53 глава

Pov: Тэхён

– Сегодня первая генеральная репетиция, мальчики? – спросила Со Ён, присоединяясь к нам с Джуном за столом с тарелкой роллов.

– Одна из многих, – ответил я.

– Нервничаешь? – спросила она. – Джун, ты выглядишь так, словно это ты скоро войдёшь на сцену на четыре часа.

– Мне и одного хватит, – ответил Джун. Он положил себе жареную окру и показал на меня ложкой. – Этот, как всегда, совершенно невозмутим.

– Ты ужасно молчалив, Тэхён, – сказала Со Ён. Она переводила взгляд с меня на мужа. – Это часть твоего процесса?

Я моргнул и вернулся к реальности.

– Что? Нет, – мои мысли были далеки от «Гамлета». – Я подумываю остаться. В Хармони.

Вилка Джуна упала на тарелку с громким стуком.

– Повтори?

– Или вернуться, наверное.

Они оба уставились на меня.

– Мне нужно уехать, чтобы заработать, но потом… – я кивнул. – Да, я собираюсь вернуться.

– Сюда? – сказал Джун, тыкая пальцем в стол. – Ты собираешься вернуться сюда жить?

– Ага. Не здесь, в вашем доме, но… Да, я вернусь.

– Я просто… то есть ты всегда… – Джун рассмеялся, откинувшись на стуле. – Знаешь, я боялся премьеры. Я знал, что эти агенты заберут тебя, и думал, что больше никогда не увижу тебя. Если только не приеду на премьеру твоего фильма. – Он выпрямился. – Раз заговорили об этом. Агент по кастингу, который приедет посмотреть на тебя, может предложить тебе роль, если захочет, в Голливуде. Знаменитый режиссёр. Большие деньги.

– Может, тогда и так, – сказал я. – Возможно, я снимусь в этом фильме, заработаю денег, чтобы помочь бате. Помогу тебе с театром.

Улыбка медленно расползлась по лицу Джуна.

– А затем ты вернёшься. – Он хлопнул в ладоши, качая головой и глядя на меня с изумленной улыбкой. – Отлично. Я бы не смог стать счастливее. И Тэхён… – он отрывисто выдохнул. – Помощь с театром…

– Это меньшее, что я могу сделать, – ответил я, встречаясь с ним взглядом и произнося свои собственные слова. – Ты сделал для меня больше, чем кто-либо другой. Вы вдвоём, – я прочистил горло. – Не хочу больше об этом говорить.

– Ну ладно, – сказала Со Ён, всё ещё улыбаясь. – Возможно, неразумно тратить деньги, которых у тебя ещё нет. Не то чтобы я не верила в тебя, Тэхён, но я думала, ты хочешь на Бродвей, остаться на сцене?

– Хочу, но в Голливуде большие деньги. Думаю, я смогу решить, что делать дальше. А потом, когда устроюсь здесь, начну проходить прослушивание в театры на востоке страны.

Казалось, улыбка Джуна расползётся на следующий округ.

– Боже, правильно. Попробуй. А что станешь делать с остатками голливудского состояния? – он засмеялся. – Марлон Брандо купил целый остров…

– Я куплю для Дженни дом в «Коттеджах».

Марти замолк, а Со Ён прикрыла улыбку рукой.

– Дженни?

Я кивнул.

– Как давно?..

– Несколько недель.

– Это серьёзно?

– Серьёзнее всего в моей в жизни. Включая актёрское мастерство, – я улыбнулся, увидев их потрясенные лица. – Я не собираюсь делать ей предложение на премьере, если вы думаете об этом. Но я знаю, что ей нравится один из тех коттеджей, так что я куплю его ей и… Боже, Джун, соберись.

Джун вытер глаза салфеткой, переданной ему Со Ён.

В груди потеплело. Он всегда относился ко мне как к сыну и не просил ничего взамен, только чтобы я вовремя приходил на репетиции. Тепло в груди – чистая благодарность и облегчение.

Мне не нужно прощаться.

Я ткнул вилкой в его сторону.

– Не рассказывайте об этом Дженни или кому другому. Никто не должен знать о нас. Её папа психанёт, и вы остаетесь без Офелии.

– Черён неплохой дублёр.

Я взглянул на него.

– Ой, ладно, Дженни особенная. Но Тэхён, она… так юна.

– Я веду себя хорошо, Джун, – сказал я. – Клянусь. – Она мне очень дорога.

«Чёртово преуменьшение века».

Теперь настала очередь Со Ён вытирать глаза. Она встала с места, взяла моё лицо в ладони и поцеловала в лоб.

– Я горжусь тобой, – сказал Джун. – И поражен. Ты и Дженни. Не предвидел такого.

– Враньё, – сказал я, глядя в стакан с водой.

– Следи за языком, – засмеялся Джун. – И я понятия не имею, о чём ты.

– Ага, конечно, – ответил я. Я собирался отпустить умный комментарий насчёт его вмешательства и сводничества, но был чересчур благодарен.

Джун сцепил пальцы на затылке, он выглядел чрезвычайно гордым собой.

- Ты и Дженни. Милые возлюбленные любят весну. Это из «Как вам это понравится»… – он хлопнул рукой по столу. – Как вам это понравится. – Джун взглянул на жену. – Я всегда хотел поставить эту пьесу. Разве ты не видишь их этих в ролях? Дженни и Тэхён в ролях Розалинды и Орландо.

Я закатил глаза и поскреб окру вилкой, хотя сам не мог перестать улыбаться.

– Слишком рано, Джун.

– Ну, раз ты остаёшься… – он широко улыбнулся и подмигнул мне. – Но сначала, конечно же, тебе нужно пройти прослушивание.

* * *

Тем вечером во время генеральной репетиции я ощущал себя чертовски непобедимым. Кусочки моей разбитой жизни вставали на место. Единственным тёмным пятном оставался папа. Я просил всех богов, готовых слушать, следить за ним, позаботиться о том, чтобы с ним все было хорошо, пока я не смогу позаботиться о нём сам. Я увижусь с ним в воскресенье, чтобы принести деньги за неделю, и я поклялся поговорить с ним. Сказать, что всё будет хорошо. Благодаря Дженни я научился доверять своему голосу. Потому что она не требовала, чтобы я был кем-то другим, а не самим собой.

И за это я её люблю.

Эта мысль накрыла меня мощной волной. Я сидел, уставившись в никуда, и дернулся, когда Фрэнк, оформитель сцены, постучал в дверь гримёрной.

– Три минуты, – сказал он. – Три минуты на разогрев.

– Слышали, лицедеи? – сказал Лен, ещё раз намазывая бороду театральным клеем. – Три минуты, и эта генеральная репетиция начнётся.

Я взглянул в зеркало, перекрашивая в чёрный собственную  бороду и заставляя себе сосредоточиться на процессе подготовки к спектаклю. Я пробежался по эволюции персонажа Гамлета, вспоминая, какой путь он проходит за время пьесы.

– Ты готов, Гамлет, принц датский? – спросил Лен. Он хлопнул меня по плечу, а затем состроил гримасу. – Прости. Ты занимаешься своими ментальными подготовками. Я это уважаю.

Я улыбнулся.

– Ты уважаешь это, Лен, но никогда не помнишь об этом.

Он от души рассмеялся.

– Не знаю, что за таблетки счастья ты принимал, но продолжай.

Потихоньку все вышли из гримерки, оставив меня с Ли Джуёном.

– Я знаю, ты считаешь себя крутым перцем, – сказал он, поправляя жилет перед зеркалом. – Но ты просто сынок деревенского идиота. И не думай, будто я не знаю, что ты делаешь с Дженни, – он скривил губы. – Таблетки счастья, чёрт побери.

Это бред. Если бы он знал что-то конкретное, он бы уже разболтал. Я встал, возвышаясь над ним на добрых семь сантиметров и удерживая его взгляд. Потом протянул ему руку.

– Удачи.

– Отвали.

Я пожал плечами и вышел. Он не стоил моего времени. Меня сегодня просто переполнял адреналин из-за предвкушения спектакля или, возможно, это было просто возбуждение из-за планов на будущее, не основанных на отчаянии и сожалении.

Джун выстроил нас в круг на сцене. Я поискал Дженни глазами.

Она стояла напротив меня, поразительно прекрасная в простом белом платье с квадратным декольте, открывающим грудь. Волосы были заплетены в свободную косу. Локоны выбились из-под золотого обруча и падали на лоб. Она была идеальной Офелией, а я был идеальным Гамлетом, и на сцене мы собирались уничтожить друг друга.

Но вне сцены наша история не будет трагедией.

Она одарила меня улыбкой, а затем отвернулась, и её щеки покраснели.

Кровь закипела. Теперь, когда я планировал остаться с ней, я желал её, всю. Мои руки чесались от желания прикоснуться к ней, удержать её, почувствовать её под собой…

«Успокойся, чёрт возьми», – сказал я себе, радуясь, что ткань штанов плотная.

Джун в костюме Полония, фиолетовой мантии с золотой каймой, выступил со своей обычной подбадривающей речью, а потом помог нам с вокальными разминками и упражнениями на дыхание. Команда техников в эти выходные ставила свет и фильтры, а звуковики настраивали аппаратуру. Декорации были сделаны так, что намеренно казались незавершёнными. Джун никогда не использовал навороченные декорации для классических постановок. Он утверждал, что ему нравилось, когда всё просто, а слова выполняют всю работу. Я знал, что его ви́дению мешала нехватка денег. Выручка за продажи билетов и субсидии уходили на ренту и налоги.

«Я и это исправлю, Джун».

Его друг-художник нарисовал красивый акварельный пейзаж дворца Эльсинор. Местный продавец антиквариата одолжил пару изысканных, похожих на трон, стульев. Всё остальное легко мог унести один из работников сцены в чёрном. Реквизит был минимальным.

Включая любовное письмо Гамлета к Офелии.

Команда по реквизиту сделала пергамент, завязанный красной лентой и закрепленный восковой печатью. Джун всегда хотел, чтобы всё выглядело органично, и заставил меня самого написать слова:

Сомневайся в том, что звезды – огонь,Сомневайся в том, что солнце движется,Сомневайся в том, где правда, где ложь,Но не ставь под сомнение мою любовь.

Теперь эти слова были нашими. Меня и Дженни.

– Никогда не ставь под сомнение, – сказал я ей, всегда опуская вторую часть строки. Сердце гремело в груди, потому что это мне ещё только предстояло ей сказать об этом. Что я вернусь и буду жить с ней, если она этого захочет.

Фрэнк позвал нас всех встать на места. Я ждал за сценой, наблюдая, как два стража занимают места на площадке. Дженни стояла где-то во мраке на противоположном конце сцены, за кулисами.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Я не стал отбрасывать мысли об Дженни, Джуёне, отце или чём-либо другом. Я позволил им остаться со мной. Позволил опыту своей жизни слиться со словами Шекспира, чтобы вдохнуть в них свою жизнь.

Пьеса началась.

Мои сцены с Дженни проходили именно так, как это видел Джун: слои боли под насмешливыми шутками и игрой слов, с помощью которых Гамлет мог смутить и обхитрить всех вокруг.

«Сначала была любовь…»

Дженни была просто поразительна, но именно её сцена ближе к концу четвертого акта снесла крышу. Вернувшись из Парижа, гневно обещая отомстить за смерть Полония, Лаэрт увидел, что Офелия обезумела.

Я не мог отвести от неё взгляд.

Волосы выбились из косы. Дикие и неухоженные, они висели перед её глазами. Платья не было, только белая сорочка, испачканная землей и грязью.

«Как ночью на кладбище, когда она рассказала мне свою историю».

Этой ночью она рассказала свою историю через Офелию.

Сердце колотилось как безумное, и я чуть ли не щурился от яркости таланта, исходящего от неё. Как только она сошла со сцены, я побежал за декорации, чуть не споткнувшись о свернутую веревку, хотел догнать её, следуя за белой тенью в женскую гримерную.

Кровь кипела, кулаки сжимались и разжимались, потому что в моих руках не было её. Я мучился от жажды и голода по ней. Её игра на сцене зажгла совсем другой тип желания. Тот, что не имел ничего общего с моей страстью. Я хотел лишь дать ей всё, чего она захочет.

Я распахнул дверь в гримерную через несколько секунд после того, как она вошла. Она была одна.

«Чёрт возьми, спасибо…»

Дженни резко развернулась, прижавшись к столу гримерной. Её глаза распахнулись, а губы открылись, когда я захлопнул дверь за собой и закрыл её. В труппе была только ещё одна актриса – Лоррен, а сейчас, по крайней мере, целых пять страниц она будет занята. До моего выхода оставалось страниц восемь или чуть больше. Куча времени.

– Чем могу помочь? – спросила она, притворяясь спокойной и изумленной, хотя её выдал хрипловатый голос.

Я подошёл к ней и поцеловал. Потом второй раз. А потом мы с отчаянием приникли друг к другу, целуясь так, словно были пищей и водой друг для друга, и воздухом, необходимым для дыхания.

– Нам не стоит, не здесь… – простонала она, хотя её руки тянули меня так, словно я стоял недостаточно близко к ней.

– Я хочу тебя, – сказал я, толкая её к маленькому столику гримерной. – Боже, я так сильно тебя хочу…