Глва 1 Свет гаснет

Лос-Анджелес, 1912 год.Смог над городом был густ, как грязная вата, застрявшая между крышами. Улицы пахли горячим асфальтом, перегоревшими лампами и чем-то ещё — металлическим, словно кровь, только старее.

На перекрёстке у бульвара Сансет фонари вспыхивали и гасли, будто кто-то невидимый щёлкал выключателем. Люди ускоряли шаг, бросая косые взгляды на пустоту между домами, где тень казалась гуще, чем должна быть.

Женщина в длинном пальто вышла из дома, собираясь прогуляться с собакой в Голл-стрит парке. Всё было обычно, пока её питомец не замер у кустов, ощетинившись. Затем, сорвавшись с поводка, он бросился в чащу. Женщина, ругаясь, кинулась за ним.

Собака что-то обнюхивала. Женщина, догнав её, наклонилась, оттолкнула ногой ветку... и замерла. Лицо застыло в искажённой гримасе страха и отвращения. Перед ней лежало тело мужчины. Лицо жертвы было изуродовано до неузнаваемости — так, что даже самый жестокий человек не смог бы повторить это.

Судорожно вскрикнув, женщина выхватила сумочку и, дрожащими пальцами доставая телефон, начала кричать в трубку:

— Голл-стрит парк! Здесь... здесь изуродованное тело! Приезжайте быстрее!

Труп был бездыханен, и даже если бы ещё дышал, помочь этому человеку было бы невозможно. Невысокий, примерно сто пятьдесят сантиметров, с небрежной бородой, в новом костюме, который явно был не по его статусу. Кожа — бледная, словно из него выкачали всю кровь. В кармане — записка с обрывком надписи: «Моему любимому...». Остальное разобрать было невозможно.

Когда полиция прибыла, парк быстро оцепили. Один из офицеров, бросив взгляд на тело, устало выругался:

— Пятый за этот месяц. Один был в лесу, другой — у прибрежного Вилли. И все... такие.

— Это сделал не человек, — тихо сказал другой, опуская глаза.

Вдалеке к месту происшествия шёл детектив, но внезапно кто-то схватил его за плечо и утащил в тёмный переулок. Высокий мужчина с тяжёлой походкой остановился, и за его спиной открылся светлый, мерцающий портал. Из него вышел парень ростом около ста шестидесяти восьми сантиметров, с протезом на правой ноге, — Фауст.

— Развлекаешься тут, Себастьян? — с лёгкой усмешкой спросил он.

Себастьян хмыкнул:— Тебе лучше туда не соваться. Полиция уже на месте.

Он уселся прямо на землю, стянул с детектива костюм и начал примерять его на себя.— Как думаешь, мне идёт, а, Себастьян? — Фауст приподнял бровь.

— Иди уже, пока он не очнулся, — отмахнулся тот.

Фауст поправил трость, неровно шагая в сторону парка. Когда он подошёл к оцеплению, шериф хмуро взглянул на него:— Опять то же самое, Арчибальд. Каждый раз, когда вы приезжаете, всё только хуже.

Фауст лишь улыбнулся:— Возраст не радость, шериф.

Рядом молодой полицейский шёпотом спросил у напарника:— Этот подросток... он и есть тридцативосьмилетний детектив?

Фауст прошёл под жёлтой лентой, как будто она была лишь формальностью. Полицейские, привыкшие к его странным появлениям, отводили глаза. Он остановился возле тела.

— Кровь снова... исчезла, — пробормотал он, склонившись над бледным лицом жертвы. — Ни капли на земле.

Шериф мрачно кивнул:— Судмедэксперт говорит, что у всех — одно и то же. Словно кто-то... выпил её до последней капли.

— Или что-то, — поправил Фауст.

Он поднял обрывок записки, но в тот же миг бумага на его ладони дрогнула, словно под ней пробежала тень. Линии букв начали смещаться, расплываться, меняя форму.

— Видите это? — он повернул находку к шерифу.

— Что именно? — нахмурился тот. — Пустой лист.

Фауст не ответил. Медленно, почти незаметно, фонари в парке стали тускнеть. Листва перестала шевелиться, как будто ветер замер. Даже далёкие голоса горожан стихли.

Он обернулся — и увидел, как один из полицейских стоит с поднятой рукой, застыв в движении. Другой — в шаге от него, с раскрытым ртом, но без звука. Всё вокруг застыло, словно кто-то выключил само течение времени.

Только Фауст мог двигаться. И Себастьян.

Из-за деревьев потянуло густым, липким холодом. Между стволами открывалась тонкая щель, чёрная, как чернила, и из неё, как дым, медленно выползал силуэт. Высокий, костлявый, с руками, слишком длинными для человеческого тела. Лицо — пустая белая маска без глаз.

— Вот чёрт, — тихо выдохнул Себастьян, появляясь рядом. — Это уже не просто трещина.

Фауст шагнул вперёд, ощущая, как деревянный протез глухо стучит по замершей земле. Щель между мирами медленно расширялась, а тварь двигалась прямо к телу жертвы... словно собираясь забрать то, что ещё осталось.