20 глава

Pov: Дженни

Тем днём Лиса подвезла меня в центр Хармони после школы.

– Напомни мне расписание репетиций.

– Вечером в понедельник, среду, пятницу и в субботу днём, – сказала я. – И потом они будут каждый вечер на неделе и все выходные с приближением премьеры.

– Я смогу подвозить тебя сюда, и мы иногда сможем тусить в «Скупе», но тебе всё равно нужно что-то делать до семи часов, – она положила руку на руль. – Почему ты не хочешь поехать домой?

– Потому что не смогу сюда добраться, – сказала я. – Все в порядке, честно. Мои родители – зацикленные на себе придурки, но не хуже того.

– Ладно, – сказала Лиса. – Знаешь, когда ты только зашла в класс со своими диснеевскими волосами и манхэттеновской одеждой, я подумала, что ты тоже зацикленная на себе дура. Но по мне ты нормальная, Дженни.

– Спасибо – я собрала вещи. – Собираюсь пойти в библиотеку часа на четыре.

– Предложить тебе, как провести время?..

– Я прочитаю чёртову пьесу.

Она засмеялась.

– Напиши мне, если не сможешь уехать.

– Спасибо, – сказала я, вылезая из машины. Я нагнулась к ней. – Большое спасибо, Лиса. За многое.

Она улыбнулась.

– Не надо сентиментальничать, милая. И я хочу подробный отчёт о том, каково видеть Ким Тэхёна в действии.

Я закатила глаза.

– Возможно, и у меня самой получится немного поиграть на сцене.

Она сжала руку в кулак.

– Силу женщинам.

Я закрыла дверь и ступила в яркий ледяной солнечный свет. Зима словно ослабляла хватку, и воздух казался чистым и морозным. Я перепрыгнула покрытый выхлопными газами сугроб у обочины и направилась в общественную библиотеку, примерно в квартале от ОТХ. Я нашла столик под окном и уселась с «Гамлетом» и ноутбуком, на котором были открыты Spark Notes на тот случай, если возникнут трудности с пьесой. Что случалось часто.

Старая Дженни была отличницей, которая собиралась пойти в колледж на направление, связанное с английской литературой. Но «Гамлет» не был частью школьной программы, и я ни разу не смотрела фильмы.

Я просмотрела сцены с Офелией и, к моему облегчению, не нашла ничего слишком романтического на этих страницах. Счастливые отношения Гамлета и Офелии существовали до начала пьесы. Их первая сцена вместе по большей части заключалась в том, что она, под давлением отца, разрывала с Гамлетом отношения.

Гамлет мучает Офелию, убивает её отца.

Она сходит с ума, убивает себя.

Конец.

Никакой романтики. Никаких признаний в любви. Никаких прикосновений.

Я выдохнула с облегчением.

Пометка: то, что нужно было узнать до прослушивания.

Возможно, я и была самой неопытной актрисой на сцене, но, по крайней мере, я не опозорюсь, поймав паническую атаку перед всем актёрским составом после поцелуя или прикосновения. Черный «X» на моём теле останется невидимым, в то время как я воспользуюсь сценами с Офелией, впадающей в безумие, чтобы изгнать своих демонов и обрести спокойствие.

Это была невинная наивная надежда. Та, что в конце концов разлетится на миллион чёртовых осколков.

***

После сбалансированного ужина из картошки фри, салата и шоколадного милкшейка в «Скупе» я прошла полквартала до Общественного театра Хармони. Парадный вход был жутковато тихим, но женщина, сидящая в кабинете администрации, направила меня на лестницу на второй этаж над сценой.

Расшатанные ступеньки пахли пылью и временем. Я прошла мимо закрытых кабинетов и добралась до огромной тёмной комнаты, похожей на тускло освещённую танцевальную студию, со стеной-зеркалом. В центре комнаты стоял круг из стульев, актёрский состав Гамлета слонялся вокруг, болтая и смеясь.

– А вот и она, – мне помахала женщина, игравшая Иокасту в «Эдипе». –  Добро пожаловать. Меня зовут Лоррен Эмбри, но можешь называть меня королевой Гертрудой. – На ней были крупные ювелирные украшения и струящаяся шёлковая одежда. У меня было такое впечатление, что ей нравилось выглядеть драматично как на сцене, так и вне её.

– Привет, меня зовут Ким Дженни, – ответила я. – Или… Офелия? Наверное?

Мужчина, игравший Креонта, ступил вперед. Он был высоким, с веснушками, рыжими волосами и широкой улыбкой. На нем был костюм спортсмена, и я решила, что он тренер университетской баскетбольной команды или хозяин магазина спортивных товаров.

– Лен Хостетлер, – он взял меня за руку и пожал её. – Дорогая, твоё прослушивание – это что-то. Действительно что-то.

– Согласна, – сказала Лоррен. – Отличное выступление. Столько души и чистого естественного таланта.

– Спасибо.

Они стояли надо мной, сияя, словно гордые родители. Так как мои собственные родители не видели моего прослушивания и в последнее время у них не было причин гордиться мной, гордость Лена и Лоррен были словно лучом солнечного света холодным днём. Но молчание затянулась, пока они ждали, когда же я что-нибудь скажу.

– Эм… нам нужно садиться?

– Конечно, конечно, – ответил Лен. – Режиссёр скоро придёт. – Он потёр свои огромные руки. – Разве не волнующе? Совсем не похоже на первую репетицию нового спектакля, не так ли? Или для тебя это самая первая?

– Нет, но уже прошло много времени, – сказала я.

– Насколько много? – спросил Лен.

«Ну, вот я попала».

– С детского сада.

– Ну… – Лоррен засмеялась. – Если твоё прослушивание о чём-то и говорит, то ты прирожденная актриса. Я жду не дождусь посмотреть, что ты сделаешь с бедной милой Офелией.

«И я тоже», – подумала я.

Сняв куртку и заняв место в кругу, я попыталась удержать атмосферу тёплого приветствия и неожиданной похвалы. Из-за энергии в комнате мой живот гудел от предвкушения. Несмотря на сильный приступ синдрома самозванца мне было приятно здесь находиться. По крайней мере так лучше, чем сидеть, сжавшись, на полу спальни одной, завернувшись в одеяла, с одними только книгами, маркером и темнотой в качестве компании.

Ким Тэхён стоял в углу, где зеркало встречалось со стеной. Он смотрел через комнату в какое-то одному ему видимое пространство. Из-за зеркала у него появился двойник – два красивых, задумчивых профиля и четыре руки, скрещенные над красной тетрадью на трех кольцах.

И тогда он посмотрел на меня, моргнув, словно проснувшись. Я махнула ему и улыбнулась. Уголки его губ начали приподниматься в ответ, а потом он снова отвел взгляд и на лицо опустилась отстранённая маска.

«Ну, приятно было повидаться».

– Привет, – надо мной теперь стоял Ли Джуён, загораживая Тэхёна. Он показал на пустой стул рядом со мной. – Не против?

– Эм… конечно. Садись.

Когда Джуён присел рядом, я ощутила лёгкий запах одеколона от его одежды. На нем2 были джинсы, ботинки Timberland и синяя футболка под синей курткой North Face. Он выглядел опрятно, дорого и расслабленно. Словно он владел любой комнатой, куда ступала его нога, или станет владеть ею в будущем.

Старая, я была бы взволнована, сидя рядом с Джуёном. Новую меня больше привлекали поношенные джинсы, чёрная кожа и грозовые серо-зелёные глаза.

Но оба они были недоступны. Отгороженные ледяным гробом, в котором оставил меня Юнги. Я нажала на ручку и нарисовала «X» на запястье.

– Ты Дженни, да? – спросил Джуён. – Меня зовут Джуён. Мы вместе ходим на урок Полсона.

– Я знаю, – прозвучало грубее, чем я хотела.

Ддуён засмеялся.

– Конечно. Глупое начало разговора, да? Раньше когда-нибудь играла?

– Однажды. Очень давно. А ты?

– Играл в нескольких спектаклях. Я повредил колено несколько лет назад, так что вместо того, чтобы играть на второй базе, оказался в «Смерти коммивояжера».

– Здорово, – у меня получилось улыбнуться.

– Твоё прослушивание было очень хорошим.

– Спасибо. Я… не видела твоего.

Он пожал плечами.

– Я неплохо справился. Думаю, я получил роль благодаря волосам.

– Что?

Он улыбнулся и потянул за светлый локон.

– Такой же цвет, как и у тебя, так что бум – я твой брат.

Я засмеялась.

– Уверена, ты не поэтому получил роль.

Он поднял руки, и на лице его появилась лёгкая улыбка.

– Спасибо.

Я тоже улыбнулась, рисуя линию крестиков по краю тетради. Будь он придурком, то пугал бы меня меньше, чем его дружелюбие.

Мой взгляд метнулся к Тэхёну.

Он не сдвинулся со своего места в углу, чтобы занять стул, а стул с другой стороны от меня всё ещё был занят. Мне бы хотелось, чтобы это место было заполнено запахом сигаретного дыма и геля Тэхёна, а не дорогим одеколоном Джуёна. Но Тэхён был вычеркнут другим способом. Отец подписал документы ОТХ только при условии, что я не буду иметь никаких отношений с Тэхёном вне сцены. Папа не дал бы мне играть в пьесе, если бы узнал, что я общалась с «этим проблемным недоучкой, живущим на свалке».

Слова ранили так, словно были обо мне. Тэхён помог мне с прослушиванием, когда меня почти тошнило от нервного напряжения. Он казался придурком, но только на поверхности. Словно броня с миллионами трещин, которые издалека не видно, но вблизи…

«И в тебе есть пламя, не так ли? – мысленно спросила я его. – Ты защищаешь его ценой своей жизни. Моё пламя может задуть легчайший ветерок. Ты никого к себе не подпускаешь. Ты не преступник, ты при исполнении. Все время. Почему?»

Мои крестики на страничке превратились в знаки вопросов. Какая мне была разница? Не было. Не могло быть. Я захлопнула тетрадь.

Ом Ки Джун зашёл в комнату вместе с помощником режиссера Ребеккой Миллз. В руках они несли груду красных блокнотов, похожих на блокнот Тэхёна.

– Официальный сценарий, – сказал Джун, когда актёры расселись по местам. – Нам всем нужно быть на одной странице. Буквально.

Я отложила книгу из библиотеки и положила тяжёлый сценарий на колени. Как только мы все сели, Джун встал в центре круга и повернулся, чтобы обратиться к нам всем.

– Моей первой командой режиссёра будет…

Актеры-ветераны закончили в унисон:

– Выучить. Текст. Наизусть.

– Правильно, – сказал Джун. – Запоминайте все. Вы не сможете играть со сценарием в руках. Вы можете изображать страсть, но не играть. Это две разных вещи. – Он развёл руками, словно комната была такой же широкой, как африканская саванна. – Мы хотим смотреть во внешний мир и изучить широкие богатые просторы шекспировских слов вместо того, чтобы попасть в ловушку… – он согнулся, поднося руки к лицу, – опущенных глаз, носов, прилипших к карте.

Я поёрзала на стуле. Вся эта фигня была взаправду. Ом Ки Джун был настоящим режиссёром, и это был серьёзный спектакль и… «О боже мой, я всё испорчу».

– Понимаете? – спросил Джун. – Я даю вам три недели, затем начну выбирать дублеров. Так что давайте начинать.

Джун рассказал немного о себе и произнёс короткую речь о том, почему выбрал «Гамлета» – не просто чтобы самому сыграть Полония, пошутил он, затем заставил нас всех встать и представиться и рассказать о роли, которую будем играть.

Когда круг подошел к Лоррен, она выпрямилась на стуле.

– Меня зовут Лоррен Эмбри, и я играю Гертруду, королеву Дании, мать Гамлета.

Я прикусила губу и краем глаза заметила, что Джуён делает то же самое. Мы обменялись быстрыми изумленными взглядами. Я ощутила ледяной взгляд Тэхёна до того, как увидела его, – его сердитый взгляд быстро стёр улыбку, на смену пришло жаркое смущение. Ребёнка, пойманного на передаче записочек.

– Ким Тэхён. Гамлет, – сказал он.

Я смотрела на свои ноги, пока не подошла моя очередь.

– Ким Дженни. Я играю Офелию, – сказала я, уверенная, что в любую секунду они поймут, что это ошибка и скажут мне, что я ошиблась комнатой.

Джун улыбнулся.

– Дженни новенькая в Хармони, и я очень рад, что её свежая энергия будет с нами в театре.

Я вздрогнула от внезапных аплодисментов и вся сжалась на стуле. Я бросила взгляд на Тэхёна, но он теребил дырку в джинсах.

Следующим заговорил Джуён.

– Ли Джуён, играю Лаэрта.

– Мои сценические дети, – сказал Джун, сияя, как гордый отец. Он обвёл взглядом комнату. – Всё? Хорошо. А теперь, – сказал он с немецким акцентом, – читаем.

Послышался шорох страниц, когда все начали открывать сценарий. Я снова взглянула на Тэхёна. Мои проклятые глаза не хотели или не могли оторваться от него. В этот раз он встретился со мной взглядом, а потом отвёл его.

Началось чтение.

12🌟- прода