27 глава

Pov:Тэхён

– Мне кажется, то, что ты прошла прослушивание на роль в самой знаменитой пьесе Шекспира, не играя на сцене и дня в своей жизни, уже похоже на храбрость.

– Или глупость, – ответила она, рассмеявшись. – Прости за то, что сказала о твоей маме.

– Не извиняйся.

– Слишком поздно. Извинилась, – она снова улыбалась, и мой взгляд привлекли её полные губы, сияющие от блеска.

Мне стало интересно, какие они на вкус…

Дженни кивнула подбородком на улицу.

– Ты, наверное, это хотел мне показать.

Я проследил за её взглядом до амфитеатра Хармони на другой стороне улицы.

– Ага, – ответил я, отрывая от неё взгляд. – Да, именно это.

Мы пересекли тихую улицу и прошли под отдельно стоящей квадратной аркой из белого камня. Театр был сделан из нескольких рядов цементных ступенек, идущих по кругу, со сценой в середине. Отдельно стоящие бетонные блоки были разбросаны тут и там в качестве абстрактного декора. Амфитеатр окружала зелёная трава, или она станет зелёной, когда придёт весна. Пока что солнце светило на грязноватые клочки коричневого и жёлтого дерна.

– Иногда я прихожу сюда вечером, – сказал я. – Покурить и побыть в уединении.

– Понимаю, – она раскинула руки. – Почему Джун не ставил «Эдипа» здесь?

– Слишком холодно в январе.

– О, ну да. А летом? Он ставит здесь спектакли?

– Нет. Аренда слишком дорогая.

– Облом, – сказала она. – Только представь. Шекспир в парке:

– Представляю, – ответил я, легко представив, как Дженни может построить здесь свою жизнь. Дом в «Коттеджах» и лето Шекспира на заднем дворике. Пока я буду бежать со всей скоростью в другом направлении.

– Как и Джун, – продолжил я. – Он мечтает расширить театральную программу и добавить постановки под открытым небом.

– Почему тогда не расширяет? – спросила Дженни, забираясь на продолговатый бетонный блок. Она села и свесила ноги через край.

– Нет денег, – ответил я, облокотившись о блок. Мои плечи оказались на одном уровне с её талией. – Он многого мне не рассказывает, но предыдущий владелец ОТХ не очень хорошо справлялся с финансами.

– Всё настолько серьёзно? – спросила Дженни. От искреннего сочувствия в её голосе у меня заболело сердце.

– Не знаю. Но это ещё одна причина, по которой мне нужно убираться отсюда. Я не смогу здесь заработать. Но там, – я махнул рукой, показывая буквально на что угодно за пределами Хармони, – у меня есть шанс. Я смогу помочь ему.

– Ты не забудешь, с чего начинал, – сказала Дженни, и её голос смягчился.

Я пожал плечами, но улыбнулся себе под нос и потянулся за сигаретами.

– Ты не возражаешь, если я закурю?

– И да, и нет.

Я взглянул на неё, сощурившись.

Я откашлялся.

– И да, и нет?

– Да, я возражаю, потому что это плохо для тебя. Нет, потому что дым мне не мешает.

Я почти убрал сигареты.

«Не нужно начинать меняться, Тэхён. Ты уезжаешь отсюда».

Я вытащил сигарету из упаковки, сжал в зубах и зажег серебряной зажигалкой Zippo. Выдохнув дым, я заметил маленький чёрный крестик, нарисованный ручкой на колене Дженни.

– Что это?

– Ничего, – она произнесла это слишком быстро. – Я рисую, когда мне скучно. Недавно я засыпала на уроке Полсона.

Я кивнул. Я не был экспертом по одежде, но мог определить, что её джинсы не из корзины уцененных товаров в «Аутпосте». Дизайнерские бренды стоили по девяносто баксов за пару. Это не то, что бы ты захотел пометить крестом.

«Забудь».

Я сделал затяжку и взглянул на амфитеатр. Мне нравилось приходить сюда ночью, когда белые камни светились под лунным светом. Мой собственный Стоунхендж. При дневном свете это место хранило эхо всех мероприятий, что в нём устраивали: в летнее время ярмарка, периодически свадебные церемонии и выпускной, на который я не был приглашён.

– Я слышала, что выпускной старшего класса Джорджа Мэйсона проходит здесь, – заметила Дженни, как будто прочитав мои мысли. – Ты пойдёшь?

– Нет.

– Это тебя волнует?

– Неа.

– Что насчёт всех остальных школьных событий и мероприятий? Футбольные матчи… – она ударила пятками по бетонному блоку. – Танцы.

Я пожал плечами.

– Мне девятнадцать. С меня хватит старшей школы. – Я взглянул на неё. – Помню, что грядёт весенний бал или типа того. Ты пойдёшь?

«Вот чёрт». Прозвучало так, будто я приглашаю её. Я даже в школу больше не хожу. Я не могу позвать её. Или могу?

– Нет, не пойду, – медленно ответила она.

– На вечер бала могут поставить репетицию, – сказал я, бросив сигарету на землю. – Вот почему я упомянул бал.

– Правда. И, в любом случае, меня никто не позвал.

– Джуён еще не позвал тебя? – Мой голос прозвучал беззаботно. Откинувшись назад, я взглянул на амфитеатр. Словно мы просто болтаем. Актёрское мастерство уровня «Оскар».

– Что? Нет. Мы с Джуён просто друзья.

– У меня сложилось такое впечатление… – я покачал головой. – Неважно.

– Впечатление, что он мне нравится?

Я взглянул на неё.

– Что ты ему нравишься.

– Ох, – она нахмурилась. – Боже, надеюсь, что нет. Он очень милый. То есть он подвозит меня после репетиций. Но…

Я почувствовал, что наклоняюсь вперед, желая услышать окончание предложения, а мое эго радостно подкидывало варианты.

«Он тупой, как кирпич».

«Он скрывает, что не умеет читать».

«Он пукает, когда смеётся».

– Он скорее нравится мне, как брат, – закончила она. – Наверное, это из-за его роли Лаэрта.

– Ага, – сказал я, и мое эго дало самому себе пять.

– Я так… не готова быть с кем-то прямо сейчас, – сказала Дженни с нервной ноткой в голосе. – В любом случае, не в ближайшее время.

Я услышал, как ветер прошептал: «Или когда-либо». Тяжесть в её взгляде намекала, что она что-то потеряла и почти бросила попытки обрести снова.

«Она ещё не сдалась, – подумал я, восхищаясь ею. – Вот почему она участвует в пьесе. Чтобы снова обрести потерянное».

И в тот момент я поклялся избавиться от всего эгоистичного дерьма и ревности к Джуёну. В любом случае, танцы теперь мне недоступны. Я не мог пригласить её, даже если бы захотел. А я не хотел. Моей задачей было помочь ей найти то, что она ищет в «Гамлете», любым способом. Пусть это и мешало моему желанию убраться прочь из Хармони.

Дженни прикрыла рукой глаза от солнца и прищурилась, глядя на меня.

– Так что насчёт тебя?

– Что насчёт меня?

– Тебе кто-нибудь нравится? – спросила она, и её голос прозвучал на полтона выше обычного. Она засмеялась. – Такой типичный для старшей школы вопрос.

– Нет, – ответил я. – Если всё пойдет по плану, я уеду из Хармони, не забывай. Глупо начинать какие-то отношения сейчас.

– Конечно. Логично.

Наступила тишина.

– Ну да, так что я, скорее всего, не пойду на танцы, – сказала Дженни. – У меня теперь с этим проблемы.

– С чем «с этим»?

Она покачала головой:

– Неважно. Мне пора возвращаться.

Дженни собралась спрыгнуть с камня. Я протянул руку, чтобы помочь ей слезть. Долю секунды она колебалась, а затем приняла помощь. Я протянул вторую руку, и от неё она тоже не отказалась. Я помог ей удержать равновесие, когда она спрыгнула на землю, и мы оказались лицом к лицу. Достаточно близко, чтобы ощутить сладость её дыхания – кофе с нотками сахара. Достаточно близко, чтобы станцевать, если захотим.

– Спасибо, – сказала Дженни, глядя на меня.

– Пожалуйста, – ответил я.

Я всё ещё держал её за руки. И она не отпускала.

– Итак, – выдохнула она, всё ещё не шевелясь.

– Ага.

Я взглянул на наши руки. Я уже много лет не касался ничего такого нежного. Рукав её пальто задрался, и я заметил черную метку на внутренней стороне предплечья, рядом с кистью. Дженни резко вздохнула, когда я перевернул её руку. Икс, размером с четвертак, выделялся на фоне её бледной кожи.

Она отдернула руки.

– Мне правда нужно возвращаться.

Все мои инстинкты кричали снова взять её за руку, спросить, что значит «X». Намочить слюной большой палец и стереть его с кожи. Я не знал, что он означает, но от его вида в животе стало тяжело.

– Дженни…

– Рисую, когда мне скучно. Сказала же, – тон был резким, но губы дрожали. – Пойдём.

Мы прошли короткое расстояние до города, не проронив ни слова. Оказавшись снова перед театром, Дженни накинула сумку на плечи и огляделась.

– Спасибо за сегодняшний день. Мне кажется, Джун порадуется нашему прогрессу.

– Мне тоже.

«Боже, ещё как», – подумал я.

– Так, думаю, увидимся в понедельник? – спросила она.

– Тебя кто-то повезёт домой?

– Ох, эм… – она всё ещё избегала моего взгляда. – Я подумывала пройтись пешком.

– До Эмерсон Хиллз? – спросил я. – Это полтора километра, а скоро стемнеет.

Она вскинула брови.

– Мне не разрешено гулять в темноте?

– Тебе разрешено, – сказал я, – но я не хочу, чтобы ты это делала.

Выражение лица Дженни смягчилось.

– О, ну ладно. Если ты не против.

– Не против.

Мы пошли к моему пикапу на парковке театра, и каждая вмятина и трещина на голубой краске резала глаз. Как только мы сели, Дженни смотрела только в окно. Она так крепко сжимала сумку, что рукава её свитера задрались.

Мы молчали по дороге до Эмерсон Хиллз, где равнину Индианы прерывала цепь холмов. Мы проехали мимо маленькой смотровой площадки с видом на центр Хармони. Большинство домов здесь были огромными. Ставить здесь коттеджи или трейлеры запрещалось. Конюшни и деревья на задних дворах вместо груд ржавого искореженного металла.

Джени показала мне ехать дальше по улице.

– Можно вот здесь, – сказала она, рассеянно махнув рукой.

– Какой из них твой? – спросил я, подъехав к обочине перед домом из коричневого кирпича и серого камня.

– Здесь отлично, спасибо, – сказала она, схватила сумку и потянулась к двери, но потом остановилась. Костяшки её пальцев, вцепившихся в ручку двери, побелели.

– Спасибо тебе. Не просто за то, что подвёз, но и за то, что показал амфитеатр. И за наши разговоры. Думаю, это помогло мне.

– Рад помочь.

– А тебе это чем-то помогло? То есть я имею в виду тем, что хотел от нас Джун?

– Ага, – ответил я. – Помогло.

Я попытался придумать, о чём ещё поговорить, о чем угодно, лишь бы удержать её в машине ещё минуту…

– Ладно, тогда, – сказала она, схватив сумку, – увидимся в понедельник вечером.

– Ага. Увидимся.

Она выбралась из пикапа и захлопнула дверь, а затем помахала мне с тротуара. И не двинулась с места.

«Она ждёт, когда я уеду».

Обычно ничто не заставило бы меня сдвинуться с места, пока я не убедился бы, что она в безопасности, дома. Но я сделал исключение и, развернув пикап, направился обратно на восточную окраину города, в свой дерьмовый трейлер. В окне заднего вида Джени рылась в сумочке. Возможно, она искала ключи от дома, но я сомневался в этом. И, завернув за угол, понял, что коричнево-серый дом, перед которым я остановился, принадлежал не ей.

10🌟- прода