контракт..?

Восемь.

Чёрный седан с тонированными стёклами подъехал к её дому без звука. Ни сигнала, ни слов. Просто остановился — и водитель, в перчатках и чёрном костюме, открыл заднюю дверь.

Эмили стояла на пороге, обняв себя руками.Она не написала ему «да». Но и не написала «нет».Он знал. Он был уверен.И ей хотелось сказать — что она не поедет. Но ноги сделали шаг сами.

Салон машины был тёплым, пах дорогим кожаным салоном и чем-то мягко-острым — как аромат чистой власти. Она молчала всю дорогу. Не было ни радио, ни вопросов. Только тишина. Словно сама ночь ждала, чем это закончится.

⸻

Когда двери лифта раскрылись, она оказалась в пространстве, которое не напоминало квартиру. Это был другой мир.

Панорамные окна. Мрак за стеклом. Ни одного лишнего предмета. Только бетон, стекло, металл. И он — в конце зала, у барной стойки, в расстёгнутом вороте чёрной рубашки.

Он обернулся.

— Вы пришли.

— Не уверена, что правильно поступила, — она сжала руки перед собой.

— А я — абсолютно. Проходите.Он жестом указал на кресло.

Она подошла, стараясь двигаться спокойно. Сердце било в горле.

Он налил себе бокал красного вина.— Будете?

— Нет.— Вы боитесь потерять контроль?— Я... боюсь потерять больше, чем контроль.

Он пристально посмотрел на неё.— Это разумно. Я вам кое-что покажу.

Он положил бокал и направился к дверям справа.— Идёте?

Она колебалась. Но пошла.Комната была совсем другой. Не как гостиная.Темнее. Строже. В ней не было ни тепла, ни привычных вещей. Только стены с полками, закрытые ящики. В воздухе — тишина и напряжение.Он зашёл первым.— Это место, Эмилия, — сказал он спокойно, — отражает суть.— Чью?— Мою. И, возможно, вашу — если вы решите остаться.

Она оглянулась. Закрытая дверь за спиной. Он стоял напротив — спокойно, сдержанно.Он не дотрагивался до неё. Даже не подходил ближе.

Но она чувствовала — он держит её уже сейчас.

— Здесь действуют мои правила. Моя правда. И моя граница.

Он смотрел прямо.

— Я не касаюсь без согласия. Но если вы его дадите — назад дороги не будет.

Тишина между ними натянулась до предела.

— Почему я? — выдохнула она.— Потому что вы смотрите на меня так, будто не уверены, боитесь... но всё равно остались.

Он сделал полшага.— Это редкость.— Что — страх?— Честность. Желание. И хрупкость, за которой прячется огонь.

Он знал, как говорить. Не поднимая голоса. Не угрожая. Просто — факты. Лёд, в котором тонет воля.

— Я... — голос предательски дрогнул. — Прежде чем ответить... Объясните. Что именно вы имеете в виду?

Он не отводил взгляда. Не убирал руку.— Если вы войдёте в эту часть моей жизни, Эмилия, — сказал он ровно, — вам придётся подчиниться. Полностью. Без оговорок. Без капризов. Без иллюзий.

— Подчиниться... в чём? — тихо.— В желаниях. В действиях. В боли и наслаждении. Я диктую. Вы — исполняете.— И... если я нарушу?— Будет наказание.Он произнёс это спокойно, даже почти мягко. Словно не угроза — просто принцип.

— Я не хочу делать ничего, что...— Вы не сделаете ничего, чего не захотите.Он сделал паузу.— Но очень быстро поймёте, что хотите того, чего раньше боялись.

Она сглотнула.— Это... контракт?— Да.— Секс?— Не только.

Он приблизился. Вплотную. Но не коснулся.

— Это власть. Это зависимость. Это честность, Эмилия. Абсолютная, без фильтра. Вы — открыты. Без защиты. Я — тот, кто вас держит. Или ломает. В зависимости от вашего выбора.

Она стояла, как под прицелом. Всё тело было натянуто, как струна.А он смотрел в самую суть.

— Я... никогда... — выдохнула она.

— Я знаю.— И вы хотите... чтобы я...— Я не хочу. Я предлагаю.Он снова протянул руку.

— Только ты решаешь. Не твоя подруга. Не преподаватель. Не мама. Только ты.

Она стояла. Секунду. Две. Три.

А потом сделала шаг.

И вложила ладонь в его руку.

Он не улыбнулся. Только сжал её пальцы — крепко, властно.

Егор держал её за руку — твёрдо, но не больно. Он не тянул, не подгонял. Просто вёл. Как будто знал: именно так она и должна идти за ним — шаг за шагом, между страхом и влечением.

Они вошли.

Дверь за ними закрылась без звука.

Комната была абсолютно не похожа на остальную квартиру — не похожа даже на что-то, что она видела раньше.Никакого уюта. Ни мягкости, ни привычных предметов.Кожа. Металл. Петли. Стойки. Шкафы, закрытые на замки.Всё — идеально выверено. Без лишнего.Как хирургия контроля.

Он отпустил её руку.

— Это... — начала она, но голос осёкся.

Он повернулся к ней лицом.— Здесь всё честно. Ни намёков, ни масок. Всё, что ты видишь — я. То, что я делаю. То, что предлагаю тебе.

Эмили сделала неуверенный шаг вперёд.Словно в замедленном кино. Её глаза скользили по предметам — и с каждой секундой выражение менялось. От удивления — к осознанию. От осознания — к страху.

На её лице это читалось ясно.Она не прятала.Она не умела.

Он видел, как напряглись её губы. Как она отступила на полшага. Как взгляд дёрнулся — будто искал выход.

— Боишься? — ровно спросил он.

Она медленно кивнула.— Да...

— Правильно.Он сделал шаг ближе.— Здесь нет игры. Нет «понарошку». Есть только ты, я — и всё, что между нами.

Он прошёл мимо и открыл один из шкафов.Достав тонкий кожаный ошейник. Простой. Чёрный. Без украшений. Без клише.— Первый и самый важный символ. Он не о власти надо тобой. А о том, что ты здесь — по своей воле.

Он поднёс его к ней. Не дотрагиваясь.— Это не обязательство. Это знак твоего решения.

Эмили смотрела на ошейник, как на черту. Через которую — уже не будет возврата.

— Если хочешь уйти — дверь открыта. Сейчас. Без вопросов. Без осуждения.Он замолчал.— Но если останешься — всё будет по моим правилам. И я не позволю тебе играть со страхом. Он будет либо твоим, либо моим.

Она смотрела то на ошейник, то на него.Дыхание — неровное. Губы приоткрыты.И ужас, и тяга — одновременно.

— Почему я? — прошептала она.

Он подошёл ближе. Совсем близко. Его голос стал ниже, почти интимным:

-я так захотел.

Он смотрел на неё спокойно, но от этого её дрожь только усиливалась.Рядом с ним невозможно было оставаться равнодушной. Он словно чувствовал пульс под кожей, мысли под черепом.

Эмили опустила взгляд на ошейник, потом снова — в его глаза.— В се... сексе не будет... третьих лиц? — спросила она, с трудом проглотив ком в горле.

Он выпрямился. Его лицо не изменилось, голос остался таким же ровным:

— Я дам тебе контракт. Прочитаешь. Всё узнаешь.

Она кивнула... но затем, почти шёпотом добавила:

— Я... у меня...Пауза.— Не было никого... в этом плане.

Он не удивился. Не усмехнулся. Не среагировал так, как она боялась.Он просто смотрел. Долго. Глубоко.Так, как будто эта информация изменила что-то внутри него — не слова, а сам факт.

— Значит, ты будешь принадлежать мне... во всём, — произнёс он негромко, без торжественности, но с силой.— Первая мысль — запомнится навсегда. Первый взгляд. Первое прикосновение. И всё первое, что с тобой произойдёт дальше, будет связано со мной.Он подошёл ближе. Почти касаясь губами её виска.— Я не просто возьму тебя. Я вырежу твою прежнюю жизнь изнутри. И построю новую — по своим правилам.

Она едва дышала.

— Но я... я даже не знаю, как...— Я научу.— Это... больно?Он посмотрел на неё.— Бывает. Но только когда сопротивляешься.— А если...— Ты не обязана ничего. Ни сейчас. Ни потом. Контракт — это не приговор. Это осознанный выбор.

Он вынул из ящика папку и протянул ей. Чёрная, с золотым тиснением. Без названия.

— Ознакомься дома. Подробно. Один раз. До конца.— И... потом?— Потом ты решишь, готова ли ты быть моей. Не просто любовницей. А принадлежностью. Словом. Позиции. Стоном. Полной.

Она держала папку. Руки дрожали. Губы побелели.

— Я никогда не думала...— Я знаю, — перебил он мягко.Он коснулся её подбородка. Приподнял лицо.— Но ты всё равно пришла. А это уже не случайность, Эмилия.