ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. Вечер и утро

Огни ночного города, как в танце, кружились перед глазами. Идти пешком я устала, но мне хотелось прийти как можно раньше. Шаг ускорялся, в глазах все плыло от волнения. Я искренне мечтала попасть в объятия Даниэля, поцеловать его губы и забыть обо всем на свете на какое-то время. Стремглав несясь по улицам Нью-Йорка, врезаясь в людей, я боялась. Страх, такой ощутимый и болезненный, влетел в душу, чтобы хорошенько помотать мне нервы.

Еще немного и я в спешке вышла из лифта, позвонила в дверной звонок. Ожидание длилось минуту, две, три. Никто не спешил открыть дверь, впустить меня внутрь или — обратно — послать домой. Нервно повторила звонок, второй раз, третий, и сердце сжалось в болезненных тисках. Практически сдавшись, я постучала в дверь, ели сдерживая слезы.

Никакого ответа.

Даже собрав оставшееся спокойствие, удержать слезы не удалось, и две несчастные капли проложили свой путь. Я сдалась, поняла, что звонить и стучать бесполезно, хотела развернуться и уйти, но услышала копошение за дверью. Она медленно открылась и взору представился сонный Даниэль.

— Линорра? — он зевнул, в удивление изучая меня. Под его взглядом хотелось расплавиться.

— Я хочу, чтобы происходило все, что угодно, но главное — ты был со мной.

Не дождавшись ответа, я поцеловала его. Он, сонный и ошарашенный, растерялся, неловко отступая назад, но вскоре поцеловал в ответ. Его руки потянулись закрыть дверь, мои — к футболке.

Движения казались неуверенными, я боялась спугнуть момент, в котором чувствовала себя живой. Его запах — манящий, терпкий — будоражил мои эмоции; дрожь, как электрический разряд, стремглав проносилась по телу. Я тяжело ловила воздух, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем.

Ноги поднялись над полом — парень взял меня на руки и посадил на столешницу. Его руки стянули с моего тела толстовку, джинсы, аккуратно изучали оголенные участки кожи. Все сомнения, до этого будоражащие голову, покинули ее, оставляя наедине с этим моментом. Его губы опустились к груди, даря лёгкие, практически не ощутимые поцелуи, ниже и ниже. Сердце билось быстрее, норовило проделать дыру в груди. Я не выдержала и притянула его за волосы обратно, привлекая к своим губам.

Дыхание Даниэля участилось. Я чувствовала с какой силой он сохраняет терпение, сдерживается, продлевает прелюдию. Стоило ему на миг посмотреть на меня, я увидела мириады искр в его глазах: они были, словно звезды на небе, такие же яркие и красивые. В темноте чувствовала себя на удивление уязвимой, тщедушной, но тёплый, мягкий, словно бархат, поцелуй выкинул сомнения прочь.

Все происходило в нужном ритме: без спешки, без лишних задержек. Все происходило... правильно. Да, я осознавала правильность моего нахождения здесь, в этой квартире, в руках этого парня, под влиянием эмоций.

Я выгнула спину, наслаждаясь сладкой истомой, чуть не ударившись головой о плитку — Даниэль вовремя положил свою ладонь мне на затылок. Голова закружилась, обдало волной жара, а после — из груди вылетел быстрый вскрик.

В голове все перемешалось, я даже не заметила, как оказалась в комнате на кровати. В ощущение полного умиротворения...

***

Босые ноги медленно ступали по земле мрачного леса. Луна, лучи которой падали сквозь кроны деревьев, была единственным источником столь необычного места. Земля каждый раз ощутимо вздрагивала, словно икала, с деревьев падали зелёные листья, как подтверждение.

Мне захотелось укрыться где-нибудь, оказаться дальше.

Неожиданно передо мной выбежала маленькая девочка в светлом платьице и с двумя белыми косичками, в которые были вплетены синие цветы. Она улыбнулась мне и помахала рукой, подзывая, будто жаждала показать нечто важное. Я бежала за ней долго, потеряла счёт времени. Но она остановилась.

Мы стояли посреди поляны с такими же цветами, как в ее волосах. Девочка внимательно осмотрелась и подошла к срубленному дереву, села, начала что-то шептать и достала красивую хрустальную вазу. Я сразу же вспомнила, что видела такую же дома у родителей Даниэля — она стояла посреди камина, рядом с фотографиями всех членов семьи.

Девочка стала шептать нечленораздельные слова, будто пытаясь сказать что-то, но я проснулась...

***

Гробовая тишина, лишь тихое тиканье часов в гостиной. По другую сторону окна медленно падал снег, я неотрывно наблюдала за его танцем все ещё слипающимися глазами. Мое тело покрылось мурашками, я сильнее укуталась в одеяло и прижалась к парню, чтобы хоть немного согреться. Было желание выпить чай, но на моей талии лежала рука Даниэля, не хотелось его будить. Лицо парня во сне выглядело умиротворенным, не таким серьезным, как обычно. Я давно заметила, что он редко улыбался, ещё реже — смеялся, будто ему тяжело это делать.

Собравшись с мыслями, я слегка поерзала под его рукой и мне удалось вылезти. Даниэль нахмурился и продолжил спать, не предприняв попытки остановить меня или что-либо сказать. Теперь мне стало понятно, почему он сразу не подошёл к двери, когда я позвонила, — у парня явно нечуткий сон.

Я поспешно схватила чёрный свитшот Даниэля, аккуратно сложенный на стуле, и натянула на тело. Он доставал до середины бедра, был довольно тёплым, но прохлада все равно давала о себе знать.

— Около входной двери, — сонно начал Даниэль, не открывая глаз. «... лежат ключи» — мысленно продолжила я, содрогаясь, — есть подогрев пола. Можешь включить, потому что тут довольно холодно.

Я прикрыла глаза, спокойно переводя дыхание.

— И доброе утро, — на этот раз Даниэль открыл глаза, с любопытством оглядывая меня. — Тебе идёт.

— Спасибо.

Я потопталась на месте, чувствуя неловкость под его пронзительным взглядом. Парень, видимо, понял, что смущает меня и отвернулся, переворачиваясь на другой бок.

Это однозначно самое странное утро в моей жизни.