Глава №20

Я ощущала сильный страх от Джейкоба, когда мы спускались в каньон, так что я даже вернулась к нему – подбодрить. Потом запах девочки поманил меня за собой, и я побежала к скопищу маленьких домиков.

Я увидела девочку, спокойно сидящую на ступеньках большого крыльца, и мужчину, ковыряющего входную дверь каким-то инструментом. Девочка показалась мне печальной и испуганной. Она встрепенулась, увидев меня, и протянула маленькую ручку.

Мужчина вздрогнул и уставился на меня. Мои волосы на загривке встали дыбом, как только наши взгляды встретились – в нем ощущалась та же темная болезнь, что и в Тодде, только сильнее и злее. Мужчина поднял голову, оглядывая дорогу, по которой я пришла.

Я побежала к Джейкобу, а девочка крикнула вслед:

– Собачка!

– Ты нашла, – сказал Джейкоб. – Умница, Элли. Покажи!

Я повела его к дому. Девочка так и сидела на крыльце, но мужчины не было видно.

– Говорит восемь-ка-шесть, потерпевшая жива и невредима. Подозреваемый сбежал, – сообщил Джейкоб.

– Восемь-ка-шесть, оставайтесь с потерпевшей.

– Понял вас.

Я услышала вдали «хуп-хуп-хуп» – винты вертолета резали воздух – и топот ног по дороге за нами. Из-за угла показались два вспотевших полицейских.

– Эмили, как ты? Что-нибудь болит?

– Нет, – сказала девочка. Она потеребила цветок на платье.

– Господи, она в порядке? Девочка, ты цела? – спросил, подбегая, еще один запыхавшийся полицейский, уперев ладони в колени. Он был больше остальных – выше и крупнее. От него пахло мороженым.

– Ее зовут Эмили.

– А можно погладить собачку? – несмело спросила девочка.

– Да, конечно. А потом мы пойдем работать дальше, – ласково сказал Джейкоб.

Я навострила уши на слово «работать».

– И я с вами, – пропыхтел большой полицейский. – Джонсон, вы двое остаетесь здесь, с девочкой. Смотрите, вдруг он вернется.

– Если бы он был близко, Элли сказала бы, – вмешался Джейкоб. Я посмотрела на него. Работаем?

– Ищи, – сказал Джейкоб.

Кусты были плотные, песчаная почва рассыпалась под ногами. Но я легко различала следы мужчины – он спускался с холма напрямик. Я нашла железный прут с его запахом и побежала к Джейкобу.

– Покажи! – скомандовал Джейкоб.

Когда мы подбежали к инструменту, пришлось ждать больше минуты, пока большой полицейский нагонит нас.

– Я упал... два раза, – сказал он, тяжело дыша. Я чувствовала его смущение.

– Элли говорит, что он держал этот лом. Похоже, он потерял оружие.

– Так, и что теперь? – сипло спросил полицейский.

– Ищи! – скомандовал мне Джейкоб.

Запах мужчины шел от кустов и висел в воздухе, и уже вскоре я его слышала – он ломился через кусты. Я увидела его там, где легкий ветерок нес влагу от ручья и все укрывала тень от крон деревьев. Мужчина заметил меня и юркнул за дерево, совсем как Уолли. Я побежала к Джейкобу.

– Покажи! – сказал он.

Я шла рядом с Джейкобом, когда мы вошли в лес. Я знала, что мужчина прячется. Я по запаху чувствовала его страх, его ненависть. И еще вонь. Я повела Джейкоба прямо к дереву, а когда мужчина вышел из-за ствола, Джейкоб крикнул:

– Полиция! Ни с места!

Мужчина поднял руку, и прогремел выстрел. Это просто пистолет. Я помнила, что пистолеты не опасны, но ощутила вспышку боли от Джейкоба и увидела, как он упал на землю; его кровь брызнула в воздух, пистолет отлетел в сторону.

И тут у меня все сложилось воедино: Дедушкины ружья и то, как Итан сбивал банки с забора. Фейерверки Тодда и боль, когда один взорвался рядом со мной. Человек у дерева своим пистолетом сделал больно Джейкобу.

Он еще стоял на месте, выставив пистолет в нашу сторону. Его страх и ярость сменились ликованием.

На меня накатила такая же первобытная волна, какая заставила напасть на Тодда в ночь пожара. Я не рычала; только опустила голову и прыгнула. Грохнули два выстрела, и я вцепилась зубами в запястье мужчины: пистолет упал в грязь. Мужчина закричал, а я держала его руку, свирепо мотая головой, чувствуя, как зубы входят в кожу. Он пнул меня ногой и заорал:

– Пусти!

– Полиция! Не двигаться! – крикнул подоспевший полицейский.

– Уберите собаку!

– Элли, все в порядке. Лежать, Элли, лежать! – скомандовал полицейский.

Я отпустила руку человека, и он упал на колени. Я чувствовала запах его крови. Наши взгляды встретились, и я зарычала. Я ощущала его боль, но и его коварство – он что-то замышлял.

– Элли, ко мне, – сказал полицейский.

– Собака разодрала мне руку, – закричал человек и вдруг махнул куда-то за спину полицейского. – Я здесь!

Полицейский быстро повернулся, чтобы посмотреть, кому кричит человек, а тот рванулся вперед и схватил пистолет. Я гавкнула. Человек выстрелил, и тут же несколько раз выстрелил полицейский. Сильная боль пронзила мужчину. Он лег в грязь. Я ощущала, как со свистом уходит из него жизнь, как покидает его черная злоба, отпуская с миром.

– Поверить не могу – я купился, – пробормотал полицейский. Целясь в уже мертвого человека, он осторожно подошел и отбросил упавший на землю пистолет ногой в сторону.

– Элли, ты в порядке? – слабым голосом спросил Джейкоб.

– Она в порядке, Джейкоб. Куда ты ранен?

– В живот.

В тревоге я легла рядом с Джейкобом, уткнувшись в его неподвижную ладонь. Я чувствовала, как ползет по его телу боль; запах крови был очень силен.

– Полицейский ранен, подозреваемый убит. Мы... – Полицейский задрал голову к небу. – Мы под какими-то деревьями на дне каньона. Полицейскому требуется эвакуация.

– Подтвердите, что подозреваемый мертв.

Полицейский подошел и пнул лежащего человека ногой:

– Да, совсем мертвый.

– Кто полицейский?

– Восемь-ка-шесть. Нужна помощь. Немедленно.

Я не знала, что делать. Джейкоб, похоже, не боялся, но меня охватил такой страх, что я задрожала. Вспомнилась ночь, когда Итан оказался запертым в горящем доме, и мне не удавалось добраться до него – то же чувство беспомощности. Полицейский подошел и встал на колени рядом с Джейкобом:

– Они уже летят, брат. Только держись.

Я чувствовала заботу в голосе полицейского, и когда он расстегнул рубашку Джейкоба, чтобы посмотреть, я заскулила от охватившего его испуга.

Вскоре послышался треск кустов и топот – к нам бежали люди. Они встали на колени рядом с Джейкобом, оттеснив меня, и начали поливать его химикатами и обматывать бинтами.

– Что с Эмили? – тихо спросил Джейкоб.

– С кем?

– Так девочку зовут, – пояснил полицейский. – Джейкоб, с ней все хорошо. Ты успел до того, как он что-нибудь натворил.

Появились еще люди; в конце концов они уложили Джейкоба на носилки. Когда мы добрались до места, где парковались машины, там ждал вертолет.

Пока Джейкоба со свисающей с носилок рукой грузили в вертолет, меня держал полицейский. Когда шумная машина поднялась в воздух, я вырвалась и с лаем побежала к ней. Я вертолетчица; почему меня не взяли? Я должна быть с Джейкобом!

Люди смотрели, как я беспомощно кружила, задирая передние лапы в воздух.

Потом появилась Эми и посадила меня в клетку на другой машине – с запахом Камми. Она отвезла меня в конуру и взяла Камми. Он пробежал мимо меня и запрыгнул в машину с таким видом, будто оскорблен, что я там ехала. Джипси не было видно.

– Тебя проверят, потом решим, где ты будешь жить, Элли. Будь умницей; ты хорошая собака, – сказала Эми.

Я легла на постель в будке, голова кружилась. Я не чувствовала себя хорошей собакой. Я знала, что кусать человека с пистолетом – не входит в «ищи». И где Джейкоб? Я вспомнила запах его крови и мучительно завыла.

Я выполнила свое предназначение и нашла девочку; она в безопасности. Но теперь ранен Джейкоб, его нет, и я впервые ночую в будке. Очевидно, я за что-то наказана.

Следующие несколько дней принесли беспорядок и расстройство. Я жила в будке, и меня выпускали во двор только два раза в день – с полицейским, который излучал неуверенность от того, что его вдруг поставили ухаживать за собаками. Иногда со мной говорила и играла Эми.

От Джейкоба не было ни знака, и постепенно его запах слабел – даже сосредоточившись, я больше не могла его обнаружить.

Однажды мы с Камми вместе были во дворе. Камми хотел только одного – вздремнуть, даже когда я показала ему резиновую косточку, которую мне дал полицейский. Я не могла понять, какое у Камми предназначение и зачем кому-то спящий пес.

Эми села обедать за столом во дворе; ради этого Камми соизволил встать. Он подошел туда, где сидела Эми, и тяжело улегся у ее ног, словно перегруженный заботами, от которых может спасти только кусочек бутерброда с ветчиной. Еще одна женщина села рядом с Эми.

– Майя, привет, – сказала Эми.

У Майи были темные волосы и темные глаза. Ее штаны слабо пахли кошками. Женщина села, открыла маленькую коробку и начала громко жевать что-то острое.

– Привет, Эми. Привет, Элли.

«А с Камми не поздоровалась», – самодовольно отметила я. Я подобралась к ней поближе, и Майя погладила меня пахучей рукой. Донесся запах мыла и пряных помидоров.

– Подала бумаги? – спросила Эми.

– Ох, не говори, – ответила Майя.

Я лежала и грызла резиновую косточку – чтобы Майя видела: я получаю такое удовольствие, что меня можно отвлечь только небольшим обедом.

– Бедная Элли. Она, наверное, ничего не может понять, – сказала Эми.

Я подняла голову. Обед?

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросила Эми.

Майя вздохнула:

– Знаю, что это тяжелая работа, но где легкая? Я уже до точки дошла – каждый день одно и то же. Хочется чего-то нового, чего-то другого – хоть несколько лет. Будешь тако? Мама готовила; очень вкусно.

– Нет, спасибо.

Я села. Тако? Я хочу тако!

Майя завернула остатки обеда, как будто меня тут и нет.

– Вы в кинологическом все в хорошей форме. А мне ужасно трудно сбросить вес... как думаешь, справлюсь?

– Что? Да нет, ты в порядке! Ты же сдавала физкультуру?

– Конечно, – сказала Майя.

– Ну вот, – сказала Эми. – То есть, если хочешь бегать со мной, я обычно хожу на дорожку после работы. Но я уверена, у тебя все получится.

Я почувствовала легкую тревогу от Майи.

– Ох, надеюсь, – сказала она. – Очень не хочется подвести Элли.

Я поняла, что сколько бы раз ни повторяли мое имя, разговор не приведет ни к чему съедобному. Вздохнув, я растянулась на солнышке и стала думать, сколько же еще ждать Джейкоба.