Глава 9

Тень долго сидела рядом, согнув лапы, будто стараясь не дрожать от усталости. Но стоило шагам раздаться у входа, как её глаза потускнели — в пещеру вошёл Травник.

— Тень, — тихо сказал он. — Пора.Он повернулся к Снежной Лиане:— А ты… готовься. Завтра пойдёшь с другими.

Снежная Лиана застыла, будто лапы оледенели. Слова пронзили её сердце.

Травник положил хвост на плечо Тени и, прежде чем они ушли, мягко сказал:

— Мама… пошли. Тебе нужно отдохнуть.

Тень обернулась напоследок. Их взгляды встретились. Снежная Лиана хотела вскрикнуть — не уходи, пожалуйста — но язык прилип к нёбу, и вместо слов осталась только боль. Тень исчезла в темноте.

…Потом в пещере снова стало тихо. Слишком тихо. Только ветер гнал пыль за узкой расщелиной в скале.

Снежная Лиана свернулась, глядя в полумрак. В горле всё сжалось. Мысли потекли сами, будто в последний раз.

Прости, Серая Лиана. Прости, что не спасла тебя тогда, у воды. Прости, что выбежала вперёд, когда ты сказала ждать.Мама… Каштановая Лиана… ты так гордилась нами. Я всё испортила. Ты говорила — не бойся защищать добро, даже если никто не слушает. Но тут… тут никого не волнует добро.

Глаза закрылись, но сон не шёл. Темнота вокруг будто дышала, тяжелела, сгущалась.

И вдруг внутри неё — как светлячок — загорелся крошечный голос: а если всё же бороться? хоть в одиночку?

Тьма. Густая, холодная, как вода подо льдом.

Снежная Лиана стояла одна посреди пустоты. Ни стен, ни земли, ни неба — только безмерная чёрная гладь.

И вдруг — звёзды. Одна за другой, словно капли света, вспыхнули в темноте. Их становилось всё больше, они двигались, кружились — и из их сияния проступили силуэты. Кошки. Сотни, тысячи. Одни были юные, другие — мудрые, с глубокими глазами. Все сияли — будто светились изнутри.

Одна кошка вышла вперёд. Высокая, изящная, серебристо-серая. Глаза — как отражение луны в воде.

— Снежная Лиана, — сказала она спокойно. — Ты не одна. Мы видим твою боль. Мы храним твою память. Но пока ты жива, мы не можем забрать тебя.

Снежная Лиана прижалась к земле.— Я… я не могу больше. Здесь… тьма. Я ничего не могу изменить.

Серебристая кошка покачала головой.— Ты сильнее, чем кажешься. И даже если ты падёшь… когда твоё сердце остановится, мы примем тебя. Ты вернёшься домой — к нам. К родным.

Снежная Лиана тихо прошептала:— Мама… Серая Лиана… вы там?

Тени в звёздной толпе дрогнули. Из них проступили знакомые глаза, улыбки, движения — призрачные, но живые. Они были здесь. Смотрели. Ждали.

И тогда всё исчезло.

---

Грубый голос вырвал её из сна:

— Вставай.

Снежная Лиана распахнула глаза. Перед ней стоял Язвоглаз, с тем же презрительным выражением. За его плечом топтались другие коты, мрачные и тихие.

— Пора, — сказал он. — Время показать тебя Крови Огню.

Снежная Лиана встала медленно, словно из-под тяжести. Лапы ныли. Но что-то в её сердце уже не было прежним. Где-то внутри теплился крошечный свет. Слишком слабый, чтобы греть, но уже способный не дать ей упасть.

Она сделала первый шаг.

Снежная Лиана пошла за Язвоглазом, чувствуя, как её лапы едва слушаются. Каждое движение отдавалось в теле острой болью, но её разум был ясным, несмотря на туман в глазах. Она шла по каменистой тропе, которая вела к темному лагерю. Здесь всё было мрачным и зловещим, как сама эта земля. Уголки её губ невольно дрожали, но она держала их в тонкой, почти незаметной улыбке.

Когда они подошли, перед ними открылся широкий круг, окружённый высокими камнями и деревьями, которые почти не пропускали свет. В центре стоял кот, величественный и зловещий, его ярко-оранжевые глаза горели, как угли в ночи. Это был он — Кровь Огня. Его шерсть была яркой, пылающей, как само пламя, и каждый его взгляд напоминал не просто силу, а разрушение, которое он несёт с собой.

— Вот она, — бросил Язвоглаз с почти саркастической интонацией, но с уважением. — Та, о которой вы говорили.

Кровь Огня шагнул вперёд. Его лапы касались земли с таким звуком, как если бы сама земля отозвалась на его присутствие. Он осмотрел Снежную Лиану с такой внимательностью, как если бы измерял её сущность.

— Ты… слабая, — его голос был холодным, с лёгким, но ощутимым акцентом, как будто каждый его звук был подготовлен. — Но ты всё ещё живёшь. И пока ты будешь служить, ты будешь моей.

Снежная Лиана не могла скрыть дрожь, но она всё равно подняла голову, глядя в его глаза. В них не было ни жалости, ни страха. Там была только сила, словно он был одним из тех, кто был бы способен выжить в этом жестоком мире.

— Ты не сломишь меня, — произнесла она едва слышно, но уверенно. Голос её был слаб, но решительный.

Он внимательно посмотрел на неё, как будто что-то взвешивал, и его уставшие глаза наконец загорелись новым огнём. Кровь Огня шагнул ещё ближе, его взгляд становился всё более строгим.

— У нас тут никто не остаётся целым, — его слова были ледяными. — Если ты хочешь быть сильной, ты должна принять это. Сломаешься — значит, не выживешь. Всё, что ты теперь должна, это выполнить свою роль.

Язвоглаз и остальные коты отошли в сторону, оставляя их наедине. Снежная Лиана почувствовала, как её сердце тяжело бьётся в груди, но она стояла перед ним, как перед самой тьмой, пытаясь сохранить свою стойкость.

Кровь Огня с хищной улыбкой оглядел её, как будто изучал её внутренности.

— Ты будешь знать свою роль. Будешь знать, как служить, и что тебе предстоит. Но помни, если не выдержишь — погибнешь. И так будет со всеми, кто осмелится идти против нас.

Снежная Лиана кивнула, всё ещё не веря, что её жизнь теперь будет принадлежать этому чудовищу. Всё, что она видела и чувствовала, не шло ни в какое сравнение с тем, что ей предстояло пережить. Но она уже знала — она не сдастся.

— Я буду служить, — сказала она, хотя её сердце сжималось от боли и страха.

Кровь Огня кивнул.

— Ты уже начала.

Он повернулся и начал уходить. Язвоглаз последовал за ним, не обратив внимания на Снежную Лиану. С трудом она сделала шаг и снова зашла в лагерь, почувствовав, как этот новый мир сжимает её вокруг, как если бы она была всего лишь маленьким осколком чего-то намного более ужасного и непокорного.

Снежная Лиана не могла позволить себе падать, но как бы она ни пыталась, страх и отчаяние начали постепенно переполнять её. Оставалось только ждать.