ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Свечи и часы

«Я разобью тебе сердце»

Солнце скрылось за крышами многоэтажек уже давно. Ничтожно маленькие звезды мерцали на небе, но не дарили никакого света. Их это никак не портило, они оставались по своему красивы. Легкий осенний ветер обдувал мне лицо, а я все так же не решалась зайти внутрь.

Каждый год состоялась церемония вручения наград писателям, журналистам, редактором, художникам и многим другим людям, связанным с лучшими журналами. Победа ценилась во всем мире, а награда позволяла осуществить свои материальные мечты. Ты становился лучшим из лучших.

Акристи, имея связи в высших кругах, смогла с легкостью добиться приглашения для меня и Натаниэля. Глаза брата светились от счастья, он, переполненный эмоциями, смотрел на здание в предвкушение и не понимал, почему мы не заходим. А я боялась. Просто боялась встретиться с Даниэлем. Мы не общались с ним больше полумесяца, и, при виде его, я сделала глупую вещь (о которой на удивление не жалела) — налетела с объятиями.

— Линорра, — брат внимательно изучил мое лицо, — я не знаю, что произошло за момент твоей жизни в Нью-Йорке, но ты изменилась. Стала взрослой и серьезной. Не могу понять: нравиться мне это или нет.

Я тихо засмеялась.

— Натаниэль, я осталась такой же, это ты повзрослел. Мы уже не те маленькие дети, готовые часами бегать по площадке, играть в игры, и не задумываться о проблемах. Мы выросли, — в последних словах было столько боли и отчаяния. Взрослеть страшно. В детстве ты мечтаешь побыстрее оказаться в теле взрослого человека, ведь это так интересно, а на деле — это нудная рутина, множество нескончаемых проблем и вечной агрессии со стороны общества.

Хочется, как раньше, будучи ребенком, играть с братом, смотреть целыми днями мультики и радоваться мороженному, полученному после обеда. В детстве это казалось скучным, хотелось сидеть за столом, что-то писать, считать расходы... Мы не знали, что это не просто.

Я потянула Натаниэля в сторону большого загородного театра, откуда была слышна приятная мелодия, завораживающая своей красотой. Красная дорожка пролегала вдоль длинного коридора, заворачивая куда-то в сторону. Я каждый раз боязливо оглядывалась, осматривала все вокруг и возвращала взгляд на Натаниэля. Он рассказывал о делах в школе столь бурно, что некоторые люди недовольно косились в нашу сторону. Мой интерес жизнью брата возвышался над мнением незнакомых людей.

— ...И Аманри удивилась, что я не захотел пойти на ту вечеринку.

— Аманри? — переспросила я, и улыбка сама непроизвольно растянулась на все лицо.

Дружбе Натаниэля и Аманри мог позавидовать каждый. Их непередаваемая словами связь росла с каждым годом; вся наша семья в тайне надеялась на их свадьбу когда-нибудь.

— Оу, — Натаниэль закусил губу, — я тебе не рассказывал, но мы начали встречаться.

Радость за брата сильной волной накрыла меня, я обняла его. Аманри — девушка, которая всегда поддерживала Натаниэля, помогала ему на протяжение нескольких лет. Мой брат никогда не рассматривал ее как пару, она была лучшей подругой, не более, а вот Аманри всегда хотела быть с ним вместе.

— Но, Линорра, честно, когда мы были друзьями, все было так просто, — Натаниэль отодвинулся от меня. — У нее слишком высокие запросы и желания, она требует от меня все и сразу. А еще дикий контроль и постоянная ревность. Я понимаю, что девушек у меня было много, но ее недоверие разочаровывает.

— Что ты планируешь после школы?

— Аманри младше меня на год, оставаться в том городе я не хочу, а отношения на расстояние — это глупость. После школы наши отношения в любом случае обречены.

— И что ты планируешь делать? Ты ведь нравишься Аманри. Не боишься разбить ей сердце?

Натаниэль поправил пиджак и взял с подноса официанта шампанское. Отпив глоток, серьезно посмотрел на меня.

— Я не хочу рушить свою жизнь из-за девушки. Разобью сердце либо оставшись с ней, либо уехав. Она в любом случае будет страдать. Я не могу пообещать Аманри руку и сердце, от этого стану несчастным уже я. Она мне нравится сильно, но не собираюсь смотреть вперед. Если окончательно потеряю голову, дождусь ее.

— Твое право, — я лишь пожала плечами, но меня не волновала Аманри в этот момент, я поражалась тому, как мой брат из маленького мальчика, лазившего под стол и пускающего сопли, стал взрослым мужчиной, умеющим расставлять приоритеты и рационально обдумывать вещь. Я и не заметила, как он вырос морально.

В главной зале потух свет, остался слабый приглушенный и через какое-то время в колонках, развешенных по всему театру, прозвучал голос:

— Церемония начнется с минуты на минуты, дамы и господа. Просим вас занять свои места согласно билетам.

Парадная дверь с грохотом открылась. По красной ковровой дорожке медленным элегантным шагом ступала Амабэль. Несколько прядей прямых распущенных волос ниспадали по плечам, остальная копна, обдуваемая ветром из открытой двери, покоилась на оголенной спине. Ее черное облегающее платье с оранжево-красным подолом привлекло внимание многих гостей церемонии, столь интересно было им и кто она. Незнакомка для многих, красная сгоревшая роза.

Увидев меня, ее ярко-красные губы растянулись в доброжелательной улыбке. Она не подошла к нам, а подлетела — такова ее похода.

— Привет, Линорра, — она сразу же перевела взгляд на моего брата.

— Привет. Это мой брат Натаниэль.

Девушка внимательно осмотрела его и опять улыбнулась. В ее глазах горел огонек заинтересованности. Натаниэль же поедал ее глазами, изучал каждый сантиметр тела, не стесняясь того, что это заметила не только я, но и сама Амабэль.

— Очень приятно познакомиться. Не знала, что у тебя есть брат, Линорра.

— Да, — отстраненно ответила я, — уже восемнадцать лет.

Что-то во взгляде Амабэль, направленного на Натаниэля, изменилось, улыбка погасла.

— Ты в школе, значит, учишься? — спросила она его.

— Да. Ты тоже? — неуверенно спросил Натаниэль, до этого изучавший ее тело глазами.

— На втором курсе.

Они выглядели подавленными. Оба заинтересовались друг другом, но Амабэль искала мужчину старше нее самой, а у Натаниэля в любом случае уже была девушка. Они могли стать только хорошими друзьями, и я была уверена, что так и будет.

Легкое прикосновение к оголенному плечу заставило меня вздрогнуть, табун мурашек пробежал по телу. Я развернулась, удивившаяся неожиданному касанию, и увидела перед собой Даниэля. Он убрал руку в карман брюк, как ранее сделал это со второй. Парень осмотрел Натаниэля и повернул голову ко мне.

— Здравствуй, Линорра, — он произнес это тихим вкрадчивым голосом.

— Привет, — ответила ему я и сразу отвернулась. Амабэль и Натаниэль стали увлеченно что-то обсуждать, не замечали нас. Я хотела уловить нить разговора и присоединиться к их дискуссии, но резкий запах одеколона и теплое дыхание, которое я чувствовала затылком, не давали сконцентрироваться, мысли не собирались воедино.

— Дамы и господа, приветствуем вас на церемонии вручения...

— Надо занять места, — быстро проговорила Амабэль. — Натаниэль, какое у тебя место?.. Хотя все равно, сядешь со мной. Даниэль, ты же не против? — она мило улыбнулась своему брату, но было понятно, что его ответ ее никак не волновал, это была лишь формальность.

— Спрашивать надо не у меня.

Всеми фибрами души я почувствовала его взгляд, и к горлу подошел ком. Мне пришлось вытереть вспотевшие ладони об платье (что я сделала по привычки), перед тем как ответить.

— Конечно, я не против, — но в мыслях было «конечно, я против». Просидеть два часа с Даниэлем рядом я не смогу, но, увидев, как Натаниэль и Амабэль хорошо общаются, решила сделать одолжение.

Амабэль просияла, и они с моим братом отправились на свои места. Я же какое-то время постояло, наблюдая за их отдаляющимися спинами, и пошла на наши места. Но, не успев сделать даже двух шагов, мое запястье обхватила теплая рука Даниэля.

— Как насчет не идти на церемонию? Можем пойти погулять, например.

Мне не хватало сил развернуться и посмотреть на него, но он помог, слегка потянув за руку. Ему больше не надо прикасаться к моему запястья, чтобы добиться согласия из моих уст. Сейчас я согласна даже уехать из этого города с ним.

Мы вышли на улицу. Тихо. Все были на церемонии, звуки которой доносились до нас отдаленно, от нас звука не было ни одного.

Я неуклюже поправляла каждый раз платье, чтобы то не сползло. Но это было лишним — оно сидело идеально и могло сползти только в том случае, если бы кто-то потянул его.

— Твоя семья тоже здесь, помимо Амабэль? — поинтересовалась я, пока мы шли в сад, чтобы развеять неловкую атмосферу.

— Нет, Линорра, — он сжал в своих руках мое запястье, — они не любят такие мероприятия. Им больше нравится проводить время вдвоем...

Скорее всего, время для следующего вопроса еще не подошло, но он волновал меня очень давно. Я слышала лишь слова Амабэль об этом, хотелось узнать подробнее из его уст.

— Ты был когда-нибудь в серьезных отношениях?

По лицу Даниэля пробежала тень, которая моментально исчезла, но я успела ее уловить. Он провел языком по губам и тяжело сглотнул.

— Родители всегда любили друг друга, — ушел он от ответа. — Но однажды у них случилась серьезная ссора, я толком и не понял, что произошло. Мама и отец всегда были вспыльчивы. Оба. А это ужасно, когда два человека в паре вспыльчивы. А ещё уперты. Вот они и развелись на следующий день. Через месяц помирились, но заново расписываться им не хотелось. Живут они так уже два года.

Он провел пятерней по своим волосам и направил взгляд своих глаз прямо на меня.

— Теперь твоя очередь.

Его улыбка вызвала табун мурашек по коже.

— Что ты имеешь ввиду?

— Расскажи о себе, о своей семье.

— У меня все не так интересно, поверь. Жила с тетей, бабушкой, мамой и братом. Бабушка жуткий фаталист, — Даниэль на этом моменте улыбнулся. — Тетя и мама улыбались друг другу, но я видела, как они пожирают ненавидящим взглядом. Брат...

— Прости, что перебью, но расскажи подробнее о своей тете и маме.

— О, это не самая веселая история. Моя мама забеременела от своего первого парня сначала мной, потом моим братом. Честно, до сих пор не знаю, что произошло, но они поссорились и, когда мама родила Натаниэля, он уехал. Она стала жить одна, зарабатывала деньги, растила нас, ее карьера шла в гору. Она могла спокойно выйти за рамки среднего класса, но потом бабушка заболела. Мама переехала обратно домой, тратила все деньги на лекарства, из-за чего мы погрязли в долгах. Тетя же ничего так и не добилась. У нее есть дочь, которая живет в Нью-Йорке с отцом.

А брат... Нат очень классный. Я искренне благодарна, что он у меня есть. Правда, мы так редко видимся, я очень по нему скучаю.

Мы замолчали. И наша тишина перетекла в неловкость. Я посчитала, что задавать ещё вопросы про его семью будет краем, ведь он и так рассказала многое. Думаю, для Даниэля это было сложно.

Я следила за его взглядом, который гулял по саду и дому, в котором мы находились несколько минут назад. Красивые глаза. У него очень красивые глаза — зачем-то заметила я. Очень приятного оттенка, который сложно описать. Они не яркие, но при этом удивительно светятся. Как хрупкие драгоценные камни.

— О, черт, — пробормотал Даниэль и неожиданно дёрнул меня на себя.

Я попыталась оттолкнуть Даниэля, но его руки переместились на талию и крепко прижали к себе. От его тела исходило тепло, которое могло обжечь.

— Что ты делаешь?

— Сюда идёт девушка, которую я, Линорра, хочу видеть меньше всего. Подыграй мне. Пожалуйста.

Он отвел взгляд от девушки за моей спиной и посмотрел мне в глаза. Его пальцы аккуратно погладили мои щеки, большой палец легонько прошёлся по губам, отчего я их невольно приоткрыла. Даниэль улыбнулся.

— Не против уже пойти отсюда?

— Да, можно, — я сказала это неуверенно, ещё не отойдя от этого лёгкого прикосновения к своим губам.

— Можем поехать ко мне, если ты, конечно, не против.

Я согласилась.

***

На этот раз свет в квартире был. Даниэль пригласил меня сесть на диван, сам же ушел ставить чайник.

Тихое размеренное тиканье часов в прихожей успокаивало, запах Даниэля, который никогда не давал сосредоточиться, был по всюду в этой квартире. Я терялась в своих мыслях и искала спасение в ночном Нью-Йорке из окна.

— Держи, — парень поставил кружку чая на столик рядом с диваном.

— Спасибо, — взяв в руки кружку, я с огромным удовольствие сделала глоток. Чай у него в доме был вкусным.

— Я хотела спросить, — мой голос прозвучал в тишине слишком громко. — Ты постоянно пытаешься уйти от этого вопроса, но все же... У тебя когда-нибудь были отношения?

Даниэль замер. Он не спешил мне отвечать и что-то говорить, сделал медленный глоток чая и поставил кружку обратно на стол. Мне хотелось узнать его, понять, какой он человек на самом деле.

— У меня никогда не было отношений, — внезапно в тишине прозвучал голос Даниэля. — В последние годы, по крайней мере.

— Почему? — мой голос был тихим, я, будто бы боялась порвать ту тонкую нить доверия между нами лишним звуком.

— Я был влюблён.

Даниэль замолчал. Я видела по лицу, что ему тяжело рассказать об этом. Он боролся со своими внутренними дьяволами, со страхами и установками.

— Она была отвратительна характером, грубая и бестактная, но отличная манипуляторша. Ей без труда удавалось влюблять в себя всех; ее все любили. В ней не осталось ничего живого, ничего человечного. Мне страшно, что я стал ей.

Даниэль горько усмехнулся и, сев на кровать, схватился за голову.

— Я влюбился. Точнее, это не была влюблённость, обычная привязанность жертвы к манипулятору, — он сделал паузу и посмотрел на меня, пытаясь что-то донести своим потерянным взглядом. — Она изменяла мне постоянно, я узнал уже потом, после ее смерти. Смерть случилась вскоре после нашей ссоры — она напилась (не из-за меня, а из-за того, что ее выгнали из школы, после — из дома) и попала в аварию. Знаешь, я не жалел, даже не плакал и не грустил. Я чувствовал облегчение. И мне тошно от этого. Я стал бесчувственным, потерял человечность, как и она.

— Нет, — я придвинулась к нему, наши бёдра соприкасались. — Ты не такой, как она, Даниэль.

— Именно такой.

— Душа каждого человека многогранна, нельзя стать другим человеком. Ты индивидуален. Ты не она. Судить о действиях и жизнях других через призму себя — это очень глупо...

Даниэль внимательно слушал меня, смотря в глаза, но потом перебил.

— Линорра, что ты ко мне чувствуешь?

Я удивлённо отвела от него взгляд, этот вопрос, прозвучавший в тишине комнаты, поставил меня в тупик. Я призналась сама себе, что влюблена, но сказать об этом ему не готова.

— Ты мне нравишься, — лишь это смогла сказать ему я.

Даниэль долго неотрывно смотрел мне в глаза. Он будто бы искал ответы на вопросы, но в глазах человека ответы не найти. Это эфемерно ложное представление правды, которое ты придумываешь сам для себя.

— О чем ты думаешь? — я наклонилась к нему ближе, оставляя минимальную дистанцию между нами. Он опустил свои глаза мои губы, но сразу же отвел взгляд.

— Я бы поцеловал тебя сейчас, не будь это самой огромной ошибкой.

— И какая же ошибка?

Он серьезно посмотрел мне в глаза.

— Я разобью тебе сердце.

— Мое сердце будет разбито в любом случае, чтобы ни случилось дальше.

Даниэль долго смотрел на меня, ожидая хоть какой-то реакции, но я была непоколебимой. Не знаю, что поменялось, но я могла спокойно смотреть в его глаза, не отводя смущенно взгляд. Он слегка наклонился ко мне, оставив крохотное расстояние между нашими губами, и стал ждать, когда я его остановлю. Но я только нарушила границы, позволяя этому поцелую случиться.

Поцелуй был очень нежным, как тогда, в бассейне. Он не спешил, целовал, будто в последний раз (хотя, может, так оно и было), аккуратно обнимал одной рукой талию, а второй — придерживал голову. Медленно, но поцелуй стал более глубоким и грубым. Я положила свои руки ему на шею и придвинулась еще ближе, как это только было возможно. Казалось, что сейчас есть только мы и наши поцелуи. Голова перестал соображать, в нее ударили гормоны, а тело стало двигаться интуитивно.

Даниэль аккуратно пересадил меня на колени, скорее всего тоже на задумываясь, ведь сразу после этого он отстранился, чтобы увидеть мою реакцию. Мои щеки покраснели, а губы горели огнем, но мне было мало. Я хотела снова его поцеловать, но парень не позволил.

— Ты уверена?

— Да, — выдохнула я, убирая волосы назад со своего лица.

Даниэль резко повалил меня на диван, продолжая покрывать тело поцелуями. Столь волнительный момент разжег в моем сердце еще больший пожар. Я не хотела сдерживаться, хотела отдаться моменту и забыться в этих поцелуях и объятиях. В темноте я чувствовала только его, только эмоции, которые он дарил. Наши разгорячённые тела соприкоснулись, и с моих уст слетел стон. От каждого движения кожа покрывалась мурашками, сердце билось сильнее, мозг затуманивался все больше. Я хотела остаться в этом моменте навсегда.

Но всему приходит конец.

***

Я проснулась посреди ночи от холода. Даниэль стоял около открытого окна, в руках почти сгоревшая сигарета. Он о чем-то глубоко задумался, не замечая ничего вокруг. Я привстала, убрала прядь волос с лица и начала наблюдать за ним. Он был чертовски красив. Нижняя губа зажата между зуб, пустой взгляд направлен в пол, волосы взъерошены. Спокойное дыхание и такое же спокойное выражение лица. Прядь волос вновь упала на лицо, они пропахли им. На мне была его футболка, просторно висевшая на теле; в ней было удобно и очень комфортно.

Даниэль слегка повернул голову в мою сторону и сразу же отвернулся. Тяжело вздохнув, он холодно кинул мне лишь одну фразу.

— Ключи на столике в прихожей.

Сердце болезненно сжалось.

— Что? — не веря услышанному, решила уточнить я.

— Уйди. Просто уйди, — он встал ко мне спиной, показывая, что продолжать разговор не хочет.

— Даниэль...

— Ты мне не нужна.

Мое сердце билось с бешеной силой, я закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Но они все равно предательски потекли. Я натянула трусы и джинсы и вышла из комнаты. Руки тряслись, когда я пыталась открыть дверь квартиры, но мне удалось.

Он так и не повернулся.

конец первой части