1 глава

Тьма была густой и удушающей, когда он, Мин Юнги, превратил мою собственную кровать в тюрьму. Немилосердный рот прижимался к моему, мешая дышать. Рука на горле. Меня придавливало его весом. Душило. Гасило.

«Одна в темноте Маленький Огонек прижалась к фитилю и выжила».

Я тоже держалась. Утром мой разум помнил только обрывки, в то время как душа помнила всё. Я открыла глаза, и даже в ярком обжигающем солнечном свете я была в темноте. Все равно что чувствовать себя одинокой в переполненной людьми комнате. Чужой в новом городе. Навсегда отдельно, отбившейся от всего, кем я была и кем надеялась стать.

Я не видела света. Ни день спустя. Ни неделю. Недели накопились и стали месяцами.

Может, и никогда не увижу.

* * *

- Мы переезжаем, - объявил отец, разделывая мясо с кровью со спинной части говяжьей туши. Пюре в его тарелке порозовело от крови.

- Переезжаем? - спросила я, отталкивая свою тарелку.

- Да, в Индиану, - ответила мама.

Ее напряженный и гневный тон подсказал мне, что ей очень не нравится идея переезда из Сеула. Мне бы тоже стоило злиться. Нормальная девушка была бы в ярости. Нельзя переезжать в декабре посреди двенадцатого класса старшей школы. Нельзя оставлять друзей, которых знаешь с самого детства , как и всё, что знаешь.

Я не была нормальной.

- Почему туда? - спросила я. Почему не в Индию, или Америку, или на чертову Луну? Мне было совершенно все равно.

Родители обменялись взглядами, прежде чем мама ответила:

- Твоего отца перевели в другой город.

- Господин Мин хочет, чтобы я возглавил среднезападные операции Wexx. Они хотят, чтобы я разобрался с некоторыми беспардонными владельцами франшизы. Реорганизовал и обновил. Это очень прибыльное повышение...

Его слова поблекли, когда имя ударило по мне фантомной болью прямо в грудь. Бурный поток слов - больше, чем я произнесла за месяц, - вырвался из меня ручьем иррациональной ярости.

- О, правда? Господин Мин решил, что тебе стоит взять и уехать из города? Просто так? Перед Рождеством?

Мама прикрыла глаза унизанной кольцами рукой.

- Дженни...

- И конечно же, ты сказал «да», - продолжила я. - Не задавая вопросов, - я насмешливо отсалютовала ему. - Да, господин, Господин Мин.

- Он мой босс, - ответил папа, его голос стал жестче - первый признак того, что короткий фитиль подожжен. - Это благодаря ему у тебя на столе еда, а над головой крыша. Не имеет значения, где эта крыша. - Он взглянул на маму. - Вы должны быть благодарны.

- Благодарны, - фыркнула я.

- С каких пор ты так ненавидишь господина Мина? - требовательно спросил отец. - Что он тебе такого сделал?

«Не он, - подумала я. - Его сын».

- А его не беспокоит тот факт, что я меняю школу посреди учебного года? - заметила я.

- Это имеет значение? - спросила мама, помахав ложкой, словно надеялась поймать ответ в воздухе. - С августа ты совершенно изменилась. Ты больше не общаешься с друзьями. Ты перестала краситься, тебе все равно, как выглядят твои волосы или одежда...

Я закатила глаза, но внутри вздрогнула. Чтобы накраситься и приодеться, нужно посмотреться в зеркало, чего я почти не делала. А мои каштановые волосы, слишком длинные, почти доходили до талии и были хорошим щитом, помогающим избежать зрительного контакта. Как, например, сейчас.

Я повернула голову, и волосы упали стеной между мной и мамой.

Она громко и тяжело вздохнула в своей обычной драматичной манере.

- Что с тобой происходит? Я так устала задавать этот вопрос и не получать ответа. Ты была отличницей. А теперь мне кажется, что это заботит тебя меньше всего.

Я проигнорировала ее.

- Куда именно в Индиану? - спросила я отца.

- Индианаполис, - ответил папа. - Я буду работать в большом городе, но там, всего в нескольких километрах к югу, находится маленький городок под названием Хармони. Твоя мама права. Ты изменилась, и мы можем только подозревать, что ты связалась с плохой компанией. Вывезти тебя из столицы в маленький городок кажется лучшим решением, вот почему я сказал «да», услышав о такой возможности.

«Бред».

Мы переезжали, потому что господин Мин сказал папе переехать. Ко мне это не имело никакого отношения. Мои родители любили меня, как любят произведение искусства: предмет, который держат дома и восхищаются им в надежде, что когда-нибудь он станет ценным. С той самой вечеринки - вечеринки, которую я устроила без их ведома, - я стала для них бельмом на глазу.

Правда была в том, что без этой работы отец пошел бы ко дну. Он проработал в фирме Wexx Oil&Gas тридцать лет. Он укоренился в ней слишком крепко, чтобы начать заново в другой компании. В доме отец был строг и требователен, вымещал на нас недостаток контроля над другими на работе. Потому что в Wexx, когда Мин Нэ Сан говорил: «Прыгай», отец прыгал. В этот раз до самой Индианы.

- А ты, Ким Дженни Руби Джейн , - сказал папа, размахивая вилкой, словно король-тиран скипетром, - найдешь внешкольные занятия. И это не обсуждается. Твои заявления в колледж просто позор.

Я не ответила. Он был прав, но мне было просто плевать.

- Эти перемены пойдут нам на пользу, - объявил он. - Вместо этого таунхауса у нас будет огромный дом с тысячами квадратных метров земли. Большая территория. Больше, чем вы можете себе представить. И свежий загородный воздух вместо городского смога...

Он продолжал говорить, но я перестала его слушать. Слова перестали иметь для меня значение. Мне приходилось держать самые важные слова за зубами. Время рассказывать, что сделал со мной Мин Юнги, давно прошло. Как только я постирала простыни и сожгла одежду, стало слишком поздно. Если я сейчас расскажу правду, она станет жуткой бурей, которая сотрет в порошок карьеру отца и разрушит образ жизни мамы.

Если они вообще мне поверят.

- Семья Мин тоже переезжают в Индиану? - спросила я.

- Конечно, нет, - ответил папа. - Главный офис все еще здесь. Я буду руководить их среднезападным филиалом.

- Можно мне выйти?

Не дожидаясь ответа, я взяла тарелку с едой, к которой едва притронулась, и отнесла ее на кухню. Кинула все в раковину и поспешила в гостиную. Она была украшена к Рождеству: торжественно возвышалась сверкающая, элегантно декорированная искусственная елка. Когда бабушка была жива, она настаивала на том, чтобы у нас в комнате стояла живая елка, наполняющая ее запахом хвои и теплом. Здесь висели гирлянды из попкорна и глиняные украшения, которые я делала в начальной школе. Но теперь бабушки не было, и наш таунхаус казался похожим не на дом, а на магазин, украшенный к праздникам.

Я побежала наверх, а имя Мин Юнги преследовало меня.

Я пыталась не позволять себе думать о нем. Для него у меня не было даже имени. Он его не заслужил. Имена для людей.

Крест. Вот кем он был. Крестом отмечают какое-то место. Если бы я рисовала себя, он все еще был бы на мне: рост метр шестьдесят сантиметров, длинные, густые, волнистые тёмные волосы, карие глаза, ямочка на левой щеке, которую любила бабушка, и большой черный «X», которым я была перечеркнута. «X» отмечает место, на мне и матрасе, как на пиратской карте. То, что разорили. Разграбили. Изна...

(Мы не думаем об этом слове.)

Я закрыла дверь и бросила покрывало с кровати на пол. Я не спала на кровати с ночи вечеринки. На ней тоже был черный «X». Я и на полу немного спала. Жуткие ночные кошмары регулярно мучили меня, и я просыпалась парализованной. Не могла дышать. Призрачное давление на мой рот, руки на моем горле и тело, вжимающее меня в матрас, давящее меня, пока мне не начинало казаться, что меня погребают заживо.

Завернувшись в обычный серый плед на полу из твердой древесины - Крест испортил красивый бабушки плед, - я лежала на боку, уставившись на стопки книг, наваленные на полу, стоящие на полках, на подоконнике. Когда мне было необходимо сбежать, я бежала на их страницы. Там я могла побыть какое-то время кем-то другим. Прожить другую жизнь.

«Возможно, этот переезд не так плох, - подумала я, проводя пальцем по корешкам. - Новая история».

Рукав задрался, когда я потянулась, чтобы коснуться книг. Я закатала его еще больше и посмотрела на маленькие черные «X», волнистой линией тянущиеся от изгиба локтя до кисти. Словно насекомые. Я потянулась за черным перманентным маркером, который прятала под подушкой, и добавила еще несколько «X».

Надежда, что Хармони даст мне что-то лучшее, умерла. Пока я главная героиня, моя ужасная история останется неизменной.

Пока.

2🌟- новая глава)