3 глава - Коллекционер

Ванн, выходя из червоточины с привычной улыбкой и насвистывая под нос беззаботный

швырнул на мраморный пол два тела — мертвого мужчину и обезглавленного монстра. Глухой стук эхом разнесся по просторному залу.

Он прошёл к барной стойке, взял бутылку виски, неторопливо налил в стакан и сделал долгий глоток. Взгляд его упал на ночной Нью-Йорк за панорамными окнами. Море огней, река жёлтых огоньков машин, неоновые вывески.

— Как же прекрасно, — тихо сказал Ванн, улыбаясь своему отражению в стекле.

Помещение явно было пентхаусом в небоскрёбе: два этажа, камин, массивный тёмный диван у окна, общий лифт прямо в гостиную, стены в глубоких оттенках чёрного и бордового. как будто здесь живут не люди, а персонажи из старых мифов.

Ванн вновь наполнил бокал и двинулся к дивану. Не глядя, произнёс в пространство:— Как у тебя день прошёл, Каин?

За его спиной, едва слышно, щёлкнула дверь ванной. Вышел мужчина, едва прикрытый полотенцем, ещё влажный от душа. Он прошёл мимо, сел рядом с Ванном и, не спрашивая, отобрал у него стакан. Сделал глоток и поморщился:

— Прекрасно. Но скажи, зачем ты притащил этих двоих? — он кивнул на трупы, брошенные у входа.

Ванн усмехнулся, глаза на миг вспыхнули золотым огнём.— А, это? — он небрежно махнул рукой. — Для коллекции. Пара сувениров из прошлого. Захотел себя порадовать.

Каин приподнял бровь.— Сувениры? Ты серьёзно?

Ванн сделал ещё один глоток и довольно сощурился:— О, я серьёзен. Они будут радовать меня, когда я забальзамирую обоих. Красота должна быть вечной, не находишь?

Каин усмехнулся, но в его усмешке не было радости. Он посмотрел на тела, потом на Ванна.— Когда-нибудь твоя коллекция начнёт шептать тебе во сне.

— Пусть шепчет, — отрезал Ванн, поднимая бокал. — Я люблю слушать.

Ванн усмехнулся, сделав ещё глоток.— Они будут радовать меня, когда я забальзамирую обоих. Красота должна быть вечной, не находишь?

Каин покачал головой и хмыкнул:— Красота? Ты называешь красотой обескровленного мужика и безголовую тварь? У тебя вкусы хуже, чем у коллекционера дешёвых картин.

— Ха, — Ванн сощурился, золотые искры мелькнули в его глазах. — А ты по-прежнему не понимаешь. Красота в тишине. Когда они уже не кричат, не сопротивляются. Только молчат. И принадлежат мне.

Каин скривился, снова отпивая из бокала.— Тебе срочно нужен психиатр. Хотя, думаю, бедняга бы сбежал ещё на первой консультации.

Ванн рассмеялся, откинувшись на диван.— Психиатр? Мой дорогой Каин, психиатр — это человек, который хочет объяснить хаос. А я — тот, кто этим хаосом управляет .

Каин вскинул бровь, посмотрел на трупы и тихо добавил:— Бред? Скорее, ты его любимая игрушка.

Улыбка Ванна стала шире. Он сделал последний глоток и поставил стакан на столик у окна....

Ванн откинулся назад, прикрыв глаза и улыбнувшись:— Ах, Каин, Каин... Сколько же ты уже шляешься по этой планете? Век? Два? Ха, нет... тысячелетия. Ты ведь появился ещё до того, как человечество толком встало на ноги. И всё ещё веришь, что один человек способен понять другого?

Он усмехнулся, подняв бокал.— Психиатр... смешное слово. Знаешь, что это? Человек, который берёт деньги за то, что моет мозги другим и убеждает, будто его иллюзия — это реальность.

Ванн резко поднялся с дивана, подошёл к телам и присел на корточки. Из холодной руки мертвеца он вытянул белый клочок бумаги с рваными символами. Золотые глаза вспыхнули.— Вот... кое-что я прихватил у этих детективов. Они уже, наверное, заметили, что его нет.

С этими словами он легко закружился по залу, держа бумажку в пальцах, будто танцевал с ней.

Каин лишь тяжело вздохнул, опираясь щекой на ладонь. Его плечи казались усталыми, а в голосе звучала хриплая усталость веков.— Более тысячелетия, — сказал он медленно, делая глоток из бокала. — И за всё это время я понял одно: то, что ты называешь игрой... лишь ускоряет распад.

Ванн остановился, усмехнулся и прижал бумагу к груди.— Распад — это естественно. Всё рушится. Люди, города, реальности. Я просто ускоряю процесс.

Каин посмотрел на него долгим взглядом, в котором было больше скорби, чем гнева.— А ты думаешь, это нормально? Ты разрываешь границы между мирами. Из искажённой реальности вырываются существа, которых люди не в силах ни понять, ни остановить. Ты приносишь хаос... и называешь это искусством.

Ванн усмехнулся шире, глаза загорелись диким блеском.— Искусство? О, Каин... хаос и есть настоящее искусство..... Ванн резко бросил бумажку на мраморный пол. Та зашуршала, словно живая. Он быстрыми шагами подошёл к Каину и склонился к нему так близко, что их взгляды встретились почти вплотную.— Я не выпускаю никаких «тёмных существ», — процедил он сквозь улыбку. — Я просто собираю свою коллекцию. В этом нет ничего страшного.

Он театрально положил ладонь себе на грудь:— Честное слово. Если я когда-нибудь умру, пусть я сгнию в аду за ложь. Но здесь — я не вру.

Каин медленно приподнял бровь, не отводя взгляда.— В ад можно попасть множеством путей, Ванн, — сказал он тихо, наливая себе новый бокал. — Но смерть... не подарок для бессмертных.

— Ах, философия, — усмехнулся Ванн, отстраняясь и делая жест руками. — Тогда скажи, зачем ты живёшь, если не вмешиваешься? Просто пьёшь и смотришь, как мир рушится?

Каин сделал глоток, устало откинулся на спинку дивана.— Я всё понимаю. Но будь осторожен, Иван. Даже если ты всего лишь безобидный коллекционер... однажды ты станешь либо убийцей, либо целью для тех, кто умеет убивать.

— Говорит тот, кто... — Ванн осёкся, усмехнулся и махнул рукой. — Ладно, промолчу.

Он вернулся к телам, опустился на пол и принялся разглядывать отрубленную голову монстра, проводя пальцами по коже. В его голосе слышалось довольное мурлыканье:— Какой красавец... В коллекцию пойдёт точно. Сделаю из него бальзамированную статуэтку для подвала.

Он рассмеялся, но вдруг замолчал, уставившись внимательнее.— Хм. Удивительно... Это не тварь из червоточины. Не из мира теней.

Ванн встал, глаза блеснули.— Похоже, в нашу реальность просочился язычник. Иначе невозможно объяснить: монстр, который при жизни был человеком......