Но правда не всегда приносит радость. Я являюсь твоей тётей. С моей стороны было бы слишком самонадеянно заявлять о своих правах, не имея никаких доказательств. Совсем недавно мистер Бартлетт любезно позволил мне увидеть страницу «Истории Звёздных часов», — она бросила взгляд через плечо. — И в ней я нашла подтверждение словам отца. Но если он отказался от дара, положенного ему по праву, то я отказываться не намерена!

— Отказался — решающее слово, — мистер Бартлетт прервал своё длительное молчание. — Тот, кто по собственной воле отказался от дара Хранителя Звёзд, не смеет в дальнейшем изменить своего решения. Однажды отрекшись от Мира Звёзд, нельзя вернуться к нему снова.

Он подошёл ближе, но та, что называла себя Хранительницей, подняла руку с револьвером — предупреждение, которое невозможно было истолковать двояко.

— Мой отец и не думал менять решения, — сказала она, будто поясняя то, что и без того было ясно. — Изменить ход своей судьбы желаю я! И ты поможешь мне в этом.

Переведя револьвер на Рэя, «Хранительница» жестом пригласила его взойти на платформу. Он посмотрел на мистера Бартлетта — тот молча кивнул, призывая его подчиниться.

Рэй подошёл к Звёздным часам, остановился возле панели управления и, не оборачиваясь, спросил:

— Что же я должен сделать?

— Всего-навсего передать мне дар Хранителя Звёзд, — отвечала она несколько скучающим тоном, — Тот, что принадлежит мне по праву.

— Но это невозможно! — воскликнул Рэй. — Вам придётся убить меня, тогда...

— Это вовсе необязательно, дитя. Хотя и вполне выполнимо. Но я не хочу делать это без веской причины. Рекомендую не испытывать моё терпение и приступить к делу.

Рэй посмотрел на мистера Бартлетта.

— Для начала необходима Звезда, — сказал тот, наклонив небольшую стеклянную статуэтку-башенку. — Без неё у вас ничего не выйдет.

Мисс Мелтон, что всё ещё держала Рэя под прицелом револьвера, нетерпеливо вскинула бровь:

— Слушайте своего дорогого наставника!

Тогда Рэй повернулся к панели и, собрав все свои силы, мысли и смелость, дёрнул левый рычаг.

Та, что называла себя Хранительницей громко рассмеялась:

— Вы сентиментальный глупец, мистер Бартлетт! Прекрасно зная, что дар Хранителя можно передать ещё при жизни нынешнего, вы не решились это сделать. Неужели этот уличный мальчишка стал вам так дорог?!

Мистер Бартлетт облокотился на стол, затянулся своей трубкой, выпустил клубок дыма и всё это — не сводя глаз с женщины с револьвером. Он был спокоен. Даже слишком спокоен, учитывая происходящее.

— Боюсь, вам никогда этого не понять. С силой Хранителя, или без неё — вы никогда не проникнетесь состраданием к кому бы то ни было.

— Вы правы! Меня мало волнует благополучие этого мира, ведь моё собственное волновало его примерно столько же, — она посмотрела на Рэя и воскликнула, — о, бедный мальчик! Ему ужасно не повезло с теми немногочисленными родственниками, что у него остались. Родной дядя — обманщик и...

— Но ведь и его родная тётя оказалась не лучше, — незамедлительно парировал мистер Бартлетт. — Убийца, шантажистка и того хуже — проклятие всего Небесного моря!

Рэй обернулся. Женщина в чёрном опустила револьвер. В глазах первого читалось недоумение, во взгляде второй — злость и отрицание. Вся её фигура напряглась, как натянутая струна, а руки едва заметно задрожали, но вовсе не от страха. Этими словами изобретатель вывел на свет тайну, которую она не решилась бы раскрыть даже на исповеди.

— Вижу, я не ошибся! Выходит, ваш отец успел поведать даже больше, чем вы рассказали нам. Быть может, именно поэтому он так долго хранил свои знания в секрете? Понимаю, с этим сложно примириться. Когда-то мой собственный отец с завидным упорством внушал мне, что именно я — воплощение Чёрного Пирата. И ему это удалось! До тех пор, пока я своими глазами не убедился в обратном. Удивительнее всего то, что пророчество и вправду пало на наше с вами поколение.

Он подошёл к столу, на котором в жёлтых огнях свечей, поблёскивал хрустальный шар. Внутри, как и прежде, покачивался на волнах пиратский корабль, над ним возвышалась Звезда Желаний, вокруг замерли каменные птицы-стражи. Этот маленький хрупкий мир сквозь года проносил заключённую в нём историю, что повествовала о мире куда бо́льшем. Пришло время, когда ей суждено было воплотиться в жизнь.

— Кто бы мог подумать, что это не выдумка, — тихо произнёс мистер Бартлетт, аккуратно постучав по поверхности шара четырьмя пальцами. — И кто бы мог подумать, что мне приведётся встретиться с воплощением Чёрного Пирата? Тем, кто не гнушался ни шантажом, ни отравлением беззащитного животного, ни даже убийством старика, который за свою жизнь никому не причинил вреда!

Он с негодованием посмотрел на женщину с револьвером.

— Я прав?!

— Изначально это не входило в мои планы, — раздражённо отмахнулась та. — Старый заносчивый пьяница, он сам меня вынудил! Всюду совал свой нос, следил за мной и надоедал бесконечными вопросами. Я предложила ему щедрую награду за молчание. Но к моему удивлению, старый слуга оказался слишком горд и верен своему хозяину. Что же ещё мне оставалось?

— Выходит, это его разговор с вами я случайно услышал тогда, — с горечью проговорил Рэй, когда четыре кнопки на панели запустили необходимый процесс. — Вы убили бедного мистера Джордана, а ведь он предостерегал меня. Он знал, кого следует остерегаться.

— На твоём месте я бы не стала забывать о наставлениях старика, — и она вновь подняла своё оружие.

— Позволю себе заметить, — сказал мистер Бартлетт, взяв со стола позолоченное перо и покрутив его в руках, — что будучи на вашем месте, я не спешил бы обвинять кого бы то ни было в слежке. Те письма, что вы писали мне всё это время — обличающие и запугивающие. Вы будете огорчены, но ни одно из них не попало в цель! Взять, скажем, то послание, в котором вы намекали на гибель мистера Шарпа от моих рук. В тот вечер, когда я вслед за ним покинул Старрэйн-Мэнор, наши пути более не пересекались.

— Что ж, все мы иногда ошибаемся в своих предположениях, — с деланным безразличием сказала женщина в чёрном. — К тому же, при других обстоятельствах вы могли бы это сделать, разве не так? Человек, что возомнил себя спасителем мира и стал бороться со злом в обличии других. Какая избитая метафора!

— Во всяком случае, это лучше, чем бороться с ребёнком или его питомцем. И зачем вам понадобилось травить безвинное животное крысиным ядом?

— Отравить его юного хозяина было слишком рискованно, — спокойно отвечала та. — Мне требовалось время. Ваш скорый отъезд означал, что возможность раздобыть медальон представится нескоро, а ведь без него прочесть «Историю Звёздных часов» невозможно. Я желала своими глазами увидеть подтверждение словам отца. И тогда я поняла: если этот пушистый проныра будет нездоров, вы оба не отправитесь в своё путешествие.

— Он просто маленький безобидный кот! — не выдержал Рэй, отчаянно бросив в сторону перо, которым вывел на панели необходимое имя. — И он мог умереть!

— Полагаю, мне хватило бы сил справиться с этой утратой, — насмешливый тон в очередной раз подтвердил её удивительное бессердечие.

— Но вместо желаемого вы получили серьёзную травму, — мистер Бартлетт снова перевёл её внимание на себя. — Веская причина для того, чтобы приостановить поиски. Но, похоже, не для вас.

— Неужели вы думаете, что дурацкому заведённому шкафу было под силу остановить меня? Глупейшее изобретение из всех, что мне доводилось видеть в этом доме.

— И всё же, оно блестяще справилось со своей задачей, — заметил мистер Бартлетт.

Чем больше тайн прошлого раскрывалось, тем ярче перед мысленным взором Рэя вспыхивали эпизоды из прошлого: вот погодный шар, что засыпал снегом галерею, выкатившись из комнаты; а вот и тёмная кладовая, где ярким белым пятном выделялась повязка на худой руке; а вот и он сам, державший на коленях своего дорогого друга, который мог внезапно и навсегда его покинуть. И всему этому положил начало всего один человек — обозлённый, безжалостный и очень одинокий.

— Я могу понять ваши злость и обиду, — он и сам не заметил, как мысли обратились в слова. — Вашу ненависть к покойному отцу и окружающему миру. Ваше стремление вырваться из этого мрака и даже желание отомстить тем, кто ни в чём пред вами не виновен. Вы и сами сказали, что наши с вами судьбы схожи.

Та, что называла себя Хранительницей выжидающе смотрела на Рэя.

— Но мне никогда не оправдать то, что вы решились пойти по этому страшному пути.

— Каждый выбирает путь себе по душе, мой юный праведник, — сказала она и нацелила на него револьвер. — Достаточно высоких речей! Я устала ждать! Завершите начатое, и тогда никому не придётся страдать.

— Мне искренне жаль вашу душу.

Эти слова были правдивы, но разве мог Рэй поступить иначе, как уберечь мир от подобной жестокости? Он посмотрел ей за спину и увидел последний из условных знаков — мистер Бартлетт положил руку на стол, как бы нажимая невидимую кнопку. Отвернувшись к панели, истинный Хранитель зажмурил глаза. Собрав все свои силы, ударил по большой резной кнопке в центре.

Несколько минут тишины показались вечностью. И вот Звёздные часы встревожились, зажглись яркими огнями и загудели, а энергия из резервуара потянулась вверх, дабы наполнить их изнутри. Рокот, скрежет и шум — этот процесс спуска Звезды на Землю было уже не остановить. Оставалось дожидаться. Все трое замерли, оглушённые этим грохотом, но лишь двое из них знали, что произойдёт дальше.

— Что ты... со мной... сделал?

Рэй обернулся на женский голос: его обладательница едва держала револьвер, глаза её заволокло туманом, губы побелели и задрожали. Мэрибель Брайтстар, чья Звезда в эту минуту летела к Земле, становилась слабее и уязвимее с каждой секундой. Схватившись за сердце, она сделала несколько шагов назад и едва не упала — её удержал подошедший мистер Бартлетт.

— Он сделал то, что я велел ему сделать. Звёздные часы невозможно обмануть, мисс Брайтстар. Особенно, если дар Хранителя находится в верных руках!

Он посмотрел на Рэя с теплотой и гордостью, каких никогда не видел в глазах собственного отца. Мальчик ощутил невыносимую тоску и, вместе с тем, благодарность — мистер Бартлетт не подвёл его, не обманул и не бросил. Он остался тем, кого Рэй уже не надеялся в нём увидеть.

Позади раздался серебристый звон спустившейся Звезды — белой, излучавшей холодный голубоватый свет и — невероятно — почти полностью заполненной тёмным туманом. Он клубился и извивался, подобно призрачной ядовитой змее. Такого Рэй не видел никогда прежде.

Когда мистер Бартлетт почти забрал револьвер из рук угрожавшей им женщины, та словно обезумела. Вцепившись в оружие, она стала вырываться и кричать, даже пыталась выстрелить, но изобретатель изо всех сил старался это предотвратить. Рэй бросился ему на помощь, но тот нарочно отошёл в сторону, уведя за собой и женщину в чёрном.

Дальше всё происходило как во сне: их отчаянное противостояние выглядело пугающим и сумбурным. Оба оказались совсем рядом с распахнутым окном. Когда мистер Бартлетт в очередной раз обернулся, на его лице алела свежая царапина. Та же, что её нанесла, походила на злую колдунью из детской сказки: светящиеся безумием глаза, растрёпанные чёрные волосы и злобный оскал.

— Ненавижу! Ненавижу! Я ненавижу вас обоих! — каждый новый возглас давался всё труднее. Борьба за ускользающее сознание и заветный револьвер отняла почти все её силы. Покорно опустив руку с оружием, она, казалось, готова была сдаться. А может, это была всего уловка? Ведь в следующий миг на дне её глаз отразилось непоколебимое решение, которое Рэй разгадал первым.

«О, нет! Пожалуйста, только не он» — эта мысль пронеслась, как стрела и попала точно цель. Ту цель, которую хотела поразить Мэрибель Брайтстар.

Выбежав на середину залы, Рэй закричал изо всех сил:

— Не стреляйте!

Его голос ударился о стеклянные сосуды и металлические изобретения, прокатился по всей Мастерской Звёзд, взвился к высокому потолку. И внезапно стих, когда его заглушил другой, куда более громкий — голос выстрелившего револьвера. А вместе с ним померкли на небе Звёзды, замерли стрелки на всех часах, прекратилась буря за окном. Даже Звёздные часы — древние и великие — преклонились перед лицом наступившей тишины.

Рэю показалось, будто в его грудь со всей силы врезалась крупная птица; дыхание украл ворвавшийся ветер; перед глазами сгустилась вязкая темнота. Он успел выхватить из её плена всего два видения — это была женщина, на лице которой читалось мстительное удовлетворение; а ещё это был человек, в чьих глазах застыли ужас, боль и отчаяние. Тот человек, которого в эту самую минуту Рэй окончательно за всё простил, и хотел бы сказать об этом, но силы покидали его всё стремительнее.

Его оставили даже Звёзды, покорно отступив перед ликом Тьмы. Она пришла тихо и неспешно, забирая все радости этого мира — цвета, запахи и звуки, мечты, надежды и воспоминания. В её шёлковом иссиня-чёрном плаще скрылось всё, что ещё недавно виделось значимым и долговечным. И Рэй так же послушно взял её за руку, и отправился в этот далёкий неизведанный путь. Но он даже был этому рад. Ведь так сильно, так невыносимо сильно устал.