ГЛАВА ПЕРВАЯ. Манекены

Она забрала меня туда, где я смогу вдохнуть полной грудью.

«Переживать потерю близкого человека нужно в одиночестве» — сказал однажды какой-то политик по телевизору. Я никогда им не верила и тогда сделала то же самое. Одиночество может спокойно убить тебя. Ты даже не заметишь этого. Оно будет медленно съедать тебя изнутри.

Другими словами, одиночество — это саморазрушение.

Саморазрушением я занималась уже на протяжение нескольких месяцев, но Акристи снова — как когда-то — появилась в моей жизни. Пусть она и не внесла в нее ярких красок, но большинство темных определенно вывела.

Впервые за свои восемнадцать лет я чувствовала свободу и эйфорию — так умиротворенно было на душе, словно мне удалось сложить по полочкам каждую мелочь и отсеять все то ненужное, что затуманивало сознание. Казалось, я лечу в одиночном полете, не замечаю верхушки нью-йоркских небоскребов, словно свободная птица, не имеющая определенного места жительства... Не вижу границ и препятствий.

Я любила одиночество, пусть и считала его саморазрушением. Каждый саморазрушается по-разному. Наркотики, алкоголь — перечислять можно долго. Каждый выбирает что-то свое, в чем он сможет утонуть полностью, по самую голову, захлебнуться в новых, неизведанных эмоциях.

В этом всегда была моя слабость и сильная черта одновременно. Я смотрела глубже, нежели другие люди, видела то, чего не видели они. Но вот только общество разрушает таких людей, топит их в презрение длинною в вечность и один метр.

***

Впервые Акристи привела меня сюда сразу же после перелета. Я искренне не понимала, чем это место привлекло, но оно тянуло, и каждый раз, каждое воскресенье я приходила сюда, опускалась на деревянную лавочку и писала. Здесь таилось множество мыслей, которые раньше просто проходили мимо меня.

Это место не зря прозвали «кладбищем манекенов». Старые, никому ненужные манекены валялись по всей беседке. Их руки и ноги облезли и лежали оторванные в углах. Сюда никто не приходил, все обходили это место стороной, но мне оно нравилось. Эти манекены когда-то стояли в магазинах, одеждой на них восхищались или же тихо ненавидели; они были нужными. Что же осталось от них сейчас? Практически ничего. Их раздели и выкинули.

— И ты хочешь сказать, что такая работа тебе не по душе? — поинтересовалась Акристи, лишь на секунду взглянув на меня.

Она то и дело поправляла свои крашеные черные волосы, смотря в экран телефона. Именно такой я ее и запомнила. Эта мелочь всегда оставалась в моей памяти, как что-то очень важное.

— Да, — согласилась я и положила блокнот на колени. Он был старым и потертым, изношенным временем. — Ну, точнее нет. Просто не по душе то, что на работу меня приняли из-за тебя.

— Приняли и приняли, что за детские предубеждения? — вскинулась Акристи и отложила телефон на скамейку рядом с собой. — Понимаешь, это такой мир. Здесь все так устроено. Либо искать связи, либо гнить. Я поговорила со своей подругой, она — со своим братом и тебя приняли на испытательный срок. Проблем-то?

Я открыла рот, чтобы ответить Акристи, но замолчала. Она права. В этом мире все так и устроено. Я хотела добиться всего сама, но так и не добилась. Стоило появиться Акристи — я уже работаю в приличном известном журнале страны. Может, хоть раз стоит плюнуть на свои принципы и последовать течению?

— Линорра, это твой единственный шанс, — Акристи так серьезно посмотрела на меня, говоря это, что я просто не смогла отвести взгляд. — Я просто хочу помочь своей подруге.

— Ты и так многое сделала, Акристи.

Я не устану благодарить ее за то, что она помогла мне. В самые тяжелые моменты она была рядом, давала то тепло, которое я теряла.

— Прочитаешь, что написала? — спросила девушка и с улыбкой посмотрела на меня.

Я прекрасно поняла, что она меняет тему, но виду решила не подавать.

— Нет, — кинула ей улыбку в ответ.

Я спокойно могла прочитать весь этот бред, что писала на протяжение нескольких лет, но он был чем-то сокровенным, тем, что должно было остаться только у меня.

— Ну, крошка, — протянула Акристи и дотронулась до моей руки, — ты все время что-то пишешь, хоть кому-то ты должна дать почитать. Я — идеальный вариант для этого.

— Прости, Акристи, но нет.

Я отодвинулась чуть дальше и взглянула на темно-синее небо. На нем уже виднелись мириады звезд, пусть еще и призрачные, почти не заметные.

— Это автобиография? — подруга с интересом осмотрела мой блокнот, в котором я всегда писала.

— Нет.

Это было правдой. Я придумывала новую историю, а не писала реальную. Иногда выдумать легче, чем описать.

— Не хочешь отвлечься завтра вечером?

— Почему бы и нет?

Тихая медленная мелодия шлейфом растекалась по комнате в томном мнимом танце. Мне не нравилось отражение, представшее в зеркале, я в очередной раз убеждалась в своей некрасоте. Впалые щеки, лишенные румянца, синяки под глазами, слегка трясущиеся руки, а где-то в соседнем доме бывшая подруга, подсевшая на антидепрессанты.