Глава 5

Травник продолжал работать в тени, не обращая внимания на её слабые, беспомощные слова. Он знал, что ни одно заклинание не вернёт её в тот мир, где был дом и безопасность. Его руки двигались спокойно, будто отточенные временем, а его взгляд оставался пустым, сосредоточенным только на теле белой кошки. Словно он не был здесь, а просто выполнял свою работу, как любое другое существо, ведомое долгом.

Он закончил перевязку и посмотрел на неё, не ожидая благодарности. В её глазах не было ничего, кроме боли, страха и... отчаяния. Но и он сам, несмотря на свою твердость, знал, что от этого будет зависеть её жизнь.

— Спи, — сказал Травник, голос его стал мягче, но не теплее. — Силы не вернутся сразу. Но когда-нибудь, если повезёт, ты встанешь. И тогда будешь помнить, как пережила. Это важно.

Он отступил на шаг, словно желая дать ей пространство, но всё же оставался рядом. Белая кошка продолжала дрожать, её дыхание становилось всё более ровным, как будто даже в этой тишине она пыталась найти покой.

Коты, оставшиеся снаружи, всё ещё наблюдали, и их глаза не скрывали интереса. Они не понимали, что стояло за этим лечением — не знали, что Травник не просто спасал жизнь, а пытался сохранить не только тело, но и душу этой кошки. Душу, которую она могла потерять, если её сломают. И, возможно, если Травник ошибётся, эта кошка станет тем, кто так и не вернётся.

Тем временем, на горизонте загорелась красная полоса заката, освещая древние руины. Время шло, но в этом месте оно словно остановилось, застыв в воздухе, в ожидании чего-то неизвестного.

Белая кошка проснулась во тьме. Тело её всё ещё было обвито остатками боли, и её сознание было запутано, как паутина, не в силах разорвать этот цикл. Она лежала неподвижно, изредка вздрагивая от слабых, но постоянных судорог, что прокачивались через её ослабленное тело. Второй день без еды истощал её, но мысль о еде казалась какой-то чуждой, как воспоминание о далеких временах, когда был дом, был смысл.

Сил, чтобы встать, не было. Она пыталась пошевелиться, но её лапы, перевязанные и опухшие, казались непослушными и тяжёлыми, как камни. Стоило ей попытаться передвинуться, как острая боль прокалывала её суставы, отдаваясь в каждом шаге, как проклятие. Она сжала зубы, пытаясь игнорировать эту адскую боль, но тело её отказывалось подчиняться.

Вдруг в тени у выхода показалась фигура. Он подошёл медленно, его шаги были тихими, как и его присутствие. Это был Травник. В его лапах она заметила нечто маленькое — мышку, почти не поврежденную. Её запах тут же наполнил воздух, и белая кошка почувствовала, как её желудок сжался от голода, но она не могла пошевелиться.

Травник поставил мышку перед ней. Его лицо было скрыто в полумраке, но голос, когда он заговорил, был всё тем же низким и уверенным.

— Язвоглаз был против, — сказал он, произнося имя с неохотой, — не хотел, чтобы ты ела. Но я настоял. Будь благодарна хоть за это.

Он встал чуть дальше, продолжая наблюдать за ней из тени. Его янтарные глаза, как всегда, оставались холодными, но в этом взгляде было нечто иное — не участие, а скорее спокойная решимость. Он, видимо, ничего не ждал от неё, кроме того, чтобы она хоть попыталась сесть, хоть немного повозиться с едой.

Белая кошка вглядывалась в мышку, но не могла найти в себе сил, чтобы её съесть. Даже боль в животе, даже жгучий голод не могли преодолеть тот страх, который крепко держал её за душу. Она снова пыталась подняться, но на этот раз её тело отказалось — она рухнула обратно, уставившись в пустоту, наслушиваясь звуков, которые приходили извне. Это была тишина — но она не была пустой. Она была как сама смерть, как то, что ожидало её впереди.

Её голос, когда она наконец заговорила, был едва слышен, еле различимый, как шепот:

— Почему… ты не бросил меня, как они? Почему ты…

Её слова застряли на полуслове. Она не знала, что хочет спросить. И чего именно она ждала от этого кошачьего лекаря, что могло бы вернуться к ней хотя бы малым спасением.

Травник молчал, только его глаза смотрели на неё. Он не знал, как ответить.

Травник стоял неподвижно, его глаза были темными и глубокими, как ночное небо, и его слова проникали в сердце белой кошки, как острая игла.

— Есть традиция у нас, — произнес он медленно, с долгой паузой, как будто обдумывая каждое слово. — Когда умирает Предводитель, появляется новый. Но смена не происходит просто так. Глашатай с войнами совершают налет. И не просто налет — они ищут молодых кошек. Кошек, как ты. Они приходят в племя, среди ночи, когда ничего не предвещает беды. Они похищают нас. Ломают когти, чтобы мы не могли сопротивляться, и ведут как трофеи к новому Предводителю.

Белая кошка замерла, сердце её сжалось от ужаса, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Словно она не могла поверить, что такие вещи вообще возможны. Но её мысли не могли найти убежища, они метались, как звери в клетке. Всё происходящее было слишком страшным и отвратительным, чтобы это могло быть правдой.

Травник продолжал, не давая ей времени на раздумья.

— Ты не первая, — его голос стал чуть тише, как будто эти слова были для него самих тяжёлым бременем. — Есть другие. Множество кошек уже прошли через это. Некоторые становятся частью их нового мира. Некоторые ломаются. И бывают такие, что навсегда теряют себя.

Белая кошка попыталась сесть, но не смогла. Она почувствовала, как слёзы собираются в глазах, но не смогла их сдержать. Она отвернулась, стараясь скрыть свою слабость.

— То, что они делают с нами… — её голос срывался, но она всё же говорила. — Почему они это делают?

Травник взглянул на неё, его взгляд оставался невозмутимым, но что-то в его глазах было таким же пустым и усталым, как и в её собственных.

— Потому что они могут, — тихо ответил он. — Потому что они считают, что так должно быть. Их сила зависит от того, насколько сильно они могут сломать нас, насколько легко могут превратить в оружие.

Слова Травника отозвались в сердце кошки, и она вдруг поняла, что всё это было не случайностью. Это была часть их жёстокой и извращенной системы. И хотя она не знала, что будет дальше, ей уже не казалось, что у неё есть выбор.

И тут, прямо в тени, где стоял Травник, на горизонте появились другие фигуры — это были коты, оставшиеся у лагеря, они как бы поджидали её, их взгляды были холодными и беспристрастными. Она поняла, что они не просто ждут её выздоровления. Они ждут, чтобы решить, что с ней будет дальше.