15

Выходные дают хорошую передышку, и мне удаётся выйти на учёбу, хоть и желания не было. За это время я несколько раз поплакал, погрустил, покричал. И в итоге к вечеру воскресенья эмоциональный фон нормализовался, алкоголь был под строжайшим запретом, приходилось успокаивать себя чтением.

Было одиноко, очень сильно. Расставание с Тэхёном так или иначе оставило неприятный и печальный осадок. За время выходных мы не связывались, Ким не пришёл ни в понедельник, ни под конец недели. Ребята естественно заметили смену настроения, Чимин и Чонгук спрашивали, что случилось, и я спокойно рассказал об обоюдном желании разойтись.

Конечно, все негласно решили, что это причина отсутствия Тэхёна. Никто не стал ничего говорить, только Джин был немного удивлён, когда узнал, так как до последнего считал, что у нас с Тэ взаимная любовь друг к другу. Я ничего больше не стал рассказывать, ни про влюблённость его племянника, ни про родителей и конечно ни слова не сказал о том, кем для меня является Тэхён. Потому что без него самого просто не имею права этого делать. До него несколько раз пытались дозвониться, но безуспешно. В конечном итоге все пришли к выводу, что ему нужно время.

Тяжелее всего оказалось держать в тайне ссору с родителями. По-прежнему внезапно раскрытая информация о них казалась одновременно выдуманной и нет. Я чувствовал себя как никогда подавлено. Сравнимо со сброшенным на тебя камнем. Как свинец в венах. Было плохо и только раз, когда эмоции скопились и выплеснулись, я подошёл к Чимину и спрятал лицо в его плече. Не что бы заплакать, просто хотелось закрыться, не дать кому-то увидеть свою боль. Конечно, у друзей вопросов стало больше.

Я сильно переживал из-за этого - факта, что нужно врать и скрывать правду. Это просто сложно. Юнги спрашивал, очень чутко и спокойно пытался узнать, что у меня на душе. После новости о нашем с Тэхёном расставании он, наверное, один из немногих, кто особо старался не лезть с расспросами, и только когда моё апатичное состояние стало чересчур явным, он вновь оказался для меня молчаливой поддержкой. 

Неделя шла сложно, загруженно. Голова болела. С разницей в, примерно, два часа всплывали старые воспоминания. Фотографии помогали, очень даже сильно. Теперь Мингю в воспоминаниях чётко виделся и не казался сгустком тумана. Отчётливее проглядывалась наша школьная жизнь, в которой присутствовал Тэхён. Мне очень хотелось поделиться этим со всеми, тем, что я вроде бы снова нормальный, что окончательно выздоровел душой, однако всё равно говорю себе потерпеть.

Работа и усердная подготовка к будущим зачётам отлично помогают, я загружаюсь вдоволь, отвлекаюсь. И так легче. Легче ждать, переживать неприятное время, убеждать себя, что всё в порядке. И всё же одну слабость - написать Тэхёну сообщение - позволяю себе на следующих выходных. Спрашиваю, как он, что делает, когда приедет, но ответа, ожидаемо, не получаю.

***

И всё же спустя ещё два дня на телефон приходит долгожданное оповещение о входящих сообщениях. Я отвлекаюсь от смешивания краски на палитре и тянусь проверить. Одного взгляда хватает, чтоб разглядеть имя абонента: "Тэхён". Это кажется сейчас уже каким-то миражом. Ну правда:

11:30 Тэхён

— Привет. Прости, что долго не отвечал —

— Мы можем поговорить? После этой пары? —

— Я стою на парковке. Это очень важно. —

Экран темнеет, затем вовсе гаснет, и сообщения остаются без ответа. Я сканирую чистый лист на столе пустым взглядом. Находит больше облегчение: с ним всё в порядке. Спустя чуть больше недели он всё же появился, и мне необходимо с ним поговорить, это так. Ещё раз уладить отношения между нами и уговорить его рассказать обо всём друзьям. Значит, решено, надо идти.

Под конец пары приходится быстро практически сметать художественные принадлежности в сумку. Пару раз они выпадают из рук - приходится их неуклюже поднимать. Лучше быстрее встретиться с парнем. Я выбегаю из кабинета, коридоры ещё пустые. Джину и Намджуну позже объясню ситуацию, они поймут. Дорога до парковки занимает не больше двух минут, и вот я уже замечаю парня, сидящего на капоте собственной машины.

Ноги сами собой останавливаются. Он выглядит расслаблено, руки спрятаны в карманы синей мешковатой куртки, так как уже приближается зима, однако молния расстёгнута нараспашку. Меня ещё не видно, поэтому Тэхён несколько нервно поглядывает в телефон, вероятно ожидая моего ответа. Пора. Закрыв ненадолго глаза и выдохнув я всё же подхожу к нему:

— Привет. — начинаю первый. Тэхён удивлённо вскидывает голову, но тут же расслабляется и приподнимает уголок губ в слабом подобии улыбки.

— Привет.

Мы молча смотрим друг на друга, и я позволяю себе ещё раз выдохнуть напряжение, застрявшее в груди. Всё же это правда потрясающе, что сейчас он тут. Видны следы усталости на лице: едва заметные мешки под глазами, отсутствие припухлости в области щёк, веки слегка опущены, но всё-таки он кажется в порядке.

— Как ты? — я упираюсь копчиком о капот, становясь рядом с парнем, когда он встаёт на ноги.

— Вполне неплохо. А ты? Вспомнил что-нибудь?

— Довольно много. Даже наше с тобой знакомство. — конечно сам он помнит. Тэхён усмехнулся и помотал головой:

— Тогда я правда был задирой и много дрался. Возможно это ты ещё вспомнишь.

Теперь мы оба улыбнулись, а Тэ кажется расслабился. К парковке стягивается народ, но Джина с Намджуном пока всё ещё не видно, как и остальных ребят. Наши пары заканчиваются в одно и то же время, значит скоро все придут сюда. Я отвлекаюсь от осмотра толпы и обращаю внимание на парня, мгновенно принимая серьезный вид.

— После твоего ухода я звонил отцу, но разговор вышел недолгим. — Тэхён тоже прекращает улыбаться, — Сейчас оба в чёрном списке, я решил, что больше не приеду к ним.

— Ты правда настроен серьёзно?

Вопрос даже не вызывает новых сомнений:

— Определённо. 

Это действительно предсказуемо, что на переваривание всей этой истории понадобилось время. И силы. Тяжело так просто практически забыть родителей, и всё же сейчас, спустя неделю я более, чем уверен в своём решении. Осталось уладить только один нюанс с ними, и проблемы закончатся.

— Тэхён, как долго ты хочешь скрывать...всё это? — альфа поднимает взгляд к небу, но закрывает глаза.

— Ты им ничего не говорил.

— Это наше общее дело, мне нужно было сначала всё обговорить с тобой. Так что?

Он просто жмёт плечами:

— Без проблем. Я не против, так будет даже лучше. Всё-таки мы все друзья.

Последние сгустки напряжения рассеиваются. Всё оказалось просто, я боялся, что Тэхён замнётся, не захочет. Это бы значительно усложнило ситуацию, потому что моих моральных сил уже просто не хватает, я сыт по горло чужими секретами, и меньше всего хотелось врать Чимину, который столько раз спрашивал о моём состоянии, звонил по вечерам, или Джину. Старший невзначай начал меня подкармливать, видимо решив, что на почве расставания я перестал есть вообще, хотя это не так.

— Сейчас можно будет им рассказать?

— Можно.

— Что ж, это прям-таки потрясающе. Правда.

Тэхён жмёт плечами, кажется окончательно расслабившись. Народу вокруг становится больше, но друзей по-прежнему не видно. Рядом с Тэхёном мне намного-намного спокойнее сейчас, когда мы вновь друзья. Я уже не чувствую себя виноватым, потому что не испытываю того, что нужно. Он прекратил пользоваться синтетическими духами, вместо ванили чувствуется запах сочного яблока. Это мне определённо нравится больше: 

— Как у тебя с Юнги? — от шока округляю глаза.

— Ну нет, Ким Тэхён, мы не будет с тобой об этом говорить. — на это он смеётся.

— Я правда в порядке, мне сейчас легче обсуждать эти темы.

— Тогда придётся обсудить и Дэсуна. — и парень признаёт поражение.

— Нет так нет. Не заставляю. — при упоминании омеги Тэхён заметно покраснел, это невозможно скрыть.

— Так Дэсун проявил упорство, м? — я играю бровями. — Не собираешься рассказать всё-таки Джину о нём?

— Ну... — он трёт заднюю часть шеи, неловко поджимая губы, — Не сейчас. Потом. Мы вроде как немного сблизились, я приезжал к нему домой.

Ого-о-о, это интересно. Учитывая, каким категоричным на этот счёт он был на той неделе, такая новость удивляет. Очень так нехило. Между ними разница в возрасте примерно восемь лет, конечно лучше с эти быть осторожнее.

— Мы просто посмотрели несколько фильмов и поели пиццу, ничего такого! — он выставляет перед собой ладони, заметив мою ехидную улыбку. — Я не извращенец!

— Никто тебя и не клеймит, успокойся. Если у Дэсуна получилось поднять тебе настроение, это здорово. Только будь аккуратнее, окей?

— Это просто пицц..

— Ты меня понял.

Наконец взгляд натыкается на друзей в противоположном конце парковки, они пока нас не видят, только оглядываются по сторонам. Фух, осталось недолго. Надеюсь, теперь Тэхён вернётся на учёбу и всё понемногу придёт в норму. Разумеется, мои проблемы с Юнги не закрыты, но это уже можно будет кое-как пережить:

— Чуть не забыл, я ведь хотел поговорить. — Ким шуршит в карманах и извлекает оттуда клочок бумажки. — Вернее просто передать это. Прости, написал зачем-то на листке.

Это даже не листок, а просто оторванный краешек пожелтевшей бумаги, на котором аккуратным почерком написан какой-то адрес. Место мне не знакомо, понятия не имею, что это такое. На мой непонимающий взгляд Тэ отвечает с мягкой улыбкой:

— Тут написан адрес места, где стоит урна с прахом Мингю. Его кремировали.

Бумага в момент становится тяжелее:

— Ты серьёзно? — спрашиваю на грани шёпота. И получаю кивок.

О боже мой. Неужели мне не снится? Мало того, что сейчас я могу чётко вспомнить лицо Мингю, его улыбку, так теперь есть возможность посетить место, где стоит его урна. Так долго от меня это утаивали, а теперь с небольшой разницей во времени всё узнается. Это так важно для меня. В груди теплеет:

— Съездим туда вместе?

— Конечно. — я бережно складываю бумажку и прячу под чехол телефона, не прекращая улыбаться.

— Спасибо тебе большое, Тэ. Я твой должник до конца жизни.

Тэхён просто треплет меня по волосам:

— Всё путём, не переживай. — его взгляд останавливается за моей спиной, и альфа машет второй рукой, подзывая сюда, — Ребята уже идут. Они взволнованы. Ну, сегодня день честности и правды, так? Будем признаваться.

И говорит так весело и непринуждённо. Друзья действительно идут сюда, выглядят вполне спокойными. Наверное увидели, что мы с Тэхён смеёмся. Ладно. Разговор предстоит сложноватый, наверное надо будет поехать куда-нибудь в другое место, подальше от возможных слушателей:

— Ого-ого кого я вижу. Это же звезда - Ким.

Чужой голос вынуждает вздрогнуть от неожиданности, и радостная атмосфера тухнет. Мы бросаем взгляд в сторону соседних автомобилей, и оттуда выходит Чондан. Вот уж кого не ждал. Парень подходит, но сохраняет расстояние длиной в два шага.

Добрый взгляд Тэхёна сменяется на презрительный:

— Бесплатное представление? Иди отсюда. — но Чондан какой-то подозрительно довольный. Он громко ухмыляется, поправив ремень увесистой сумки на плече. Слова Кима остались без внимания

— Вы так громко переговариваетесь, тут любой услышит.

— И что? — говорю. — Тебя это не касается.

— Согласен, тема не моя, тут что-то про честность и прочую моралофаговскую чушь, — Чондан подходит ближе и по очереди указывает на нас, — Интересно. Хосок... — его рука опускается на моё плече, но Тэхён молниеносно стряхивает её, — а ты вообще честный?

Боже, как же он бесит. Я раздражённо закатываю глаза, а Чондану опять наплевать на тот факт, что его откровенно не хотят ни видеть, ни слышать.

— Вот, например, я. — указывает уже на себя. — Абсолютно точно, да. Не нравился твой розовый прикид, так и говорил.

— Чондан, свали нахрен, а? — перебивает Тэхён. — Твоя рожа сейчас всем несварения добавит.

— Ух, выставляешь себя крутым, грубым парнем.

— Нет. Только говорю, что у тебя лицо мерзкое. Отвали от нас. Последний раз повторяю.

Воздух ощутимо сгущается, и среди общего шума удаётся услышать рычание парней. Чондан всё же среагировал на выпады Кима. Мне это не нравится: альфы могут подраться в любой момент. Я оглядываюсь в сторону ребят, а те уже заметили назревающую потасовку, поэтому Чонгук, Намджун и Юнги оказываются впереди омег:

— Хосок, как думаешь, Тэхён честен с тобой?

— Ну всё, ты меня уже задрал. — Ким резко приближается и толкает парня назад. Вот же чёрт. Я тут же пытаюсь остановить друга и тяну его за куртку к себе, хотя ежу понятно: если альфа злится, я тут вообще никаким боком не помогу. — Ты реально тупой?

— Тэхён со мной честен! — говорю чуть громче, — Доволен? Теперь уйди.

Это отвлекают Чондана, он поворачивается ко мне. Его улыбка напоминает недобрый оскал, от которого по шеи идёт неприятная дрожь. За спиной, наконец, слышаться торопливые шаги, и в следующие пять секунд трое альф оказываются передо мной:

— Эй, что за дела? — Чонгук стоит ближе остальных к Чондану, он задаёт ему вопрос, пока Намджун с Мином готовятся оттаскивать Тэхёна, — Проблемы?

— О! Юнги! А вот и ещё один участник. Потрясающе.

— Что случилось? — спрашивает Намджун.

Ко мне подходят Чимин с Джином, но я не пытаюсь им ничего объяснить. Итак всё видно. Чондан опять решил просто доколупаться от скуки не иначе, вечно ему надо конфликты провоцировать:

— Парни, вы только не обижайтесь, но Тэхён меня порядком задолбал, я просто немного мщу. В кармане завалялся секретик, нужно лишь узнать, в курсе ли Хосок. — ситуация внезапно заполучила твист. — Недавно вот гулял по центру, никого не трогал. А тут крики какие-то знакомые. Мне стало интересно, а это были вы! — он указывает на Юнги с Тэхёном, и оба в момент замирают. — Кстати, прикольные были костюмы. Юнги, фиолетовый тебе к лицу.

Он говорит о случае на свадьбе. Мозг удачно подкидывает картинки. Точно, я ведь видел с крыльца, как они вдвоём разговаривали, это походило на ссору. Чондан точно не врёт, потому что упомянул свадебные костюмы:

— Я столько всего услышал, было занимательно. — Тэхён к удивлению всех резко срывается с места, Чонгук не успевает среагировать, так что Киму удаётся схватить Чондана за горло свитера.

— Закрой рот! — альфы мигом оттаскивают его назад.

— А что такое? Я просто рассказываю, разве Хосок не в курсе? — замечает мой удивлённый вид, — О, кажется, правда не в курсе.

— Объясни.

Интересно. Я пытаюсь подойти к парню, но Юнги останавливает меня. Слышно, как он просит не слушать Чондана, отойти назад. Что-то происходит. Неужели они с Тэхёном говорили о чём-то, связанным со мной? Тогда, получается, мне врут. Снова. Ну нет, в этот раз я намерен узнать правду.

Потасовка набирает обороты: Чонгук с Намджуном уже еле сдерживают Кима, и это явно их напрягает, потому что последний прёт, как бык. Чимин с Джином практически в один голос уже просят его успокоиться, иначе будут проблемы:

— Отпусти. — требовательно говорю Мину. Он игнорирует просьбу, но я всё же предпринимаю ещё одну попытку вырваться, — Про что он говорит? Может, ты ответишь?

— Пожалуйста, давай уйдём отсюда. — его выражение лица с напряжённого меняется на умоляющее, он всем видом просит прислушаться. 

— И не подумаю. Если ты не хочешь говорить, я сам выясню. Чондан!

— Хосок, хватит. — уже требовательнее просит, даже слышны нотки раздражения. — Он просто нас провоцирует. Сядь в мою машину — и снова пробудет сдвинуть меня на несколько шагов назад. 

Я позволяю ему это сделать, и он расслабляется. Вот оно! Пользуясь этой заминкой, ныряю под его руку и стремительно бросаюсь к Чондану: Юнги не хватило буквально секунды, чтоб успеть меня поймать. За спиной слышатся несколько пар голосов, Тэхён в конец злеет. Кажется, Чонгук пытается остановить ещё и Юнги, судя по его чертыханиям:

— Выкладывай. Быстро. — но моё тело внезапно подхватывают сзади, от чего я испуганно вскрикиваю. Чёрт возьми, почему Юнги так упорно пытается помешать? Ещё секунду всё безумие вокруг не стихает, а затем Чондан всё-таки говорит: 

— Вы с Мином - истинные. 

Кажется, кто-то в толпе делает предупредительный выстрел, потому что моментально мы все застываем и замолкаем.

— Прости? — Чондан состраивает наигранно-удивлённое выражение лица, копируя постер "Один дома".

— Ох, так ты не знал! Мне та-а-а-к неловко. 

Пока он смеётся, я прокручиваю его словам в попытке уловить смысл, потому что определённо что-то не так понял. Истинные? Мы с Юнги? За спиной заслышались шаги, и не успел следующий вопрос соскочить с моего языка, как Тэхён уже со всей дури пропечатывает кулаком нос Чондана:

— Ну ты и скотина редкостная. 

Все резко проснулись. Покалеченный сплюнул кровь и налетел на Тэхёна со всей силы,  Чонгук с Намджуном начали разнимать их снова, но с большим упорством. Юнги опускает меня обратно на асфальт, и я немедленно разворачиваюсь к нему. Парень ведь должен что-то объяснить. Но все вопросы теряют свою значимость, когда наши взгляды встречаются, потому что Юнги стоит в шоке. Он что-то хочет сказать, но слова остаются непроизнесёнными. Не может быть. Осознание накрывает меня. 

— Э-это правда? — он обхватывает мои предплечья.

— Хосок...это не то...не слушай его... 

Это чёрт возьми такие жалкие попытки оправдаться.  

— Юнги, Чондан говорит правду? — спрашивает рядом Чимин. Мин в нерешительности прикусывает губу и опускает взгляд. О боже мой. Боже мой. Я отшатываюсь на полшага: кажется вокруг не осталось воздуха. И звук тоже выключили. Сквозь толстую нематериальную стену еле слышны голоса друзей. Они вероятно пытаются узнать что-то ещё. 

А всё, что я могу - это смотреть на сгорбленного Юнги. Кто-то меня растормошит, и все звуки снова становятся громкими. Джин пытается привлечь моё внимание, и тогда я цепляю за его спиной фигуру Чондана, у которого уже разбит нос. Кровь капает по лицу, затем на асфальт, но даже сейчас парень весел: 

— Юнги, дружище, мог и рассказать своему омеге о такой незначительной вещи. А то этому полоумному чё-то рассказал. — и неожиданно указывает на Тэхёна. Последний столб, благодаря которому получалось сохранять равновесие, рухнул. 

— Что? — Чонгук уже не держит его, но и не уходит, готовый вот-вот если что перехватить удар, а вот Намджун не решается также поступить с Тэхёном. 

— Надо было тебе все зубы выбить, ушлёпок. 

Я поражённо смотрю теперь уже на Тэ. Так он знал. Они оба врали всё это время... сколько именно? Как же хреново. Ребята смотрят на меня, и это парализует сильнее прежнего. Вдалеке собрался народ из зевак, все видят моё глупое выражение лица. Неприятное ощущение покрывает с головы до пят. Кажется кто-то только что от души извалял меня в грязи.

— Прости, я не мог рассказать тебе. Это не мой секрет. — вот, что он говорит. И только. На ружу почти вырывается смех. Как парадоксально. 

Сделав меленный вздох я снова поворачиваюсь к Юнги: 

— Ещё кто-то знает о такой неважной мелочи? Ты всем рассказал? — к своему удивлению понимаю, что ещё секунда и с зубов закапает яд. Мин болезненно кривится. 

— Прошу, давай поговорим наедине. Я...всё тебе расскажу, обещаю.  — он в прямом смысле умоляет, даже подходит ближе. Невидимая ниточка между нами натягивается от напряжения, можно почти физически почувствовать, как тело тянется навстречу Юнги, но именно это в миг разжигает внутри злость, и я выпутываюсь из его хватки.

С меня хватит. Просто хватит. Нужно уйти отсюда подальше. Чимин и Джин просят остановиться, но я не слушаю и ухожу. Приходится проталкиваться через людей с позорно опущенной головой: вот он - унизительный момент. 

У самых ворот Чимин догоняет меня: 

— Ты что, пойдёшь пешком? Давай мы тебя подвезём. 

— Нет. Всё нормально. Мне надо побыть в одиночестве. 

Он молчит, очевидно, взвешивая "за" и "против". Может ждёт, что я начну рыдать сейчас. Мы смотрим друг другу в глаза, и не сразу, но он наконец кивает. 

— Хорошо. Только не пропадай. 

Большего мне и не надо. Я с заиканием обещаю позвонить и покидаю территорию Университета. 

***

POV Юнги 

Поверить не могу, что мой секрет вскрылся таким тупым и убогим способом, как через треп Чондана. Фигура Хосока отдаляется, пока окончательно не скрывается за воротами. Чимин недолго топчется на месте, затем - разворачивается и возвращается. Мне нужно догнать Хосока и всё рассказать. Раз скрывать всё больше не имеет смысла. Нельзя просто так тут стоять. 

— Юнги. — Чонгук видимо оставил Чондана в покое. — Очнись, эй. 

— Что? — я чувствую резкие нотки цитруса, от этого нос жжёт. 

Смесь отвратных звуков, состоящих из кряхтения, шмыгания, чавканья забивается мне в уши. Чондан смачно "высморкал" кровь из носа, среди посторонних голосов послышались фырканья из-за этого. 

— Поверить не могу - так это правда. — голос Чонгука не смотря на утверждение сквозит неверием. — Откуда ты узнал? 

— Сам как думаешь? — все слова, которые я произношу, звучат пусто и глухо. 

— Так ты полностью здоров. — мой взгляд перебегает на Намджуна. Парень поправляет рукава своей куртки, которые скорее всего задрались, пока он удерживал Тэхёна. — Охринеть. 

Да уж, не то слово. По-хорошему, нужно постыдиться и хотя бы попросить прощение у брата. Очевидно извинений ждёт не только он, но сейчас единственный человек, перед которым я обязан извиниться — это Хосок. Моё сердце начинает сильнее биться от беспокойства, стоит вспомнить обиду в глазах омеги. Мне необходимо всё исправить. 

— Ух! — настроенную на время тишины рушит странный полувздох Чондана. — Славно получилось, да?  — мы дружно оборачиваемся на него, и при виде его довольного лица я сжимаю от злости кулаки. 

— Ты не имел права трепаться об этом! Какого хрена? — он с издёвкой жмёт плечами. 

— Ага. И это весело. Какая жалость, что Хосок, кажется теперь ненавидит тебя-я-я. — я на эмоциях подхожу к нему довольно близко, даже не скрывая своего рыка, и он поднимает руки ладонями вперёд, — Уф, уф, какой ты грозный. Смотри не лопни от натуги. 

Говнюк. 

— Юнги, он того не стоит. — внезапно Джин возникает рядом, — Сейчас же прекрати тратить время. — я чувствую его строгий и напористый взгляд, во мне сейчас прожжётся дырка. Перед глазами это мерзкое лицо Чондана, его удовольствие от происходящего можно нащупать и растянуть. 

— Эй, Мин, езжай 

Слова Тэхёна действуют, и я отступаю. Уговарию себя выдохнуть и наконец, прислушаться. Стоит только сделать шаг в сторону, как Чондан решает снова отличиться: 

— Ещё потом благодарить меня будешь. За таким омегой и я бы приударил. А он тебе достался, а?

Что ж, я пытался. Секунда, и мой кулак бьёт парня ровно в то же место, куда бил Тэхён - в уже разбитый нос.  Парень настолько, видимо, не ожидал подобного, что просто не успевает увернуться, и неприятный трескающийся звук перекрывает его долгий и болезненный вскрик. Ноги подкашиваются, и он падает на задницу, придерживая больное место. Так-то лучше. 

Никто меня не останавливает, да это и не требуется: с ним я закончил. Большая часть посторонних уже разошлась, на счастье Чондана - его позор видело малое количество. Наконец, выдохнув, я отворачиваюсь и практически бегу к машине. И только возле двери меня останавливает вернувшийся Чимин: 

— Хосок пошёл пешком. Он явно недалеко, езжай осторожно - не пропусти его пожалуйста. — брови омеги нахмурены, во взгляде чувствуется напряжение.

— Хорошо. 

С этими словами я сажусь и завожу мотор. У меня получится всё исправить, нужно только не упустить Хосока. С этого момента никаких тайн, только пусть сейчас всё получится. Только бы он простил меня. 

***

POV Хосок

Сегодня нереально дерьмовая погода. Холодный ветер забивается мне под ворот, и я вдавливаю шею глубже в плечи, чтоб укрыться от этого. Хорошо ещё, что снега нет. Наверное только моя непрекращающаяся злость подпитывает шагать вперёд. Я серьёзно хочу послать всех куда подальше. Эта ситуация так меня задела. Столько вранья, столько выдумок и ради чего? Почему Юнги ничего мне не рассказал? Не устроил выбор? 

На мгновение я запинаюсь. Точно, он наверное просто ничего ко мне не чувствует, вот и всё. Решил не заводить неловкий разговор, чтоб не ссориться. Ага, зато решил свалить в другой город. Ну нет, плевать я хотел на его закидоны, это всё - не оправдание для такого наглого вранья. Да ещё и решил всё рассказать Тэхёну! 

Чёрт, у куртки даже капюшона нет. Как же холодно. Может на четверть процента я и жалею, что пошёл пешком, куда глаза глядят. Глаза несильно заслезились, и это точно от ветра, который бьёт прямо в лицо. Не из-за того, что Мину мои чувства вообще не упали. Просто я идиот, просто так бывает. Не всегда может нравиться истинный. 

Я позорно шмыгаю. Обидно. Отлично, мне правда больно и обидно. Ну почему всё так тупо? Дорога давно перестала быть знакомой, понятия даже не имею, где оказался, и вообще как далеко ушёл. Наверное стоит просто купить ведро мятного мороженного и пересмотреть "Свадебный переполох". Там главная героиня тоже идиотка. 

Я заворачиваю направо, куда-то во дворы, для среза до ближайшей остановки, однако спустя пару минут дорога заканчивается. Это тупик: что-то вроде небольшого закутка. Здесь стоит только одна скамейка. Вероятно, тут курилка. Я вздыхаю очень протяжно и зло. Надо было сто процентов сесть на автобус сразу. Этот день уже не станет хуже, придётся возвращаться. 

Стоит только развернуться, как единственный выход отсюда преграждает знакомая машина, так, что её невозможно обойти. Мои глазные яблоки сейчас сделают полный оборот от сильного закатывания. 

Юнги выбегает из машины, и я незамедлительно требую: 

— Выпусти меня. 

И тут же получаю ответ:

— Нет.

Это злит. Чертовски. Взгляд останавливается на решётке забора, возможно мне даже удастся его перелезть:

— Ты не полезешь через забор. — говорит ровным тоном. Я внезапно чувствую, как его голос влияет на меня. По телу проходится рой мурашек. Юнги хорошо меня читает, хотя нет, дело в природе. 

— Тебя забыл спросить. — он напряжённо вздыхает. 

— Хорошо, это не должно было быть легко. — говорит больше себе, нежели мне. — Давай спокойно поговорим? Я понимаю, что ты злишься и не хочешь меня видеть, но дай объясниться. Пожалуйста. 

Не хочу я всё это слушать. Здесь и сейчас, когда теперь уже известно о нашей связи, всё кажется совершенно другим. Присутствие Юнги оказывает какой-то лечебный эффект, мне стало легче просто от его голоса. 

— Пойми, у меня были причины не рассказывать. — он выбрал тактику спокойного разговора, а тем временем осторожно подходит ко мне. Как будто я не замечу этого. Ветер успокоился, остался просто холод: 

— Когда ты узнал об этом? — говорю, обводят невидимое пространство перед собой указательным пальцем левой руки. 

— Несколько недель назад. В тот день, когда ты пришёл..ну другим.  — альфа поспешно поднимает руки, не дав вставить слово, — За два дня до этого мне позвонил врач и сказал, что на счёт больницы поступила остаточная сумма, которую предстояло ещё выплатить. Мистер Чон всё оплатил без моего ведома. По словам врача я должен был восстановиться к понедельнику. Так и случилось. 

С каждым предложением расстояние сокращалось, и вот Мин уже стоит в трех шагах примерно от меня. От его слов мне становится погано и неприятно. Несколько недель, значит? Вот и ответ.

— Я никому не говорил об этом, даже Чонгуку. Хотел сделать всем сюрприз, и тут ты...

Мои брови вопросительно поднимаются:

— Что? 

Парень отводит взгляд, попутно запустив ладонь в копну голубых волос. Его губы плотно сжались, ответа не следует. 

 — Хорошо. И как долго ты планировал это скрывать? — в ответ снова молчание, и понемногу доходит его смысл, — Ты вообще собирался мне хоть что-то рассказать? 

На этом этапе мой голос становится громче. Чёрт, сколько всего я действительно не видел вокруг себя. Он врал, так много врал, и хотел в итоге свалить в другой город от меня, лишь бы не говорить ни слова. В груди чувствуется нарастающий жар, дыхание учащается. Я начинаюсь ходить туда-сюда, пяля в асфальт пустым взглядом, попутно вспоминая всё, что альфа плёл мне до этого.

— Как, чёрт возьми, могло так получиться? Мы - истинные... — наверное только сейчас я прокручиваю эту мысль немного под другим углом.

Это всё просто так невероятно, уму непостижимо. Юнги - мой альфа, предназначенный. Тот самый Юнги, который доставал меня, прикалывался. Это так одновременно смешно и...восхитительно. Мы будто бы оказались в любовной комедии. 

— Спрашивай, что хочешь. Я отвечу. 

Да неужели?! Едва получается удержаться от едкого комментария, приходится плотно сжать зубы. Нет, не стану опускаться до той стадии, где буду спрашивать о своих чувствах. Не нужно мне очередное подтверждение, что на них ему плевать. Вместо этого спрашиваю другое:

— Значит, твои...односторонние фантомные боли были из-за меня? — наконец наши взгляды сталкиваются, и его глаза наполняются печалью.

— Да. 

Странный звук, похожий на смесь хрипа и смешка, слышится, и я сильно толкаю парня, но он отступил только на пол шага: 

— Ты, придурок! — ещё один толчок, — Ты ведь видел, что было с Чимином, видел как я носился с ним, и ты знал, как сложно я переживал тот период! — удар по плечам, — Ты не имел право скрывать это от меня, ты ведь... — и злость как-то по щелчку немного тухнет, вместо яростного монолога я только опять всхлипываю. Как бы мне не хотелось сейчас прибить его, в голове ещё свежи воспоминания, где он бледный сидит на полу в раздевалке. Он всё это время страдал из-за меня, хотя я и понятия не имел. — Тебе было плохо. 

— Они бы прекратились, как только мы бы расстались. Я считал, это хорошим выходом из ситуации.

— Почему нельзя было всё рассказать? 

Куртка Юнги в отличии от моей застёгнута, у него уши покраснели. Альфа дышит громко и сбито, кажется на него нахлынули эмоции. Моя омега настораживается в ожидании ответа. 

— Знаешь, я бы рассказал тебе, правда! — голос приобретает уверенность, — Чёрт, я и правда сейчас это скажу... — поправляет нервно волосы, — я бы сказал тебе в ту же секунду, как только понял это, там, в коридоре, когда ты уронил свой телефон. И дело даже не в том, что это правильно и логично, а потому что я чертовски сильно влюблён в тебя. 

Вздох застревает в горле. Глаза округлились от удивления, а Юнги и бровью не ведёт. Секунду он даёт на переваривание последнего предложения, но мне катастрофически этого мало. Так мои чувства не ненужные? Не безответные? Щёки становятся пунцовыми, от чего я пытаюсь их прикрыть, а Мин ещё и не закончил: 

— Даже не так, не-ет. Я тебя люблю, Хосок. — альфа возвышается надо мной, и собственное дыхание тоже окончательно сбивается, когда его глаза затапливает самая настоящая нежность. — Люблю на столько, что не посмотрел бы даже на своего истинного, если бы это был не ты. 

Это конечная. Юнги произнёс это так...так волнительно и чувственно, практически шёпотом, находясь на расстоянии чуть больше десяти сантиметров, и я чувствую себя центром его мира. Жар прошёлся от шеи до пят, а сердце галопом пустилось впляс. Он меня любит. Мой альфа любит меня. 

— Юнги... — все слова остаются на языке.

— В тот день я почувствовал, что где-то рядом моя омега. И, представляешь, стоило тебе появиться, все мысли о нём улетучились. Я смотрел только на тебя, потому что для меня не было никого идеальнее. И мне не составило бы труда признаться. 

Его ладонь осторожно поднимается, дотрагивается до моей холодной щеки, и я чувствую, насколько замёрз. Прикосновение совсем невесомое, словно он боится позволить себе большего, словно я вот-вот рассыплюсь от ветра.

— А теперь просто представь себя на моем месте. Ты столько времени ходишь по пятам за одним странным омегой, постоянно его подкалываешь от скуки, всё вдруг меняется, и вот вы уже друзья, он ночует у тебя дома, вы спите в одной кровати. Ты хочешь встретить свою пару, но вдруг понимаешь, что влюблён в того, кого выхаживал несколько недель, и что не нужен тебе больше никакой истинный. Затем замечаешь, что к нему неравнодушен твой хороший друг, у них всё складывается хорошо, они начинают встречаться...

Мин поджимает губы: 

— Помнишь, мы как-то пошли гулять в парке после твоей работы. — я хмурюсь от непонимания. — Именно в тот день ты рассказал про Мингю, немного. Что тогда ты мне ещё сказал? 

Это было давно, и приходится напрячься, чтоб припомнить отдалённо наш диалог. Попытки выходят неудачей, стоит только вернуться в тот вечер, и в воспоминаниях только момент, где я плачу, а он пытается меня успокоить и обнимает. Мой непонимающий взгляд слегка расстраивает Мина, но заканчивает он твердо и уверенно: 

— Ты сказал, что вообще не хочешь встречать свою пару. Потому что это будет нечестно по отношению к истинному Мингю. 

Ветер вновь набирает обороты, и в этот раз по ощущением он ударил меня прямо в живот. Сказанное приводит в шок, я пораженно смотрю на альфу и просто...ничего не могу сказать. Только сейчас кусочки того разговора по-немногу выстраиваются в целиковую картину. Боже мой, я действительно говорил это, но только потому что был в отчаянии. Меня съедало чувство вины за случившиеся, я наказывал себя. После поездки к родителям всё изменилось. 

— Ответь, ты бы сказал? Чтобы не рушить чужие отношения. 

Нет, наверное не стал бы. Я бы уважал решение Юнги быть с тем, с кем он хочет. Мне вдруг становиться ужасно плохо. Всё это, всё из-за моих слов, сказанных на эмоциях, во время самого ужасного периода моей жизни. Из-за моего поспешного решения начать с кем-то встречаться, будучи не уверенным точно, правильно это или нет. Если бы я только сразу же понял, кого люблю на самом деле - мы бы здесь сейчас не стояли. 

— Прости меня. — я накрываю его ладонь своей, только бы он не отстранялся больше. — Мы потеряли столько времени. 

— Хосок... — голос Юнги стал ниже, и снова эта интонация, с которой теперь он произносит моё имя. Никогда не знал, что оно может звучать так красиво. 

— Я тебя тоже люблю. Мне потребовалось много времени, чтоб наконец понять это, дойти до крайности, когда ты уже вот-вот мог уехать от меня. — под его взглядом я окончательно плавлюсь и прикрываю глаза. Теперь он знает. — Если бы ты признался мне, я бы не послал тебя, потому что ты - это другое, понимаешь? 

— Кажется, да. — даже с закрытыми глазами я точно знаю, что он улыбается. Так мило, обнажив зубы, эта та улыбка, которая может затмить всё вокруг. — Дай мне шанс всё исправить. Я хочу быть с тобой. 

Неужели так ощущается счастье? Словно тело наполнилось патокой, словно прохладный ветер в жаркий вечер: 

— Если ты пообещаешь никуда не исчезать. 

— Обещаю. 

— Тогда поцелуй меня. 

Юнги меняется в лице, ещё секунду медлит, а затем обхватывает моё лицо ладонями и накрывает губы своими. В момент меня перестал волновать холод, вновь набирающий обороты ветер, всё больше не имеет значения. По телу прошлась слабая дрожь, я потянулся ближе к альфе. Его губы - не смотря на частое их покусывание - такие мягкие. Он аккуратно делает первые движения, а затем, будто дорвавшись до спелого плода, перекладывает руки мне на талию и прижимает к себе. 

Я готов задыхаться в этом поцелуе, хочу, чтоб он не заканчивался. Мои руки теперь уже оказываются на его шее. От нерешительности Мина не осталось ничего, на ее место пришла напористость. Чувствую лёгкое головокружение, словно земля окончательно ушла у меня из под ног, и руки альфы - единственное, за что нужно держаться. 

Воздух заканчивается, наши губы лишь на мгновение отрываются друг от друга, и я успеваю заметить затуманенный взгляд напротив прежде, чем Мин вновь целует меня: в этот раз поцелуй кажется более отчаянным, и мои щёки горят уже от прилива чувств. Сердце сейчас точно выпрыгнет из груди, ещё совсем чуть-чуть. 

Приходиться первому остановиться. Даже после этого мы не отходит друг от друга, не размыкаем руки. Мин загнанно дышит, прижавшись носом к моей переносице, поглаживает талию поверх куртки, и у меня нет желания прекращать это. 

— Подожди минуточку. — произносит он хриплым голосом, немного сорванным. Мне хочется узнать, что он имеет в виду, но я внезапно оказываюсь в его объятиях. Они такие же страстные, как и недавний поцелуй: его руки крепко обвиваются вокруг меня, а нос трепетно упирается в изгиб шеи. Кажется, он пытается надышаться моим запахом, всей моей сущностью.

Безмолвно я начинаю прочесывать его волосы пальцами, словно желая убедить парня в том, что все, что происходит - это истина. Эти объятия для меня - убежище и спасение, и таковыми они должны стать и для него. Навсегда.

— Только больше так не делай. — говорю спустя минуты две. 

— Тебя нельзя больше целовать? 

— Нет. Больше не скрывай от меня такое. Останься со мной, и люби только меня. А целовать можно. 

Юнги впервые за разговор смеётся с облегчением, с такой ярко выраженной радостью, что в моей душе расцветают цветы, не смотря на ужаснейший холод вокруг нас. Альфа целует меня вновь, и я чертовски рад, что сумел поймать эту улыбку губами.

***

— Дуглас, мальчик мой, иди сюда! — кот быстренько вылезает из-за спинки дивана и запрыгивает ко мне на руки, — Мы едем в гости.

Кажется его не особо заботит смысл слов, пока я глажу его по голове. Дуглас блаженно опускает голову на плечо и начинает низко мурчать. 

— Ему хоть скучно не будет. — Юнги за спиной роется в холодильнике, — Свитти ему не даст нормально поспать. Пусть наслаждается пока что последними минутами спокойствия.

— Что ты ищешь у меня на кухне?

— Не ищу, а тырю. Яблоки. — и в доказательство показательно вертит в руках две штуки, затем закидывает в пакет, где таких уже десять примерно. — Ты всё равно не ешь их.

— Ты оставишь меня голодным.

— Молодой человек, ты сейчас со всеми своими манатками едешь ко мне домой жить. С голоду не помрёшь. — он снова прячется за дверцей, — Тем более, поедем сегодня в магазин - закупимся. Твои вещи уже собраны?

— Да.

Абсолютно новый темно-синий рюкзак уже стоит у входной двери. Не знаю, как долго буду дома у Юнги, поэтому на всякий случай пришлось положить с собой несколько теплых свитеров, флисовых штанов и зимнюю куртку. Сборы заняли много времени, потому что возможно я немного загнался и начал искать красивые вещи, в которых придётся ходить. 

После отказа от розового цвета старый гардероб был полностью снесен, я истратил много денег на замену вещей с нуля. Выбор был огромный, Юнги за это время успел заварить себе чай, полежать на кровати, поиграть с Дугласом, полистать книги и между делом на каждый мой вопрос: "Красиво?" ответить: "Ты красивый в любой вещи".

Таким образом спустя почти два часа я наконец покинул спальню. Юнги счастлив, он буквально ходит пружинистым шагом по моей квартире - ещё немного и запрыгает от радости. Никакого сарказма, подколов: это просто милая вафелька, которая может только улыбаться и целоваться со мной. Ладно, нет, нас таких двое. 

— Ну? Поехали?

Мин смотрит на Дугласа у меня на руках:

— Не обоссытся от страха? — с притворным возмущением я закрываю ухо коту. Нет, без подколов пока никак. 

— Это он не тебе, ты не боишься ездить в машинах.

— Ладно, тогда вперёд! — Юнги выключает в кухне свет и аккуратно подталкивает меня в коридор.

Проверив ещё раз, не включен ли где-то свет, мы обуваемся и выходим из квартиры. Альфа забирает у меня вещи и кота, первое вещает на плечо, а Дугласа взял в обе руки. Не сказать, что пушистик как-то против - Юнги ему понравился. Я наблюдаю сзади, как парень аккуратно спускается, поглаживая кота по голове. Они такие милые, ну просто невозможно. 

На улице по-тихоньку смеркается, а у нас по плану ещё поход в магазин. Возле машины я забираю свой рюкзак и закидываю в багажник, пока Юнги укладывает Дугласа на заднее сидение, где ранее постелил какое-то старое одеяло в качестве импровизированной лежанки. Сначала приходится поехать домой к альфе, чтоб оставить всё там и кота. 

Свитти при виде нового знакомого распушилась и принялась его обнюхивать. Не заметив никаких признаков возможной драки, мы насыпали обоим корма, а затем отправились в магазин. 

— Доверяю продукты тебе. — ну конечно, кто ещё тебя сегодня накормит. 

В магазине ещё не наступил "час-пик", поэтому народу немного. Юнги выдвигает тележку и уже было направился вперёд, как резко развернулся и переплёл свои пальцы с моими: 

— Будем ходить так. 

— Серьёзно? — смеюсь — А как мне продукты выбирать? 

— Придумаешь что-нибудь. — в груди теплеет от того, как он крепче перехватывает мою ладонь. Я несдержанно улыбаюсь и клюю его быстро в щёку. 

— Ладно, романтик, приспособлюсь. — Мина поцелуй приятно смущает.

Так начинается наш фуд-поход. Я серьёзно настроен купить много хорошей, здоровой еды, потому что не собираюсь до старости откармливать своего парня яичницей. Тележка сначала пополняется овощами и фруктами, затем - свининой, так же приходится положить несколько полулитровых бутылок с водой. Юнги уверяет, что деньги есть, подначивает меня брать всё необходимое. И всё-таки, не смотря на большую часть нормальной еды, пройти мимо всяких полуфабрикатов, снеков и прочего мы не смогли. 

— Там твой шоколад. — альфа тыкает пальцем в сторону полки со сладостями. 

— О, это я точно возьму. — и хватаю плитку в фиолетовой обёртке. — Помню, как ты принес много шоколада, когда мы поругались. 

— Омег можно задобрить сладким. Меду прочим сработало. 

Я встаю перед ним, вынуждая остановиться: 

— Часто заглаживал вину перед другими омегами? — не сдерживаюсь от хитрой ухмылки. Юнги подходит ближе, отзеркаливая её в точности. Мне приходится опереться о ручку тележки. Всё равно не упаду, он её держит. 

— Никогда бы не поехал ночью а магазин за шоколадом, чтоб помириться с какой-то омегой. 

— Так я особенный? 

— Да. — и без паузы. С теплотой в голосе, не смотря на веселость нашего разговора. Чёрт возьми, кажется мне мало поцелуев, желание сделать это ещё раз похоже на кипящий чайник. К черту. 

Я выпрямляюсь и целую Юнги, притянув к себе за ворот толстовки. Разум всё ещё со мной, мы не дома, поэтому больше секунды это не продолжается, однако желание никуда не испаряется, а только множится. 

— Приятно слышать.  — Наши ладони снова соединяются, и мы идём дальше. — Так а...можем мы обсудить ещё некоторые моменты? — несколько вопросов остались без ответа, сейчас как раз неплохое время для них. 

Юнги на ходу закидывает в тележку пачку чипсов, и снова смотрит на меня: 

— Конечно, без проблем. Весь во внимании. 

— Так значит, в раздевалки ты рассказывал про меня? Про то, что на секунду ты почувствовал запах хотя не мог. Да? — кивок. — И...не было никакого знакомого? Ты все выдумал? 

— По сути выдуманного там мало. Всё было правдой, я только совсем чуток приукрасил. 

Я прикрываю глаза. Теперь мне ещё более неловко от моих попыток выйти на след этого неизвестного парня. Выходит, бесил сам себя и искал сам себя. Вероятно, всё было сразу очевидно, ну кому-то. Явно не мне. Но хорошо, с этим вопросом разобрались. 

— А когда ты почувствовал тогда запах? — парень чуть сильнее сжимает мою ладонь в своей. Интересно. 

— Возможно тебе сейчас не совсем понравится ответ. — опа, — Это произошло в одну из ночей, когда я лечил тебя. После того, как мы начали спать в одной кровати, ты...тебе снились кошмары, во сне ты часто обнимал меня. И вот так вышло.

Стоп-машина!

— Погоди, ещё раз. — дудки, теперь мы никуда не идём. — Я что делал? Во сне? 

Юнги нехотя тоже останавливается, развернувшись ко мне. Весь его вид говорит о такой же неловкости от происходящего, так что, кажется, его слова - не выдумка. 

— Да, во сне. Сначала я был удивлён, но в итоге смирился. 

О, нет, о боже. Конечно, ничего не может быть просто так: не могут кошмары перестать сниться так внезапно просто от наличия другого человека в постели, где-то должен был быть подвох. И как только не заметил..?

— Так и когда это началось? Где-то через месяц? — отрицательный кивок, — Через три недели? — снова не то, — Неделя? — говорю с нескрываемой паникой, но и тут Юнги не принимает ответ, — О, нет. 

— О, да. В тот же день. Не позже, ни раньше. И делал ты это всё время. — да ладно вам! Ну как так?Почему такие неловкие вещи происходят только со мной, только когда? Все-г-да. Выходит, с самого начала я каждую ночь обнимал парня, скорее всего облеплял его всеми конечностями, не давая нормально дышать. И Юнги ни разу не сказал. Ну супер. 

— Х-хорошо. На этом ведь все неловкие моменты закончились? Больше нечего рассказывать? 

Боже, просто хватит. Ну ведь не может всё быть что-то ещё более смущающее, так? Внезапно к моему ужасу Юнги задумывается, не отвечает сразу "нет", а черт возьми хмыкает и вновь тянет меня вперёд за руку: 

— Пойдём отсюда лучше. — очевидно, может быть что-то и круче. 

— Нет уж, говори. — тогда он вздыхает. — Это мне тоже не понравится? 

— О, ещё как. Помнишь последнюю течку, когда я пришёл? — киваю, — А теперь вспомни, что мой нос снова начал нормально работать ещё до твоего свидания с Тэ. Наводит на мысли? 

Нет! Нет! Нет-нет-не-е-еет, я отказываюсь в это верить. Неа. Мне даже напрягаться не нужно, чтоб вспомнить самый смущающий момент, который мы поклялись не вспоминать. Юнги касался меня, и моя кожа буквально горела под его пальцами, всё моё естество отчаянно выло от невозможности того самого. Тогда долго не выходило забыть его взгляд, когда он смотрел на меня сверху вниз:

— Ты чувствовал мой усиленный запах. — голос выходят обречённым. — И я пытался тебя соблазнить. Можно ты переедешь меня на машине? 

— Нет, кого мне тогда целовать? — Мин клюёт меня в обе краснющие щеки. — Ну же, не загоняйся по этому поводу. Да, так вышло, да, я немного одурел от твоего запаха. Это нормально. Я ничего бы не сделал, без твоего согласия. Ну посмотри на меня.

Не хочу, это теперь у меня из головы не выйдет до конца жизни. Юнги тихо посмеивается от моего несчастного лица и опять несколько раз чмокает, но в губы. Ладно, так лучше. Остаётся только надеяться, что эта история - последняя жесть в моей жизни. Самое главное, такого больше точно не повториться, потому что в следующие течки Юнги будет со мной. 

Ой, стоп! Нет, ну только не так сразу. Когда-нибудь ведь это конечно настанет, позже. Сначала должно пройти ведь некоторое время. Жар с щёк переместился ещё и на шею, и кажется, все мысли отразились на лице: Юнги вопросительно приподнял брови. Нужно успокоиться и перевести тему, если мой рот откроется - любой дурак выяснит, вру я или нет. Меньше думай, меньше. Отбрось тему, связанную с любой бурной деятельностью с Юнги в постели. Не сейчас. 

— Как ты смотришь на то, чтоб я перекрасился? Мои волосы знатно отросли: корни непрокрашенные видно. — без ответа он сразу вновь берёт меня за руку и тащит в соседний отдел, где рядом с прочими предметами для гигиены на полках расставлены коробочки с краской. 

— В какой ты хочешь? — а парень уже держит в руках одну из, на которой виднеется пометка черного цвета. — Классика? 

— Честно, голубой уже поднадоел. Выгляжу, как кикимора. Черный всё же роднее. — я жму плечами.

— Не хочешь в тот салон вернуться? 

Мин бросает краску с активатором в тележку: 

— Если когда-нибудь снова решусь на эксперименты с волосами, то можно, а сейчас зачем? У меня ведь есть ты. — и улыбается. Хитёр. — Сходим в другой раз в магазин за новой одеждой. Куплю пару светлых вещей. Фиолетовый костюм мне ведь шёл? 

— О, ещё как. Он ещё у тебя? 

За разговорами мы наконец заканчиваем с покупкой продуктов, их набралось на четыре пакета. Дома нас встречают коты: Свитти принимается громко мяукать, так, будто ругается, Дуглас же ластится к ногам какое-то время, а после уходит в сторону лестницы на второй этаж. 

— Что-то мне кажется, он не выдержит. — Мин оглядывает ранее пустой холодильник, в котором теперь уже нет практически свободного места. 

— Всё нормально. — с этими словами я запихиваю ещё туда несколько кусков мяса и быстро закрываю дверцу, пока всё не вывалилось. 

— Может, швабру поставим, чтоб дверца не открылась? 

— У тебя нет швабры. 

— Точно. 

Разобравшись с этим, мы поднимаемся наверх, чтоб я смог распаковать свои вещи: для меня освобождается часть шкафа и несколько полочек. Мои куртки Юнги вешает в коридоре, пока я аккуратно раскладываю новые свитера в стопочку. Теперь кажется, одежды правда много, но кто знает, может моё пребывание тут затянется. Главное, чтоб до следующей течки вернуться домой. 

Домашняя одежда осталась дома, потому что здесь я без зазрения совести беру чужую (хотя мне никто не запрещает), и в этот раз мой взгляд падает на одну из футболок Юнги с маленьким рисунком в виде цветочку на груди по середине. Это мне надо. Его вещи пахнут только порошком и всё, а хочется уже узнать, какой запах у парня. Может, малина? Ягодное сочетание могло бы получиться. Или же мороженное? Нужно выяснить. 

Я быстро переодеваюсь в домашнее и разворачиваюсь к входной двери, чтоб спуститься, как слышу стук. Юнги заходит с закрытыми глазами после моего разрешения, интересуясь, что я хочу поесть.

— Открой ты глаза, я одет. — он даже не пытается прятать заинтересованный взгляд, стоит заметить на мне свою новую футболку. — Не хочешь сейчас покраситься? — тюбик с краской и активатором как раз лежат на столе, так что я беру их и с улыбкой играю бровями. 

— Окей. Возьмём чипсы? — Читает мои мысли. 

— Естественно. 

И вот мы уже сидим в ванной с пачкой луковых чипсов, лимонадом и ноутбуком. Мой подопытный спокойно сидит на старой табуретке, которая нашлась в соседней комнате. Так-с, ну приступим. Наши пушистые зрители тоже подоспели на шоу. Свитти уже явно соскучилась по своему хозяину так что принимается нападать на его ноги, смешно виляя попой, как перед охотой:

— Подожди, я потом с тобой поиграю. — воркует он над ней, а та смотрит на него, не мигая, и сразу прекращает, быстро вспомнив про нового друга. 

— Она послушная. — говорю, мешая в какой-то пластиковой миске краску с активатором. 

— Не всегда. Иногда ей наплевать, чем я занимаюсь, поэтому она лезет кусаться. 

— Это от большой любви, ты ей просто нравишься. 

Мин хмыкает, параллельно открывая на ноутбуке вкладку с поисковиком. После короткого спора, что смотреть, мы единогласно вернулись к тому, к чему привыкли -  "Пиратам Карибского моря". Юнги клянётся, что когда-нибудь уговорит меня на просмотр "Пилы", а я клянусь, что в таком случае он будет заблокирован до конца своих дней. 

Когда краска уже готова к использованию, начинается работа. Волосы Мина действительно уже практически позеленели, ничего от лазурного не осталось. Купленная краска быстро без проблем перекрывает вымывшийся цвет. Я прокрашиваю всю длину спереди, сзади, пока зелёный окончательно не пропадает. Немножечко грустно, что волосы теперь не яркие, но ничего страшного. Юнги мне нравится с любым цветом. 

Мысль так спокойно произносится в голове, я даже не испытываю каких-то отталкивающих чувств, как когда-то, будто это что-то неправильное. Вместо этого замечаю в зеркале над раковиной свою улыбку. Юнги мне нравится, я влюблён по уши, и это правда. 

— С каждым разом поведение Тёрнера меня бесит сильнее прежнего. — ладно, возможно я даже чересчур его люблю.

— Он такой душный и нудный. 

— "Я упражнялся в фехтовании по три часа в день". Нашёл, чем хвастаться. Джек его уложил бы. 

— "Лучше найди себе девушку"! — в унисон повторяем за Воробьем, и фраза моментально переходит в смех. 

Следующие сорок минут мы вместе передразниваем все фразы Уилла Тёрнера, не забывая спорить с героями с экрана, пока краска действует. Когда время проходит, я помогаю Юнги всё смыть и высушить. Фен растрепал волосы так, что они теперь похожи на одуван. 

— Это конечно не салон, но красоту я тебе наведу. — начинаю аккуратно зачёсывать пряди назад, делаю ровный пробор. Всё это время наши лица находятся на одном уровне, и в моей голове всплывает причудливая сцена из различных романтических фильмов, где в подобный момент должен быть поцелуй. 

Возможно мы оба ещё не до конца осознали, что пара, хоть он и держал меня за руку и пару раз целовал после. Но это не то. Без промедления я усаживаюсь на колени Юнги, обхватывая руками шею, и довольно улыбаюсь, заметив растерянный взгляд напротив. 

— На сколько оцениваешь мою работу? 

Парень прищуривается, словно раздумывает, затем опускает руки на мою талию.

— На сто из десяти. — и сам первый целует. Я издаю довольное мычание, и вплетаю пальцы в ещё немного влажные волосы. Поцелуй выходит недолгим, но меня охватила волна жара. Напоследок он оставляет на губах ещё один влажный поцелуй. К такому можно привыкнуть. 

Идиллию нарушает трель телефона. Юнги неохотно достаёт его и проверяет. Брови хмурятся:

— Что такое?

— Это мистер Чон. Его приятель, обещавший устроить меня на работу, просит перезвонить. — я непонимающе смотрю на него, и видя это, Юнги быстро поясняет, — Он из Тэгу, до недавнего времени я должен был поехать туда.

— Но...

— Но теперь я естественно никуда не поеду. Сейчас напишу.

Я закрываю экран ладонью, не давая это сделать:

— Мистер Чон был в курсе того, что мы истинные?

— Да. — вот же...это не очень хорошо.

— И как давно? — Юнги мнётся ровно секунду.

— Практически сразу, как узнал я. Ну с небольшой разницей.

Блин. Ещё хуже. Значит мало того, что с этим знанием он звал меня на ужин, так ещё и наблюдал за мной и Тэхёном. Всё это время, когда я даже был не в курсе. Он такой хороший и понимающий человек, наверняка и хотел помочь с переездом. Нужно немедленно с ним поговорить и обрадовать, что теперь всё хорошо:

— Давай съездим к твоим родителям? — на последнем слове Мин ожидаемо ведёт плечами от неловкости, поскольку до сих пор не может самолично назвать так этих людей, хоть и любит их. — Всё расскажем лично. Мне кажется, СМС - это как-то не очень.

Наверное он сейчас попросит отложить встречу на завтра, потому что мы оба переодеты, а на улице уже темно. Банальная усталость. Однако, поразмышляв недолго, он всё же соглашается:

— Собирайся. — и оставляет на моей попе слабый шлепок, когда я вскакиваю с его колен.

На сборы уходит не больше семи минут, поскольку мы просто накидываем свои первые попавшиеся вещи. Ну почти. Я беспардонно ворую снова новую толстовку Мина, даже ни не раздумывая. От неё тоже пока пахнет только порошком, но всему своё время. Мин на пороге заставляет меня взять куртку, игнорируя напрочь отговорки, потому что "вообще-то уже зима" и "быстро застегнул до подбородка, иначе не поедем". 

В итоге все приказы были исполнены, и мы оба покидаем дом. По дороге по просьбе парня я строчу сообщение мистеру Чону с предупреждением о нашем скором приезде. До их дома прилично ехать, приходится терпеливо ждать, пока рассосется пробка, и в итоге на место мы прибываем спустя практически сорок минут.

— Ты точно уверен? — спрашивает Мин, закрывая машину.

— Поздновато спрашиваешь. И да, уверен на все сто.

Если честно, конечно, я волнуюсь. Это совершенно иной повод для встречи, тем более, с родителями моего истинного. Не хочется верить, что они винят меня в чём-то. Очень надеюсь, это не так. Юнги рядом берёт меня за руку и ободряюще её несильно сжимает.

— Тогда идём.

Двор погружён в темноту, вероятно забыли включить лампу. Юнги стучит, и мы замираем в ожидании. Сначала по ту сторону ничего не слышно, затем до ушей доносятся звуки возни, и, наконец, щёлкает замок.

— О, а вот и вы. Мы вас уже заждались.

На пороге стоит миссис Чон и широко улыбается. Последний раз, когда я тут был, у неё волосы были завязаны в пучок, а теперь вместо этого - невысокий хвостик. Женщина стоит в фартуке, значит спасть пока не собирается. Юнги тянет меня внутрь, и я чуть сильнее сдавливаю его ладонь от лёгкого приступа волнения.

Женщина пока не заметила наши сцепленные руки, она суетливо закрывает дверь и принимается искать тапки, попутно забавно ругая Юнги за то, что тот в отличии от меня куртку не надел:

— Да от машины три шага идти. — ворчит он в ответ пока вешает мою на крючок.

— Чтоб заболеть, хватит и шага! Проходите на кухню, будем пить чай. 

Мы не говорили заранее, почему приехали, поэтому родители определённо удивлены и точно ждут объяснений. Радует одно, новости им должны понравится.

На кухне, как и в прошлый раз, сидит мистер Чон с чашкой кофе, и при виде нас он тоже широко улыбнулся:

— Какая встреча! Юнги, ты снова покрасился? 

— Это не встреча, мы же сами навязались. — отвечает уже повеселевший Юнги. — Мы как раз сорвались к тебе с домашней покраски. 

— Я так рад, что ты и Хосок приехали. — старший уже встал с кресла и подошёл, чтоб обнять каждого. Атмосфера ненапряжённая, это точно, но я так или иначе смущённо потираю ладони.

Нас приглашают за стол, миссис Чон разливает напитки по чашкам, где чай оказывается только у неё и меня, альфы остановили выбор на кофе. Беседа заводится довольно непринуждённая, Юнги и мистер Чон буднично беседуют о своих делах, мы вместе рассказывает о предстоящей сессии, и я вполне спокойно признаюсь, что моя успеваемость с недавних пор немного ухудшилась, хоть фото всё ещё висит на доске почёта: всё же пропуски в связи с разными проблемами дали о себе знать, появились долги. Юнги говорит о своих конфликтах с преподавателем по истории искусства, в которых винит исключительно последнего ведь "он просто не понимает очевидного символизма в картинах, которые показывает. Если он не понимает, с какого хрена я должен ему объяснять?"

Родители странно переглядываются пару раз и кидают взгляды в мою сторону. Прошёл практически час, а мы до сих пор не сказали о цели своего визита, наши с Юнги ладони также за это время ни разу не соприкоснулись. Это происходит не специально, просто нас обоих с толку сбили другие темы. Пора бы уже вернуться к главному. Я осторожно касаюсь бедра парня, привлекая тем самым его внимание, и когда он смотрит на меня, взглядом пытаюсь намекнуть, что надо заканчивать с будничными обсуждениями.

— О, у меня для вас новость. — тыкаю его пальцем, — Ладно. У нас для вас хорошая новость.

Родители прекращают пить свои напитки и обращаются вслух. Юнги наконец-то берет мою ладонь в свою, делает это так, чтоб было видно, и я стараюсь нагло игнорировать зарождающийся приступ писка. До сих пор не могу нормально привыкнуть к ощущениям от этого.

— Что за новость? — интересуется женщина.

— В общем-то...ни в какой Тэгу я не поеду. — Юнги заговорщески улыбается, вынуждая меня с улыбкой закатить глаза, — Знакомьтесь, это мой истинный — Хосок, и мы официально встречаемся.

Это оказалось не так сложно. Но внезапно для бедных Миссис и Мистера Чонов. Они одновременно замирают, а глаза моментально обретают более чёткую круглую форму от шока:

— Так ты всё знаешь, Хосок. — наконец спрашивает старший альфа. — И про переезд.

— Да. 

— И как...как ты это воспринял? — вопрос уже от Миссис Чон. Вместо быстрого ответа я сначала делаю глоток остывшего чая.

— Честно, первой реакцией была злость и негодование, я обиделся на Юнги, потому что он скрывал это, но в целом... — стараюсь не смотреть в сторону Мина, чтоб не видеть его реакцию на мои заалевшие щёки, — я обрадовался, потому что уже испытывал к Юнги чувства. Мне жаль, что из-за меня сложилась такая ситуация. Понимаю, как вам было больно...

— Всё хорошо, Хосок. — обрывает старший. Он обхватывает свободную ладонь своими обеими и с трепетом сжимает её. — Ты не представляешь, как сейчас осчастливил нас обоих.

Голос мужчины дрогнул и осип, тогда я замечаю в уголках его глаз проступающие слёзы. Юнги рядом по-доброму хмыкает, пытается успокоить его, заверяет, что всё нормально, но старший отмахивается, вытирая влагу.

— Мы пытались отговорить его, а он упёрся. — миссис Чон делает замечание Мину, но выглядит так, будто она по-доброму пожурила его. — Хорошо, что теперь это треклятая поездка отменится.

— Ну ладно тебе. — Юнги смеётся с возмущённого вида женщины.

— Терпеть не могу Тэгу. — также буркает она, накручивая кончик хвоста на палец. — Там отвратительно варят рис. И рыбу. Просто ужас.

— И вода грязная. — с таким же напускным серьёзным видом добавляет альфа, важно кивая.

— И погода. Дожди всякие, фу. — Мин игриво щипает меня за ляшку.

— Ты-то чего за ними повторяешь?

— В этом доме говорят только истину. — Миссис Чон живенько встаёт с места и присаживается рядом со мной, — Боже, я действительно так рада! — её хрупкие ручонки крепко обнимают меня, не давая вздохнуть, но я не чувствую дискомфорт. — Нам срочно надо обновить кружки. И никто не будет спорить!

— Я ж не усну. — в унисон возмущаются альфы.

— Ну и ничего страшного. Юнги, тебе сегодня некогда спать, ты будешь всю ночь целовать своего потрясающего парня и крепко обнимать! — Юнги не спорит.

Я подсаживаюсь к нему вплотную и игриво поднимаю брови:

— Согласен. Зря не пьёшь. — в глазах напротив загораются мелкие искорки. В голове вспыхивают картинки возможных перспектив, где мы вдвоём лежим на кровати и бесконечно долго целуемся, пока воздух не закончится, и мы не оторвёмся друг от друга с опухшими, покрасневшими губами.

Черт возьми, мы только сегодня начали встречаться, а мне безумно хочется всё и сразу. И это не пугает, вообще. Может Миссис Чон и пошутила, но своего я отпускать не собираюсь, Юнги от меня никуда не денется. Кажется парень прочитал это в моих глазах, либо же мой запах изменился, потому что его рука слегка по-свойски опускается на мне плечо, и улыбка становится не веселой, а хитрой:

— Не переживай, для этого кофе не нужно. — Мистер Чон встал с места и направился к жене, Юнги же наклоняется к моему уху, — Перспектива зацеловать тебя кажется заманчивой. Выдержишь до утра?

— С выдержкой у меня всё отлично.

— Значит дома нам будет не до фильмов. — дополнительная волна тепла накрывает от слова "Дом", и это не моя квартирка на окраине. Нормально ли, что я уже хочу собрать свои вещи и перебраться к Мину хоть прямо сейчас? Дуглас уже там, это главное.

— Обещаешь? — вместо ответа я ощущаю чувственный поцелуй, оставленный Мином под ухом. Мурашки метнулись от пяток к макушке. Что делает со мной этот наглец, это просто невозможно.

Одного поцелуя катастрофически мало, но всё-таки мы в гостях. Я непроизвольно вздрагиваю и чуть отстраняю голову, когда родители ставят кружки перед нами. Правда под подмышкой у Мистера Чона засветилась странная бутылочка, не похожая на сахарницу.

— Это мне. — его жена забирает бутылёк и капает несколько капель в чашку. — Чтоб не спиться от счастья.

— Так а... — Мистер Чон поправляет кофту и обхватывает чашку обеими ладонями, — Могу я всё-таки узнать нормально, от вас обоих, как вы сошлись? То, что благодаря Чонгуку и Чимину - это понятно, я про остальное. Юнги мне кусочками рассказывал.

— Кстати, а что ты про меня рассказывал? — Мин замирает, так и не отпив кофе.

— Когда? — выходит как-то панично.

— Вот когда-то.

— Он сказал, что твоя яичница потрясающая.

— О боже, серьёзно? — я обречённо стону. — Не слушайте его, это простецкая ерунда.

— Ну Юнги она понравилась. Значит это что-то действительно вкусное.

— Точно!

— Да у тебя потому что нечего есть, вот ты и тащишься по моей еде.

— Ну или потому что она вкусная, блин! И яичница обалденная, потому что просто вкусная. — возмущённо бухтит Мин, — Я впервые завтракать начал перед учёбой между прочим.

— Завтракать? 

О Боже, это надолго...

***

— Ну? Доволен, что приехал сюда? — Мин застёгивает молнию на моей куртке.

— Конечно. Это так здорово, что мы все увиделись и поговорили. Ты разве не рад? — парень в толстовке, но его это не особо беспокоит. Я переплетаю наши пальцы и подхожу ближе.

— Даже не представляешь, как. Вообще...этот день действительно потрясающий, если конечно убрать из памяти лицо Чондана. Как говно на простыни.

— Как ты мог испортить таким сравнением свой несостоявшийся монолог?!

— Самым точном сравнением, на минуточку. Так вот. На самом деле мне всё ещё жизненно необходимо убедиться, что я не сплю. Вчера я был уверен, что уеду отсюда, а теперь все резко изменилось, ты ответил мне взаимностью, я прямо сейчас повезу тебя домой, не на выходные с дружеской ночевкой. Просто... — он неверяще мотает головой, — это чёртовски охренительно и нереально.

— Ну мы только что рассказали кучу всего твоим родителям. Это всё должно быть  реальным. 

— А ты..рад? Ну, что всё сейчас именно так. 

Я перестаю улыбаться, завидев его серьёзный вид. Он действительно хочет услышать честный ответ. Неужели боится, что с моей стороны нет никаких чувств? Темнота не даёт в полной мере увидеть, насколько он нервничает: можно только догадаться по подрагивающим пальцам:

— Да. Очень сильно рад. Не ты один был влюблён. Может я и не сразу это осознал, но это неважно. Юнги, утром мне казалось, что ты ничего не рассказал, потому что просто не испытываешь тех же чувств, что и я. Так что да, сегодня самый лучший день. 

Эти слова его трогают. 

— И кстати ты забыл одну деталь. Ты сейчас повезёшь меня к себе домой и будешь целовать и обнимать всю ночь.  — руки Мина уже блуждают под курткой, холодные пальцы касаются спины, и от контраста температур я дергаюсь и прижимаюсь к парню, судорожно выдохнув. — Тебе лучше побыстрее исполнить свое обещание.

— Тогда бегом в машину, солнце.

— Я хочу, чтоб ты теперь так всегда меня называл.

— Нет проблем. 

***

И Мин сдерживает своё обещание. Стоит нам обоим переступить порог дома, я стремительно впечатываюсь в его губы. Поцелуй кажется неряшливым и резким, наши зубы пару раз сталкиваются, и приходится неохотно признать, что такие поцелуи кажется смотрятся лучше только в фильмах.

И всё же на том ничего не заканчивается. Юнги запирает дверь и тянет меня в комнату. Я быстро решаю, что просмотр фильма откладывается назавтра, потому что эта ночь точно для другого. Где-то на периферии желания и ответственности вспыхивает рьяна мысль покормить котов, и приходится, не обращая внимания на стоны альфы, сбегать "буквально на секундочку" вниз, чтоб насыпать пушистым друзьям еды.

Снимая по дороге наверх Минову толстовку, я остаюсь в свободной футболке. В спальне темно и тихо, Юнги терпеливо ждёт, сидя на краю кровати. По спине пробегают мурашки от предвкушения при виде его темного взгляда. Клянусь, мои колени вот-вот подогнутся. Как же офигительно Мин может влиять.

Я преодолеваю небольшое расстояние от двери к кровати за два шага и, не без стеснения, усаживаюсь на колени парня. Чужие большие ладони обводят мою талию, останавливаясь чуть ниже, на пояснице, затем мы снова целуемся. Сначала осторожно, целомудренно, затем хватка усиливается, практически впечатывая моё тело в его. Поцелую становится глубже.

Юнги дотрагивается одной рукой до моего подбородка и большим пальцем чуть тянет его вниз, заставляя открыть рот, и уже в следующую секунду я чувствую его язык. Первый стон так и просятся на ружу, жар буквально опаляет меня всего. Это так нереально, удивительно, обжигающе. Воздух утекает, как песок меж пальцев, но чёрт, как в такой момент вообще возможно остановиться? Кажется, если сейчас мы это сделаем, вселенная рухнет.

Мои пальцы давно уже захватили в плен волосы альфы, я несильно дергаю их в порыве эмоций, и никаких возражений пока не услышал. В один момент равновесие пошатывается, Мин развернулся вместе со мной и уложил меня на спину, не отрываясь ни на миллиметр.

Его руки бродят по тему, я чувствую как пальцы дотрагиваются до талии под футболкой. Они прохладные по сравнению с моей нагретой кожи, и от этого простого касания живот непроизвольно втягивается. Этого ужасно мало, просто нельзя так! Мне хочется чуть ли не слиться с ним, и это мизерное расстояние между нами, которое альфа упорно пытается сохранить, нервирует.

— Не думал, что мы говорили именно про такие поцелуи. — с придыханием говорит Юнги, отодвинувшись, но недалеко.

— А я намекал, как мог. — весело улыбаюсь и опускаю руки на его шею, оставляя несчастные волосы парня в покое.

Мы дышим практически в унисон, пытаемся отдышаться. Снова поцелуй. В этот раз футболка на мне задирается выше, давая прохладному воздуху пройтись по коже. Первый тихий стон всё же срывается с губ в тот момент, когда тонкие губы Юнги дотрагиваются до шеи, оставляя за собой короткую цепочку поцелуев. Нет, так точно не получится восстановить дыхание, он сводит меня с ума. 

Пальцы покалывает от внезапно острого желания пойти дальше, дать больше простора для касаний, трений, хочется снять футболки, чтоб поцелуи Мина опустились ниже. Чёрт, только не сейчас. Сладкая и одновременно желанная мысль показалась холодным душем в жаркую погоду, и я снова притягиваю альфу, чтоб поцеловаться, но менее страстно и жадно. То что градус стоит понизить, очевидно, понял и он тоже, так что ладони больше не дотрагиваются до моей кожи - только через футболку. Ах, когда-нибудь все мысли станут реальными. 

— Нам стоит быть аккуратнее. — лениво говорит Юнги после очередного поцелуя. Парень теперь немного отодвигается, опираясь на локти. Свет от фонаря за окном падает на его лицо, давая в волю налюбоваться растрепанным видом, затуманенным взглядом. Кажется мы - страшная ловушка друг для друга, потому что эти глаза сейчас где-то глубоко в мыслях меня раздевают. 

— Да. Не плохо было бы. — возможно, это разумно. И всё же ни о чём я не жалею, ни капли. Вероятно это заставило меня понять, насколько сильно не хватало таких поцелуев. — Кажется, мы оба не выдержим. — и смеюсь, вероятно, мгновенно разрушаю эту искрящуюся атмосферу. 

— Мы переоценили себя ха-ха. — Так он окончательно отодвигается, забирая с собой своё тепло. Какой кошмар. — Зато обнимать тебя всю ночь у меня точно получиться. — довольно цыкнув, я перехватываю его ладонь, позволяя вытянуть себя с кровати.

***

В ванне яркий свет слепит глаза, так что приходится наощупь всё искать. Я выдавливаю пасту на щетку и принимаюсь чистить неторопливо зубы. Юнги же рядом первым делом принимается намазывать гель для лица, в то же время забавно бухтя из-за волос, которые падают на лоб. Мы не прекращаемся разговаривать: обсуждаем реакцию друзей на наше завтрашнее появление, вспоминаем шутки Мистера и Миссис Чон после истории с яичницей, даже мельком обговорили бытовые вещи типа кто и когда будет убираться в доме.

Это всё так идеально-ванильно-потрясающе. Здесь и сейчас хочется даже немного замедлить время, наслаждаться этим, впитывать каждую минуту. Ничего подобно я очень давно не испытывал. Я, кажется...действительно так счастлив рядом с Юнги, мне хватило одного дня, чтоб спокойно принять факт: рядом со мной нужный человек, который заставляет моё сердце биться со скоростью взмаха крыльев колибри. Никогда не думал, что он может дарить такие легкие и чувственные поцелуи, так крепко обнимать.

Сегодня будто последний кусок мозаики встал на свое место, и я могу дышать свободно. Я готов горы свернуть, лишь бы всё так и оставалось. Умиротворение, тепло, любовь. У меня с Юнги впереди столько времени, но столько всего хочется сделать уже сейчас. Например, с концами переехать сюда, и плевать, что рано. Мы уже делили много раз быт, так какие серьёзные проблемы могут быть?

Я прикрываю глаза, продолжая чистить зубы. В голове уже рисуется возможное будущее: этот дом преображается, обретает яркие краски, мы бы могли многое тут украсить, сделать уютнее, я бы обставил кухню всякими мелочами, фотографиями, как у Чимина. Можно сделать небольшой ремонт по возможности. Но все это просто планы, в ближайшем же будущем я хочу просто спокойствия со своей парой.

Вставать по утрам и готовить вкусный завтрак для нас обоих, где Юнги будет обнимать меня и щекотать, отвлекая от готовки. Держаться за руки где угодно, иногда спорить из-за выбора фильмов, ходить вместе закупаться на неделю. Свидания, просто прогулки.

В этой реальности на моей шее была бы метка...

Глаза резко открываются и округляются. О боги. В отражении зеркала виднеется абсолютно чистая шея. Я чувствую новый виток мурашек на спине и несмело дотрагиваюсь до возможного местонахождения метки. Странно ли, что и этого я хочу? С Мингю мы не решались, думали подождать хотя бы до первой годовщины, а вот сейчас никаких сомнений у меня нет:

— Ты чего? — Юнги обрывает мои мысли. 

— А? Нет, ничего. Задумался.

Вытаскиваю из своей косметички скраб, пытаюсь выдавить немного, но перебарщиваю с силой, и на ладони остаётся много средства. Рядом парень дочищивает зубы, никак больше не комментируя мой ступор. Ещё минуту назад на раковину сумела вскарабкаться каким-то образом Свитти, она пытается пару раз дотронуться лапкой до своего хозяина, но вдруг чего-то пугается и отпрыгивает, свернув на пол стаканчик с пастой.

Мысль о метке не покидает меня ни на секунду. Юнги уже закончил делать все водные процедуры и теперь стоит с кошкой на руках, смешно буквально сюсюкаясь с ней. Дуглас распластался на спине у стиральной машинки, забавно вытянув лапы. На меня находит внезапная усталость после всего произошедшего. Хочется спать, обо всем остальном можно подумать завтра. 

Так же медленно и расслабленно мы возвращаемся обратно в спальню. Как же хорошо, что мы не переодевались в уличное, когда ездили к родителям. Я с блаженным вздохом падаю на подушку возле стены. Боже, нет, меня реально вымотали сегодня. Юнги ставит будильник на утро и, наконец, ложится рядом. Завтра у нас ещё и работа, так что нужно хорошо выспаться. 

Я сразу пододвигаюсь к парню, в пригласительные объятия. Кажется именно так мы спали ранее. Его рука просовывается под мою голову, а вторая оказывается на талии. Я устраиваюсь удобнее и прикрываю глаза. Практически сразу слышаться пискливое мяуканье и звуки царапков. Свитти прибежала. Одной рукой Мин поднимает её и ставит на кровать: видимо такое не первый раз происходит. Так и знал, что доверить ему котёнка было хорошей идеей. 

Свити находит место в ногах и скоро тоже засыпает. Я уже чувствую, что вот-вот последую за ней, как вдруг нос улавливает новый сладковатый и одновременно освежающий взгляд. Появился будто из воздуха. Что-то очень знакомое. Мне очень нравится. Молоко, сливки...что-то точно молочное-шоколадное с примесью ментола. О!

— Мятный шоколад. 

— М? 

— Так вот, какой у тебя запах. 

— Угууу. — он скорее всего практически спит, так что не совсем соображает, что я там несу, но пытается это сделать. 

— Спи-спи, всё хорошо. — напоследок устраиваю голову на его груди и в скором времени погружаюсь в сон. 

***

Прошло несколько дней прежде, чем мы наконец решили встретиться и поговорить с друзьями. Оттягивать уже нельзя. Тэхён сам пригласил всех в ресторан под предлогом "просто посидеть", и все согласились. Не без сомнений: ресторан - это дорогое удовольствие. Мне и Юнги ради вечера приходится жертвовать своим выходным, но никто из нас не против. Пришлось уговаривать альфу пойти в новоприобретённой белой рубашке - не зря ведь покупали на днях. Удача настигла не сразу, и всё-таки в итоге её он надел. 

Так в шесть часов вечера мы всей компанией встречаемся возле здания с широкими стеклянными дверями. Тэхён уверенно ведёт нас внутрь, очевидно не в первый раз тут. Молодой парень за стойкой провожает всех к забронированному столику. Я дёргано поправляю пояс своей темно-синей жилетки. 

Помещение большое, с тусклым освещением - только отдельные лампы над столами горят ярче основных. Вся мебель, которая попадается, выполнена из темного дерева, а льняные скатерти на вид такие идеально-выглаженные, словно их сушил самый легкий альпийский бриз. Гости вроде выглядят обычно: не видно вычурной одежды, но так или иначе здесь всё пахнет дорого. Мои родители любили обедать в таких местах, а мне нравилось в Макдональдсе. 

Мы следуем дальше, в самый дальний угол. Прямо за Тэхёном идут Джин и Намджун, они держат спину ровно, омега обхватил локоть своего мужа, и я с восторгом наблюдаю за ними. Вот кто точно также часто ходит в такие заведения. Ребята выглядят строго и даже величественно. Чимин с Чонгуком замыкают строй, от них до сих пор ничего не слышно: оно и понятно, не только я офигеваю от этого места. 

Наш столик расположен, как выясняется, в VIP-секторе и отгорожен от остальных темно-красной ширмой из бамбука. Нас никто не будет беспокоить, мы останемся в уединённом месте. Думаю, Тэхён выбрал этот стол именно из-за этого. Мы дружно рассаживаемся по местам, сразу отгораживаясь нашей "стеной". 

— Заказывайте всё, что хотите. — объявляет Тэхён, уже пролистывая меню, которое сразу выдала официантка. 

— Так какой у нас повод? — интересуется спокойно Намджун, — Ты закончил ремонт в кафе, и оно уже готово к открытию? — но Ким - младший мотает головой. 

— Нет, там ещё не все закончено. Сюда я вас пригласил просто так. Давно ведь не ходили никуда. 

— Ну в рестораны - точно да. — хихикает Чимин, тоже разглядывая страницы меню. Оно сделано в виде книжечки с обивкой из эко-кожи наверное. Чонгук рядом делает тоже самое, но без ярого интереса. 

— Я плачу за всех.

— О, тогда я в деле. — теперь интерес есть. 

— Действительно нет повода? — Юнги задаёт вопрос, параллельно поправляя ворот. Не привык он к парадным рубашкам. Тэхён кидает секундный взгляд в мою сторону, но тут же снова возвращает его на ребят. 

— Ладно, причина есть, но сначала мы обязаны поесть. 

В этот раз все поднимают глаза на парня. Зря он так сказал. Ситуация хоть и напряжённая для меня, я всё равно не удерживаюсь от смешка при виде такого невозмутимого Тэхёна, который очевидно видит, как на него обратили пристальное внимание, но даже бровью ведёт. Наоборот, театрально откидывается назад, оперевшись о спинку диванчика, и принялся с мега-серьёзным видом выбирать еду, хотя очевидно знает уже, что закажет. 

— Давай посмотрим. — Юнги привлекает моё внимание, и я тоже начинаю читать названия блюд. Он задумчиво листает меню, каждый раз выжидая ещё несколько секунд, чтоб и я успел посмотреть, хотя мне без разницы, что есть. Для него сегодняшний разговор тоже станет неожиданностью, надеюсь, после этого между всеми нами больше не останется секретов.   

— Хо, будешь вино? — Джин выныривает из-за Юнги, — Чимин? Вы не за рулём. 

— Будем. — отвечаем хором, и если Чонгук никак не отреагировал, то Юнги посмотрел на меня с приподнятой бровью, как бы говоря "серьёзно?". Да помню я последствия, да-да. Показываю жестом, что возьму один бокал. Вру конечно, но да ладно. 

Спустя ещё двадцать минут мы все делаем общий заказ. Тэхён, как мог, старался всем подсказать с выбором, описывал, из чего состоит то или иное блюдо, потому что у некоторых были непонятные названия. Для себя я выбрал наугад, даже особо не вслушиваясь в разъяснения, мне просто смертельно хочется есть. Тэхён также заказал коктейли: часть с алкоголем, часть - без. 

Только официант закрывает за собой ширму, воздух напитывается напряжённым ожиданием. Все ждут, когда Ким уже что-то скажет, но он не торопится с ответом. Мы с ним говорили на днях про сегодняшний вечер и оба решили, что разговаривать будем хотя бы после еды. Не сразу. Однако Тэхёна уже сейчас успели протыкать взглядом, поэтому я героически прихожу на помощь и меняю тему: 

— Ой, ребята, мистер Чон интересовался, когда вы к нему заедите. Надо что-то забрать у него. — Чонгук задумчиво возводит глаза к потолку. 

— Да? Даже не помню.

— А вы были у него? — интересуется Джин. 

— Да, несколько дней назад. 

— Ездили рассказывать радостные новости? — Намджун весело подмигивает, и я покрываюсь румянцем. 

— Ага. Хосок решил поехать. — Чимин с Джином несколько раз опять посмотрели на Тэхёна, и в это раз он это заметил и решил уже ответить.

— Так, давайте проясним маленькую деталь, чтоб никто не чувствовал себя неловко, окей? Между мной, Хосоком и Юнги всё в порядке. — он обводит пространство вокруг руками, по очереди оглядывая каждого. — Мы можем спокойно обсуждать последние новости, и не надо смотреть на меня, как на побитого. Я уже сказал об этом и Хосоку. Юнги? 

Мин чуть выпирает грудь:

— Мы ведь с тобой всё ещё друзья? Ты не убьёшь меня за этим столом? — по голосу Тэхёна ясно, что он воспринимает ситуацию комично. Юнги же в ответ прикладывает палец к подбородку в притворной задумчивости. 

— Очевидно, пока ты оплачиваешь мою еду. — и под дружный смех они с Тэ жмут друг другу руки, — Мы всегда были и будем друзьями. Никаких обид!

— Отлично! Хосок? Мне требуется вся поддержка. 

— Конечно между нами всё нормально. Мы ведь взрослые люди.  — и тоже жму ему руку. 

— На самом деле мы правда побаивались, что вы не будите какое-то время общаться друг с другом. — Чимин говорит вполне серьёзно, — Было удивительно, когда ты всех нас пригласил сюда: лично я обрадовался. Ну в том смысле, что вы, очевидно, не поругались. 

— Это точно. — добавляет Намджун. — Я конечно не думал, что вы вдвоём прям разойдётесь, но предполагал, что ты пропадёшь недели на три, или вообще академ возьмёшь. 

Тэхён фыркает: 

— Это вряд ли. Куда я пойду на последнем курсе без вас? Всё-таки я всегда отдавал предпочтение дружбе, а не отношениям. Хосок, не бей меня. 

— Ты же тогда за нас не заплатишь. — усмехаюсь ему, попутно переваривая слова. Думаю, я даже соглашусь. Тэхён всегда выбирал дружбу, раз когда-то давно не стал признаваться мне в чувствах и остался только другом. 

Над столом больше нет сгустка напряжения, ребята окончательно успокоились. 

— Выходит, мы можем шутить на эту тему? — Джин выдвигается чуть вперёд, — Вы не сильно обидитесь, если узнаете, что мы делали небольшие ставки? 

— Какие? — тут же под столом послышался стук: очевидно Кима пнули. 

— Ничего такого же. — он потирает больную ногу, и по его взгляду я понимаю, что пнул Чимин. 

— Не надо. — Чонгук рядом усмехается. 

— Просто вы оба продули. 

Я смотрю на Юнги, но завидев его непонимающий вид, оборачиваюсь уже к Тэхёну, но и там меня ждёт похожая картина. Чонгук напротив меня весело хихикает, показывая жестом подождать ещё секундочку, потому что Чимин всё ещё пытается отговорить Джина отвечать на вопросы. 

— Колитесь! О чём хоть речь? — отвечает в итоге Намджун. 

— Если в кратце, то мы обсуждали когда-то, с кем будет Хосок. Ну вернее, не так. Мы поделились негласно на два лагеря: кто-то считал, что Юнги подкалывает Хосока, потому что влюбился, а кто-то настоял на том, что это ты, — указывает на Тэхёна, — влюблён, и всё будет совершенно по-другому. 

Вот это да. 

— Это был шуточный спор, пожалуйста, не воспринимайте это как что-то серьёзное. — Чимину не совсем смешно, он опирается локтями о стол и смотрит на нас обеспокоенным взглядом, видимо боится, что мы обидимся сейчас. 

— Ну...это немного странно, но ладно. — в итоге говорю. Наверное, больше это всё-таки смешно. — И кто за кого голосовал? 

— Всем молчать! — тут же командует Пак. — Да не ва-а-ажно. — это было добавлено с нервным смехом. Ну уж нет, он так не отделается. Я тыкаю в его сторону пальцем и смешно прищуриваю глаза. 

— Выкладывай. 

Юнги делает то же самое, но с Чонгуком: 

— Ты. — младший загадочно улыбается шире прежнего. — Ты мне всё расскажешь. 

— Конечно. Потому что я выиграл. Мы. — Чонгук кивком указывает на Намджуна, такого же довольного. 

— Формально, сначала выиграли мы. — вклинивается Джин, но его муж жестом показывает, что эти слова - ерунда какая-то. — Наелись и довольные. 

— Да вы заколебали, говорите уже! — Мин побеждёно откидывается назад. Его взгляд так и продолжается сверлить брата. Чимин смотрит на меня с поджатой губой, от чего я сначала прыскаю, затем начинаю смеяться. Партизаны. 

— Мне интересно, кто что выиграл. — усмехается Тэхён. 

— Да, мне тоже. — вторит Юнги. — Но судя по тому, что я услышал, Чимин и Джин голосовали за Тэхёна. 

Я с притворным шоком смотрю на Пака, а тот моментально также офигевает и уже машет руками в оправдательном жесте, мол, нет-нет, всё не так. Но, боже, мне сейчас станет плохо от смеха: 

— Хосок, я готов объяснить...

— Пак Чимин.... — Тэхён присоединяется и так же принимает шокированный вид, прикрывая рот ладонью . — Джин - хён...

Старший только жмёт плечами:

— Так а вы были за меня? — Юнги указывает на Чонгука и Намджуна. 

— Да. — отвечает последний. — Тэ, без обид. 

— Какие обиды. 

— Ты мой друг, но я был за брата. — Чонгук немного заминается, при этом жмёт руку Юнги. — Правда, без обид. 

— Если я ещё раз услышу "без обид" - каждый будет оплачивать еду сам. 

— Мы молчим! — это поизносится единогласно. 

— Так и? Что вы выиграли? — спрашивает Юнги. 

— Самые вкусные в мире пироги. Наши любимые парни готовили. — голос Намджуна просто насквозь пропитан блаженством, у Чонгука же на лице видно, на сколько он доволен.

— Да, Чимин~и приготовил мне малиновый чизкейк, и я был счастлив как никогда. — он обнимает Пака и довольно мычит, очевидно видя под закрытыми веками тот самый торт. Пак с улыбкой закатывает глаза. 

— Ого! Везунчики. 

На этом тема смехотворного спора была закрыта, именно после этого начали по-тихоньку приносить нашу еду и напитки. Вся еда выложена на белоснежных тарелках с золотистой каёмочкой, выглядит вкусно и дорого. Коктейли выглядят, как одна большая радуга с трубочками: в алкогольных красные, в безалкогольных - зелёные. Я спешно хватаю свою жёлтого цвета с долькой лимона на краешке. Нужно немного развязать язык перед разговором. Многие заказали мясо, а Чонгук единственный, кто взял ещё и суп по рекомендации Тэхёна. 

Хоть еду и принесли, все решили начать с напитков. Час проходит как-то незаметно, и вот коктейли уже обновлены. Общение за столом складывается весёлое и непринуждённое. Тэхён спокойно реагируется на какие-то разговоры про нас с Юнги, даже также шутит, и все действительно и уже окончательно понимают, что он в норме. Я начинаю чувствовать лёгкое опьянение, поэтому решаю отодвинуть свой коктейль подальше. Если так продолжиться, вряд ли мы дойдём до сути. 

Сейчас или никогда. 

Тэхён рядом уже тоже выглядит опьянённым, хотя алкоголь не пил. Я осторожно привлекаю его внимание ногой под столом, и этого хватает для того, чтоб весёлость уступила место серьёзности. Ким выпрямляется и молча кивает мне, он рядом и будет готов помочь в любой момент. Хорошо. 

Я прочищаю горло:

— Ребят, можно на минуточку ваше внимание? — мои пальцы сейчас в самостоятельном темпе отбивают чечетку на бедрах, а этого нельзя показывать, — Раз вы рассказали про спор, то нам тоже стоит быть с вами честными.

— Нам? — непонимающе уточняет Мин. 

— Нет, ты можешь выдохнуть. — этот ответ его настораживает.

— Да, и это кстати сегодняшний повод для встречи. — добавляет Тэхён. 

Нужно начать говорить. Чёрт, ну почему мы не отрепетировали речь, нужно было хоть немного подготовиться. Дрожь в ладонях усилилась, как я не пытаюсь мыслить позитивно. Глупо было надеяться на удачу, что получиться всё спокойно рассказать:

— Э-это касается меня и Тэхёна. Мы...на самом деле довольно давно знакомы с ним. Примерно...сколько ты говорил? 

— Тринадцать лет.

— Сколько? — Чимин давится напитком. — Минуточку, вы сейчас серьёзно? 

— Более чем. 

Взгляд Пака демонстрирует наглядно весь кавардак в колове, который только что устроили мои слова:

— Почему вы не говорили? В смысле как... — Намджун что-то пытается понять, но кажется немного запутался в мыслях. 

— Потому что Хосок попросту и сам не знал. Не мог вспомнить. — Тэхён опускает глаза в стол. — Мы сейчас объясним, это правда сложно.

— Наверное, правильнее будет начать с другого места. Не многие из вас знают, но я когда-то состоял в браке недолгое время. Понимаю, звучит странно и не к месту, но мне нужно, чтоб вы выслушали. 

— Мы слушаем. — Джин выдвигается вперед и тянется через Юнги, чтоб на секунду накрыть мою ладонь своей в знак поддержки. 

Я всё-таки начинаю всё рассказывать, с самого начала, но стараюсь не загружать никого лишней информацией. Немного про знакомство, про свадьбу и про планы на будущее. Всё это время Юнги гладил меня по спине, чтоб успокоить: очевидно, мой запах изменился из-за перепада настроения, и альфа это заметил. 

— Последствия аварии были серьёзными, я получил сотрясение, и к сожалению, частичную амнезию. Месяц жизни просто подчистую стерт, ничего не помню. Всё остальное тоже помнится смутно... 

Друзья уже давно не говорят и слова, весь их вид выражал только шок и любопытство. Они забыли о еде и пододвинулись ближе, чтоб слышать всё:

— Лица друзей, каких-то родственников - это всё просто покрыто пеленой. И...

— Одним из таких людей был я. Хосок забыл меня после аварии. 

— О... — Чонгук первым подаёт хоть какой-то признак жизни. — Подожди, я правильно понимаю, что вы были очень близки раньше. — Тэхён кивает. 

— Мы с Хосоком были друзьями. Можно сказать, лучшими. Учились в одной школе, вместе гуляли и так далее. Вернее, я одним из друзей. Был и третий друг. 

— Мингю? — Чимин спрашивает меня. — Твой муж - Ли Мингю? — ответ тут даже и не нужен, по мне итак всё видно. Лица друзей удивлённо вытягиваются. — Получается, вы дружили втроем когда-то, но после аварии Хосок забыл тебя, и ваше общение сошло на нет. — Тэхён снова кивает. 

— Я никогда не говорил об этом, но решил всё-таки признаться Хосоку. Это произошло после свадьбы, на следующий день.

— А почему раньше не признался? Ты-то ничего не забывал. — Чонгук с хмурым видом повернулся к Тэхёну в пол оборота. 

Вот сейчас будет конечная. Это самый сложный этап разговора, который должен пройти я. Ещё немного, и всё закончится. Запах мятного шоколада вновь накрывает меня, словно пушистый плед, Юнги до сих пор не произнёс ни слова, но я чувствую: он тоже рядом, слушает:

— Из-за моих родителей. Они...они...надавили на Тэхёна.

— Пригрозили? — уточняет Намджун, и меня коробит. Я сейчас впервые заговорил про них и их поступок. По спине прошлась дрожь, становится жарко. Мне плохо. 

— Д-да. 

Что-то ломает моей внешнюю стойкость, и приходится всё же спрятать лицо в ладонях, чтоб просто взять перерыв, выдохнуть. Страшно и стыдно за поступки моих родителей, из-за них всё произошло. Юнги перекладывает ладонь на талию и обнимает, не давая начать плакать. 

— Давайте я объясню. — Тэхён забирает внимание на себя, и я позволяю себе немного успокоиться. Слава богу, что парень тут. — Родители Хосока - известные хирурги, и у них много связей, знакомств. И...его папа был знаком с врачом, который должен был делать  операцию моему папе. — он прокашливается. — Когда стало известно, что Хосок ничего не помнит, ко мне пришли с взяткой. От меня требовалось скрыться с горизонта без каких-либо вестей. Взамен - операция со стопроцентным положительным исходом. Вот и всё. 

Меня словно бьют в грудь со всей силы. Я наверное никогда не перестану чувствовать склизкий ком в лёгких от этой истории: 

— Какой ужас.— голос Чимина не похож на его обычный, он подрагивает - я слышу. — Но зачем им это понадобилось? — Тэхён жмёт небрежно плечами, оставаясь всё таким же серьёзным. 

— Точно не могу сказать. Одно знаю: меня и Мингю папа Хосока не переваривал.  

Так история подходит к концу, и всё рассказал в итоге Тэхён, хотя это должен был я. От начала и до конца. Но из-за своей слабости в итоге смотрел в пол и слушал. А ещё опять оно - чувство вины перед Тэ, перед всеми. Не я сотворил всю эту гадость, но вдруг после такой истории от меня отшатнутся, как от прокажённого?

— Если б я знал..

— Хосок, не надо. Мы это обсудили. — обсудили, но это не помогает отделаться от едкого и противного слоя грязи. — К сожалению, именно это повод для ужина. Мы не хотели как-то омрачнять сегодняшний день, но и скрывать это показалось нам нечестным по отношению к вам всем. Вы ведь наши друзья. Близкие друзья. 

За столом нависает тишина, и следующие две минуты я слышу только музыку в ресторане и отдалённые голоса за ширмой. Время тикает со скоростью падения пера, от того ждать ответ с каждой пройденной секундой становится всё труднее. Наконец Чонгук подаёт голос: 

— Тэхён, ты посоветовал мне заказать суп, чтоб я нахер утопился в нем? — голос звучит нервно. 

— Нет, там вкусные креветки. 

— М... Пиздец. — это наверное впервые, когда он так откровенно матерится. — Честно говоря, хочется верть, что вы это придумали, но...выдумка получается какой-то несмешной и жестокой. 

— Я тоже не поверил сначала, но потом позвонил родителям и к несчастью убедился во всём. Они оказались ужасными людьми, с этим ничего не поделаешь. 

— Обалдеть. — тянет Джин. — У меня слов нет. И что сейчас с твоими родителями, Хо? 

— Ничего. Я оборвал с ними все связи. Это непростительно: то, что они сделали. Мерзотно и отвратительно.

Ужасный ли я сын, раз такие слова сейчас произносятся без запинок и пауз, без сомнений? Очень вряд ли, хотя даже если и так, менять мнение не буду. 

— И как ты...вы это пережили? — Намджун по очереди указывает на меня, потом - на Тэхёна.

— Мы в норме, так? — Тэхён замечает мое напряжение. — Ну может почти. Это требует времени, но мы справляемся. 

—  А мы пока что всё ещё в ахере. — Чонгук продолжает с мученическим выражение лица смотреть на собственный суп, где грустно плавают две креветки.

Весь стол погружается в долгое молчание, мне добавить уже нечего, история рассказана. Самое главное, понять, как все в итоге примут её. Конечно, вряд ли в нас начнут кидать куски мяса. По крайней мере, пусть по возможности не перебрасывают на меня личность мои родителей. Я неплохой человек. 

— На самом деле это в какой-то степени здорово. — Чимин заводит разговор. — Я не про ситуацию с родителями, а про вас двоих. Тринадцать лет...сколько же вы всего знаете друг о друге. — это произносится скорее с восхищением.

— Не совсем и много. — говорю. — Воспоминания пока до конца не вернулись. Всё впереди. 

— Да уж. — в итоге Чонгук наконец выдыхает и откидывается на спинку своего стула. — Ну...если всё-таки вы в порядке, то ладно. Новость взрывает мозг если честно. И всё же все мы, — заминается, — принимаем ваш секрет. Так можно говорить? 

— Да, нам приятно что вы всё же рассказали об этом. Думаю, это было сложно.

— Я хотел сделать это раньше, но без Тэхёна не мог. — поворачиваюсь к Юнги. — Извини. 

В ответ он отрицательно мотает головой:

— Даже не думай. Я всё понимаю. 

— Тэхён, ты не хочешь по такому поводу оплатить нам ещё коктейли. Только для всех алкогольные, а заодно и такси. Тут сложно не выпить. 

Все начинают смеяться, стоит Чонгуку предложить это. Одной фразой разбил гнетущую атмосферу. Тэхён сквозь смех еле-еле выговаривает: 

— Лучше закажу всем говядину. 

— Справедливо. 

Так Тэхён действительно вызывает официанта с помощью специальной кнопки и заказывает ещё мяса. Фух, кажется все действительно не будут тыкать в меня пальцами. Наверное не стоило правда так трястись из-за этого. Они мои друзья. Юнги аккуратно стучит по моему плечу привлекая внимание.

— Всё хорошо? — спрашивает шёпотом. 

— Теперь - да. Ты правда не злишься? Что я не рассказал раньше. 

— Ни капли. Возможно мой шок всё ещё в шоке, но в целом ничего сверхстрашного. — его спокойная улыбка вызывает у меня ответную. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты сводишь с ума? 

Хм-м-м:

— Кажется да, ты говорил. Когда я предположил, что ты работаешь стриптизером. 

Карие глаза напротив сверкнули: 

— В точку. Так вот знай, твои истории иногда звучат невероятно, но это ерунда. Я никогда не буду злиться на тебя. Я всё-таки горжусь тем, что многое узнал первым. — он с гордостью вздёргивает несильно подбородок. Мои щёки сейчас треснут от натяжения. 

— Кстати у нас есть фотографии. — говорю всем, — Мои и Тэхёна. Хотите покажем? — рядом у Тэхёна расширяются глаза. — Да ладно тебе, там ничего такого. 

— Хотим! — у Чонгука с Чимином загораются глаза от восторга. — Мы никогда не видели его детские фотки. 

Тэ обречённо стонет, будто его подбили, но слёзно умоляет не показывать самые старые, где у него на пол лица натянута бандана. Я довольный вытаскиваю телефон, открываю нужный альбом и передаю его Джину, чтоб Юнги и Намджуну было видно. Ким через упрямство отдаёт свой Чимину и Чонгуку. Это превращается в длинный, увлекательный аттракцион. Будто их завели в квест, где нужно угадывать по фото, кто где, и искать какие-то подсказки. 

Юнги умиляется, когда видит меня в старой детской майке и с кепкой на бок. Я мало что могу объяснить, и в основном этим занимается Тэхён: он помнит почти все моменты, где-то даже рассказывает целую историю. Мы доходим до свадебных фотографий, и все впервые также видят Мингю. Чимин удивлённо оглядывает всё, при виде моих коротких волос даже восторженно хлопает в ладоши, говоря, что мне вполне шло. Никто не обделяет вниманием и Тэхёна. Стоит ему появиться на фото - все мгновенно улюлюкают, Чонгук вопреки запретам зашёл в самые закрома, и тогда мы все смеёмся чуть ли не до слёз, потому что Тэхён в своей бандане гордо позировал на каждом фото. Ким же от этого почти скатился под стол, стремясь слиться с полом. 

— Ладно, у вас остались ещё сюрпризы для этого дня? — Джин торжественно хлопает в ладоши, когда просмотр фото заканчивается.

— Вроде не...

— С вероятностью в триста процентов Ким Дэсун - мой истинный. 

— ЧТО?! 

Старший натурально давиться своей едой. Ой ё-ё-ёй. У всех вид такой, будто на глазах Тэ превратился в рыбу. Намджун испытывает максимальную степень охреневания. Я едва сдерживаю смех:

— Ты серьёзно? — продолжает Джин. — Нет, стоп, это же точно уже шутка? 

— Милый, отдай вилку. Вдруг по неосторожности запустишь ему её меж глаз.  — Намджун осторожно забирает столовый прибор и немного отодвигается назад, удобнее устраиваясь для предстоящего шоу. 

— Я совершенно серьёзно. — Тэхён старается выглядеть спокойным и расслабленным, хотя в его глазах видна нерешительность. Новость могут воспринять странно. С другой стороны, если на первую новость отреагировали сносно, то что уже может быть хуже. — Так получилось. 

— Ну вы даёте. — Чимин заторможенно жует кусочек мяса, про которое наконец-то хоть кто-то вспомнил.

— Хён, прежде чем ты что-то скажешь, давай немного подумаем. — вклиниваюсь я. — Всё ведь не так уж и плохо, правда? Это ведь Тэхён. 

— Возможно. И как давно вы вместе? 

— Мы не вместе. 

— И какого хрена? 

— Хён, у нас разница в возрасте большая. Да...ну..мы поняли только неделю назад. 

Джин прищуривается и выставляет локти на стол: 

— Хороший ответ. Так вы планируете встречаться? 

— А ты оторвёшь мне голову, если мы начнём? 

— Ну если дело дойдёт до постели, то да. 

— Хён, да ты чего? Он не станет. — Юнги тоже вступает в диалог. — Хосок правильно говорит: это же круто. Тэхён ведь хороший вариант. И ты его знаешь, не придётся выслеживать парня Дэсуна для разговоров по душам. 

— Твоё счастье, Тэ, что всё действительно так. Я не против ваших отношений. Это конечно тоже новость вау. Хосок, — я смотрю на него, — ты будешь допивать? — и указывает на мой недопитый коктейль. Без лишних слов передаю его ему и с удивление наблюдаю, как стакан пустеет в считанные секунды. 

— Ну, за то теперь мы будем одной большой семьёй. — Чонгук восторженно оглядывает нас, — Мы итак семья, но теперь фактически наша связь нерушима. Я люблю Чимина, и мы скоро поженимся, вы с Намджуном уже в браке, Юнги и Хосок тоже когда-то будут и теперь Тэ с Дэсуном. Наши дети будут вместе играть. 

— Ладно, ладно. — Джин в итоге улыбается. — Звучит действительно круто. Но вы, — он указывает на Тэ, — с детьми надо повременить. 

— Хён, мы ещё даже не встречаемся!

— А ты уже предупреждён. И с тебя ещё один коктейль - у меня сегодня на счету два инфаркта - это очень дофига. 

И все наконец-то тоже вспоминают, что на столе стынет потрясающе вкусная и дорогая еда. Чонгук к супу так и не прикасается, зато за обе щеки начинает уплетать говядину, которую принесли спустя минут сорок вместе с бонусным алкогольным напитком для Сокджина. Я чувствую себя наконец-то по настоящему отдохнувшим, полным сил. Юнги пол вечера не отпускает меня, моя голова под конец уже лежала на его плече. Я наслаждался родным запахом мятного шоколада и чувствовал, как начинаю по-тихоньку дремать. 

Ближе к закрытию мы покидаем ресторан, и все дружно обнимаемся на прощание. Тэхён прикидывается, что плачет из-за потраченных средств, Чимин умудряемся перед прощанием отлепить меня от Юнги и прилепить к себе, поэтому ещё пять-семь минут к моей спине была прижата его грудь. Джин прочитал ещё одну мини-лекцию по поводу отношений с Дэсуном, но в итоге ещё раз сказал, что совершенно не против Тэхёна, как партнера его племянника. 

Мы бы так и простояли ещё долго, если бы Юнги с Чонгуком не начали ворчать: 

— Нам надо будет сходить втроём с Джином прогуляться. Отдельно от наших альф. — хихикает пьяно Чимин мне на ухо, я поворачиваю голову к нему. 

— Так и скажи, что хочешь со мной на свиданку, Пак. 

— Пф. Естественно. Не забывай, что в параллельной вселенной у нас трое детей. 

— Всё, иди давай. — я небрежно подталкиваю его к машине Чона и еле сдерживаю смех, когда он наигранно начинает петь какую-то романтичную песню. С третьей попытки он-таки уходит к Чонгуку. Ребята попрощались и уехали первыми. 

Меня ужасно сильно клонит в сон, будто работал и только сейчас сбросил груз с плеч, глаза слипаются, так что я слепо тянуть в объятья Юнги, сразу же укладывая голову на плечо. Была бы возможность вот так уснуть - уснул бы. Надо записать это в список запрещённых приёмов, в таких случаях мне тяжело оторваться от него. Так мы и стоим. 

На заднем плане слышны голоса ребят, которые пока не готовы разъезжаться, а мы не горим желанием к ним присоединиться. 

— Если мы сейчас уедем от них, у тебя останутся силы на один поцелуй в моей машине? 

— Мин Юнги-и-и, ты просто ужасен. — я улыбаюсь не открывая глаза. — Можем проверить. 

— Запрыгивай. 

Мы всё же прощаемся и уезжаем. На часах уже почти полночь, завтра опять на учёбу и на работу. По дороге я несколько раз пытаюсь посидеть в телефоне, но три раза из пяти он выскальзывал и падал на пол. Проклятие. Мин ведёт аккуратно, неторопливо, хорошо, одной рукой. Его этот сосредоточенный взгляд, уверенный вид... я без стеснения оглядываю парня с ног до головы. Он выглядит чертовски хорошо, сексуально. В последнее время такие мысли то и дело проскальзывали в голове.

Чон Хосок, мы должны остаться парой, у которой всё идёт по-тихоньку, в своём темпе. Хотя, бред это всё, мы давно проехали все этапы нормальной пары. Юни в конце концов когда-то видел меня голым. Ох, боже.

Мои глаза сонно слипаются, кажется сил не осталось. Придётся этому красавчику тащить меня на руках. Я чувствую себя слишком слабым. Машина движется плавно, хочется спать. Глаза закрываются, сон почти окончательно догоняет. Надеюсь, Юнги простит меня за это и не будет бурчать утром.

***

Спустя неделю

Я перекатываюсь с одного бока на другой, жжение в заднице не даёт нормально думать. Прошлая течка прошла просто отвратительно, ужаснейше. Дело далеко не в том, что тогда тут материализовался Юнги. Было просто ужасно больно: болел живот, попа, голова. В пиковые моменты не получалось думать о чём-то отвлечённом, только об удовлетворении.

И вот эта гадость снова пришла, только теперь боли нет. Это из-за того, что у меня фактически есть истинный, я его нашёл, и организм теперь не так изнывает. Хотя легче не стало.

Я принимаю сидячее положение, игнорируя странный склизский звук в районе задницы. Это просто ужасно, ужасно смущает и бесит. Из меня течёт много смазки, весь дом провонял черникой. Первый день определённо самый отвратительный. Вчера я уже понимал, что будет сегодня, посему заведомо вернулся к себе домой, не говоря Юнги про течку. И вот теперь в этом доме я старательно пытаюсь о нём не думать, сжигать всё на корню. Такие мысли могут привести к ужасным последствиям, мне будет потом стыдно.

Штаны сзади намокают. Гадство. Не хочу быть омегой, мне не нравится. Раздражительно выдохнув, я быстрым шагом иду в душ, чтоб помыться и ненадолго избавиться от смазки. Теплые капли воды остужают разгорячённую кожу, получается немного успокоиться. Честно, не хотелось бы сидеть дома в период течки. Конечно, вариант "Закинуться блокаторами" уместен и практичен, однако врач запретил мне их пить вообще из-за очень большой вероятности не иметь детей в будущем. В отличии от ситуации с Чимином, на меня длительный приём блокаторов так или иначе повлиял не в сильно хорошую сторону. В связи с этим мне было велено проводить течки дома, желательно, с партнёром, и ещё лучше - с истинным. Это вроде как очень хорошо влияет на здоровье омеги.

И вот у меня есть партнёр, попадание по всем параметрам, но...как мне быть? Я чертовски сильно боюсь и элементарно стесняюсь. Мы с Юнги встречаемся чуть больше недели, между нами были только поцелуи, невинные и не очень, но секс? Да ещё и в течку! Вдруг это смутит самого Мина, и он решит, что мы чересчур торопимся? Я не хочу, чтоб он так думал, мне важны наши отношения. Это всё так сложно.

Я потираю шею ладонями. Совместная течка зачастую предполагает метку, альфа окончательно показывает всем, что этот омега - его. Перед глазами всплывает картинка, где у меня чуть выше ключицы красуется темный след от метки. Метки Юнги. Жар прошибает тело. Я бы хотел этого. Даже не так. Хочу.

Вода становится прохладной, капли ручьём стекаются по спине. Я прикрываю глаза, уперевшись руками в стену. Представляю, как широкие ладони Юнги обхватывают мою талию плотным кольцом, как он прижимается грудью к спине, и первый несдержанный стон срывается с губ. Боже мой, это горячо. Воображение дразнит меня, и вот член начинает твердеть. Мне хватило только одной фантазии, чтоб возбудиться. Кажется вот так и будут проходить ближайшие три дня.

Чёрт, я слишком давно не удовлетворял себя, во время отношений с Тэхёном ничего подобного не было, мы даже не целовали как-то пошло что ли, чтоб возбудиться, всё было спокойно. Я снова закрываю глаза и переключаю воду на холодную, чтоб снять возбуждение. Самоудовлетворением сейчас заниматься не хочется.

Душ покидаю примерно спустя пять минут и иду на кухню. Жар хоть теперь и не так сильно чувствуется, зато желание не пропало. Я гипнотизирую телефон на столе долгим и мучительным взглядом. Как поступить? С одной стороны хочется позвать Юнги, он ведь мой альфа, он должен помочь, тем более, это вопрос моего здоровья, с другой же, вдруг своей просьбой сделаю только хуже. Мне ведь важно, чтоб мы оба этого захотели.

Срочно нужен совет. Я всё-таки хватаю телефон и набираю Чимина. У него только вчера закончилась течка, так что сейчас он должен быть в строю. Трубку снимают практически сразу:

— Привет, хён!

— Привет. Не занят?

— Нет, готовлю пирог. Что-то стряслось? Ты как там? — он в курсе конечно, что у меня течка, мы поняли, что наши циклы стоят рядом, там даже разницы в один день нет, просто впритык. Джин уже пошутил на эту тем, мол мы с Чимином разлучённые братья.

— Неплохо. Точно лучше первого раза. У меня к тебе вопрос. Вернее, нужен совет, потому что я сейчас рехнусь.

— Хорошо, слушаю.

Я делаю один вдох, довольно громко, его явно было слышно. Да уж, говорить об этом сложно, потому что неловко стало в раз двести. Это же не тема повседневная, мы сейчас будем обсуждать секс.

— Не знаю что делать. Самочувствие ужасное, по-хорошему нужен...партнёр.

— Ты не можешь решить, звать Юнги или нет? — тоже мысли читает, телепаты меня окружают.

— Не могу.

— Почему?

— Я просто...волнуюсь. Типа разве это вообще нормально, что я позову его, когда мы встречаемся не так долго. 

— Но ты ведь хочешь, чтоб он пришёл, так?

— Хочу. Но это серьёзный шаг, вдруг Юнги осудит такие поспешные действия.

— Так, давай-ка проясним. Ты в нём уверен, да? — соглашаюсь, — Ты ему доверяешь? Хочешь его метку? — ма.моч.ки. 

— Хочу. Даже очень. — по ту сторону послышался глухой стук, похожий на хлопок по столу. — И мне врач сказал, что нужно звать истинного.

— Тогда не вижу проблемы, Хосок, правда. Течка - естественный процесс, во время него омеги нуждаются в своих альфах, так им спокойно и комфортно. У тебя есть любимый человек, твой истинный! Просто позови его. Ничего он не подумает.

— А вдр..-

— Ни вдруг. Уверен, Юнги согласится и ответственно подойдёт к твоему комфорту. Только не забудь, что на второй день ваши циклы совпадут, и у него начнётся гон. — вот об этом я и забыл. Так всегда происходит в паре, во время течек у омег, календарные дни для альфы смещаются. И таким образом получается удовлетворять потребности обоих сразу. — Если это с истинным, то возможно у вас обоих снесёт голову. 

— У вас с Чонгуком так было? — Чимин кашляет. 

— Примерно, да. Но в этом ничего плохого, просто чуть больше страсти. — и хихикает. — Короче, не загоняйся и звони. Давай. Течка с истинным - это охренительно. 

— Хорошо. Да. Спасибо.

И я заканчиваю разговор. Палец проматывает список контактов до Юнги и замирает над строкой с именем. Боже, я действительно собираюсь позвать его и попросить приехать, чтоб провести течку вместе. Если бы кто-то в начале этого года сказал мне, что я так сделаю, я бы точно ударил этого человека: мало ли психов в Корее. 

И что делать? Как вообще сказать всё надо? Типа "Эй, привет, я тут теку, как фонтан, не поможешь?". Ну и тупость. Или может "Э, ну у меня биологическая проблема, мне сказали, надо тебя звать. Всё, жду." Нет-нет, тоже не то. 

Ладно, стоп. Надо просто позвонить. Может, он просто сам без слов поймёт? Типа сообразит и скажет, что приедет. Лучше бы так и было, в ином случае из моих ушей пойдёт пар. 

Не до конца обдував всё до мелочей, я резко выдыхаю, и палец всё же жмёт на знакомое имя. Гудки идут чересчур долго, протяжно, никто не берёт трубку. Ну же, давай, либо бери, либо...нет, лучше бери. Раздается какой-то скрежет, и на той стороне слышится спокойное: 

— Привет. — нет это слишком. 

Я как ошпаренный выбрасываю телефон на диван через всю кухню. Боже, слишком сложно, слиш-ком, он просто поздоровался. Поздоровался. Но его голос отразился новым витком приятной нёги в животе. Мне что, даже слушать его нельзя в таком состоянии? Сейчас-то всё нормально, но стоит новому приливу наступить - придёт пипец. 

Телефон начинает звонить: 

— Не звони мне, боже зачем ты звонишь. Забей болт, это была случайность. — воздуху вокруг не упал мой плаксивый тон. Кот странно наблюдает на моими судорожными приступами, во время которых я чуть ли руки себе от волнения не выкручиваю. 

Хосок, соберись! Юнги ничего о тебе плохого не подумает, он приедет и поможет. Ага, он придет и вытрахает из меня душу. Но я хочу именно этого, я нуждаюсь в своём альфе прямо сейчас. Точно! Никаких запинок, это забота о моем здоровии. Ладно, ещё немного-много — желание. 

Я подхожу к дивану и отвечаю на звонок: 

— Ты позвонил, а потом связь пропала. — Юнги, кажется, лежит на диване: голос немного заторможенный, — Всё нормально? 

Была не была. 

— Юнги, мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас. 

— Говори. — теперь он становится решительнее. 

— У меня...у меня началась течка. И я ну, хочу, чтоб ты приехал. — На том конце тишина. Пальцы от нервов тянут край футболки слишком сильно вниз, и ворот неприятно врезается в шею сзади. — Юнги? 

— П-подожди, не понимаю..

— Можешь приехать сюда? Ты мне нужен, очень сильно. 

Стало жарко, между ягодицами мокро опять. Теперь я настроен серьёзно, тело напряжено от вновь появившегося возбуждения. Омега внутри рвёт и мечет, хочет, чтоб её пометили, повязали, она ждёт своего волка. 

— Да. Д-да я сейчас. — дыхание сбивается. — Ты точно уверен? В смысле, ты хочешь этого? 

Да! Боже, очень-очень. 

— Уверен. Пожалуйста, Юнги, мне... — вдох. — я хочу твою метку на себе, альфа. — выдох.

— Чёрт возьми. — в его голосе проскальзывает рык, — Хорошо, сейчас приеду. Подожди совсем чуть-чуть. — из груди вырывается полустон, — Не трогай себя до моего приезда. Я о тебе позабочусь. 

От облегчения хочется плакать. Мой альфа позаботиться...я всё сделаю, всё-всё. Он нужен мне рядом как можно скорее. Юнги первым сбрасывает звонок, и собственное тело падает на диван, словно камень. Нужно набраться терпения и успокоить зверя внутри, иначе обещание, данное Мину, будет нарушено. 

***

POV Юнги

Я слишком резко дергаю руль во время поворота, паркуясь возле дома брата. Свитти на пассажирском сидении дёргано осматривает что-то за окном, смешно хлопая глазками. Кажется поездки в машине пока не для неё. Отстегнувшись, я тянусь за пакетом на заднем сидении и ещё раз проверяю всё необходимое для содержания моей пушистой подруги: лоток, наполнитель, пару дорогих игрушек (крышек от бутылок с водой), миски, корм, коврик...вроде всё:

— Не смотри на меня так, я тебя не бросаю, а оставляю ненадолго. — говорю, как только замечаю на себе взгляд пушистой чертилы. — Можешь подрать их диван. 

Если честно, после звонка Хосока я не знал, что делать с ней. Три дня я буду помогать омеге в спальне, может только иногда прерываясь на перекус, а кошке нужно внимания. Да и мала она ещё для таких картин. Пришлось в срочном порядке звонить Паку, а тот очевидно уже ждал моего звонка, но всё равно сделал вид, что удивлен. 

Кажется, он ждал разговора из серии "Помоги понять, что там нужно вам во время течки?", но в итоге узнал, что у меня есть котёнок и нужно срочно за ней присмотреть. Возможно минут семь ушло на расспросы. В итоге, не без уговоров Чонгука, ребята согласились помочь. 

Проверив всё ещё раз я выхожу из машины, беру в руку лежанку, пакет и почти бегом направляюсь к входной двери дома. Чимин открывает через три протяжных звонка, но при виде котёнка про меня забывает, переходя с нормального языка на пищащий. Чонгук выглядывает из прохода на первый этаж:

— Так, держи. — отдаю котёнка в руки Пака, поскольку только он из всех нас  - нимфа, умеющая разговаривать с животными. Микро комок черной шерсти моментально оказывается залюбленным. 

Все вещи приходится поставить тут же в коридоре на пол, при виде которых Чонгук удивлённо присвистывает: 

— Она такая милая, бозе мой. — слышится позади. Свитти заинтересовано понюхала нового знакомого и лизнула его нос. 

— Чимин, Чонгук, это Свитти. Она не породистая по крови, но наглая. Свитти - это Чимин и Чонгук. Последний такой же наглый, вы споётесь. 

— Пф, ты реально нас представил.

— Так ты Свитти? Ты маленькая коньфетька? — Пак уже начал вставлять между буквами мягкие знаки, и теперь общается с кошкой в мимимишно-ласкательной форме. 

Я нервно проверяю время. Чёрт надо ещё в аптеку сгонять успеть, всё купить, особенно, успокоительное. Нервы шалят.

— Вот здесь всё необходимое для нее. — пакет на самом деле выглядит внушительно

— Она же тут на три дня.

— Именно, я положил самое нужное. Чем ты слушаешь? — Чонгук закатывает глаз. — Свитти очень умная, она прекрасно знает, куда можно и нельзя ссать и срать: в пакете лоток с наполнителем. Так же она любит спать в кровати, а не на полу, так что точно к вам заберётся. 

— Мы не задавим её? 

— Только попробуй. — Чонгук не спорит, — Далее: так как она ещё маленькая, ей скучно просто сидеть. С ней нужно постоянно играть, я положил много крышечек - это её любые игрушки, но она всегда может найти что-то интереснее.

Чонгук принимается вытаскивать некоторые вещи из пакета, не без удивления оглядывая каждую игрушку помимо крышек: плюшевая мышь с оторванным хвостом, пожованая трубочка, оторванный от шапки помпон. Чимин же внимательно слушает, не забывая чесать Свитти между глаз. 

— Корм тоже положил. Не давайте ей другой: врач настоятельно просил. Зубы крепкие, но лучше чередуйте сухой с влажным. Я положил немного.

— Да, только двадцать пять пакетиков с влажным кормом. 

— Её любимый коврик и лежанка. — продолжаю. — Она может уснуть на чем-то из этого днём, но ночью всё равно придет в кровать. Вроде всё. — делаю глубокий вдох. — В общем да, основное я рассказал. Пожалуйста, следите за ней хорошо, она итак думает, что я её бросаю. 

— Не думает, она же умная, знает, что её папа по важным делам пошёл. 

— Да, не переживай. — Чонгук прекратил разбирать вещи и выпрямился. Ох, не переживать не получится. 

Мне больш нечего сказать, поэтому я продолжаю тупо стоять на месте, ещё раз прокручивая в голове свои же слова. Где-то на задворках ещё помнится разговор с Хосоком. Стоит поторопиться, он меня ждёт. Чимин замечает мою нервозность и хлопает ободряюще по плечу: 

— Езжай давай, ты там нужнее. Хосок тоже переживает.

— Да. Д-да точно, поеду я...ха-ха. 

Наверное в глазах написан тот ужас, который сейчас меня преследует. Не то, что бы мне страшно, я не девственник, знаю, что нужно делать и как, просто это совершенно другое. Это же Хосок. Он просил поставить ему метку, а значит у нас всё серьёзно, так, как и надо. Именно из-за этого страшновато: боюсь всё запороть, вдруг от нервов криво поставлю метку или просто затуплю? 

— Мы не будем вас беспокоить. Если что, звоните сами. — Чонгук подходит к Паку с целью погладить Свитти, и та явно заинтересовалась, что аж замурчала, как паровоз: — О, она меня уже любит. 

— Ещё раз спасибо за помощь. Вы очень выручили

— Всегда пожалуйста!

— Свитти, помаши папе лапой. — Чонгук берет лапку Свитти, аккуратно помахав ею из стороны в сторону, на что я улыбнулся, и тоже помахал в ответ. — Не сделайте пожалуйста мне племенника раньше времени! 

Я аж спотыкаюсь на выходе: 

— Чонгук! Юнги, не слушай его, он издевается. — ещё как, конечно. Чонгук в подтверждении слов Пака гаденько ухмыляется.

— Свитти, девочка моя, тапки Чонгука синего цвета с зацем по центру. Можешь насрать туда от души.

— Да как ты можешь.... — и не дослушав крики брата с такой же хитрой моськой я покидаю дом и сажусь в машину. Ну что ж, пора ехать. На часах начало восьмого вечера, на все сборы ушёл час наверное. Ладно, теперь дело за малым. Это важный день, потому что Хосок будет моим омегой. Идеальнее быть просто не может. Я позволяю насладиться этой мыслью прежде, чем завожу мотор и выезжаю.

***

POV Хосок

Я резко открываю дверь. Юнги стоит на пороге с большой спортивной сумкой на плече. Вот и всё, это точка невозврата. Наши взгляды сталкиваются, и я медленно отступаю на шаг назад. Мин же несколько секунд ещё топчется на пороге, нервно сжимает ремень сумки, но в итоге заходит внутрь, закрыв после за собой дверь. У меня не находится слов. Жар приливает к щекам, уходя по позвоночнику вниз.

— Привет. — начинает Мин.

— Привет.

Лёд незаметно трогается: Юнги осторожно ставит сумку на пол и снимает куртку. Мне хочется поторопить его: черт, он правда медлит слишком сильно. Я стараюсь отвлечься, попутно щипая себя несильно за локоть. Стоит куртке Мина оказаться на крючке, мои руки касаются его. Этого хватает, чтоб почувствовать дичайший контраст температур: собственная кожа горит, тогда как кожа Мина ледяная.

Мы сначала оказываемся на кухне, всё же я не планировал накидываться на него голодным волком, хоть и в присутствии альфы эмоции обострились и накалились. Однако внезапно Мин легким тычком подталкивает меня к краю стола, и в следующую секунду я чувствую слабое касание на своей шее. Он осторожно вдыхает терпкий запах черники, и о боги, я в момент чувствую практически непреодолимую тягу лечь на этот гребаный стол и позволить Мину сделать со мной всё, что угодно. Его рука опускается мне на талию, и я всё же наклоняю голову в бок, блаженно прикрывая глаза и давая больше места для исследования собственной шеи. Хватка на талии совсем немного уливается: Юнги определённо оценил мои действия.

В кухне повисает тишина, я практически задерживаю дыхание, боясь не удержаться от полного наслаждением вздоха, потому что Юнги буквально ещё ничего не сделал, он лишь пару раз еле дотронулся до моей шеи губами, но даже этого хватило, чтоб свести меня с ума.

— Ты долго меня ждал? Прости, я честно пытался всё сделать быстрее.. — говорит он шепотом, и начинает после оставлять дорожку из легких поцелуев от шеи к подбородку, от чего я поджимаю пальцы на ногах. Боже, я хочу, чтоб он усадил меня на этот стол, иначе ноги не выдержат.

— Н-ничего. Думаю, ты был у-удивлен. — последний поцелуй, и я снова поворачиваюсь к нему.

Юнги резко подхватывает меня под колени, и я не раздумывая сразу обхватываю ногами его талию. Сегодня и сейчас мне позволено всё. Внизу живота ощутимее копился жар, возбуждение усилилось. Хочу этого парня прямо сейчас. Поцелуи в момент становятся неряшливее, грязнее. Юнги тоже перестаёт сдерживаться, он добирается до спальни по ощущениям на секунды две. 

Уже на кровати я забираю огромный болт на стеснительность и скромность. Мои ноги он разводит сам, так широко, что колени вот-вот коснутся простыней. В комнате горит только одна лампа на тумбе, это слегка ограничивает обзор. Чувствую, как запах Мина тоже усилился от возбуждения и сам открываю рот, чтоб углубить поцелуй. Мне нужно больше, теснее...

Юнги отстраняется с очень пошлым чмоком:

— Боже, Хосок, я даже еще ничего с тобой не сделал, а ты уже выглядишь разбитым, нуждающимся. — его голос низкий, слегка охрипший, сейчас точно доведёт меня до крайней точки. Кровь стучит в висках.

У меня перехватывает дыхание, я не в силах отвести от него взгляд. Так он выглядит сейчас со своими слегка растрепанными волосами, горящим взглядом. Собственные губы горят от недавних прикосновений. Он нежно проводит пальцами по моей щеке, вниз по подбородку.

— Видел бы ты себя со стороны. Такой сексуальный. — желание, густое и горячее, разливается по животу. Губы Мина опускаются на мою шею и в этот раз каждое их касание сродни с ожогами на ледяной коже. Он пытается делать всё медленно, уделяя внимание каждому участку кожи, и первый протяжный стон на выдохе всё же срывается с губ. Я краснею. О боже...это одновременно горячо и также мучительно.

Ладони тем временем бродят по моим коленям вверх, подцепляя край шорт, останавливаясь рядом с членом.

— Пахнешь так сладко для меня. Так бы и съел.

Да, пожалуйста! Всё, что угодно, только пусть эти пытки прекратятся, и губы опустятся ниже.

— Ах...на тебе слишком много одежды. — и даже со злостью дёргаю ткань чужой футболки. Мне нужно кожа к коже.

— Точно.

И прикосновения на шее пропадают мгновенно. Юнги выпрямляется и, не отводя хищного взгляда, одним движением снимает ненужную ткань, отбросив сразу ту в сторону. Восторженный ох застревает где-то в горле. Его тело...чертовски горячее. В темноте, при свете одной маленькой лампочки виднеются накаченные бицепсы, чётко очерченный пресс. К коже, словно прикоснулось солнце, и теперь она выглядит более смуглой. Чёрт возьми, и как он хочет, чтоб я держался?

Руки тянуться к нему:

— Кажется ты тоже недостаточно раздет. Но придётся потерпеть. — нет-нет только не это. Я с обречённым выдохом откидываю голову на подушку, так нечестно.

Юнги снова целует меня, моментально проникая языком в рот, не давая даже пошевелиться. Правая рука неторопливо опускается по груди, дальше по животу, и после задирает футболку до горла. Я уже собираюсь обнять парня за плечи, как вдруг он буквально присасывается к моему соску:

— О боже, ах.. — это выходит слишком громко. Теперь руки опускаются на его голову. Моё тело вздрогнуло под ним, и от желания я зажмурил глаза. Язык Мина теперь плавно очерчивает ореол по кругу, надавливает кончиком в самый центр, и на последнем я стону ещё громче. И ведь если действительно закрыть глаза, то другие чувства обостряются – теперь понятно, о чем речь.

Вторая же рука принимается несильно мять другой сосок. Чёрт, он и правда намерен всё делать неторопливо, чтоб я выглядел ещё более разбитым. Запах мятного шоколада смешивается с моим, образуя приторно-сладкую смесь, от которой сносит крышу. Ноги сами собой раздвигаются шире, а Юнги тем временем втянул губы с моим соском, образуя вакуум, и мелкая дрожь пускается по моим рукам. Дыхание сбивается.

— Юнги, пожалуйста...пожа- а-а-а. — он не слушает, только переключается на второй сосок, моментально делая то же самое, что и с первым. — Сними с меня её, сними!

Голос срывается на отчаянную мольбу, и наконец Юнги останавливается и поднимает взгляд. Его губы приобрели алый оттенок, а зрачки расширились от желания. Выгляжу я сейчас точно также? Он улыбается, но всё-таки помогает снять футболку. Только она исчезает, как я сразу рывком поднимаюсь и опять утягиваю альфу в глубокий поцелуй. Ещё несколько минут этой долгой игры с моими сосками, и я кончу до начала самого лучшего.

Теперь между нами нет слоя одежды, мои ладони с удовольствие оглаживают его плечи, пока его – держат мою талию в тисках. Вновь хочется слиться с ним воедино, нужно, как кислород умирающему. В комнате ощутимо становится жарко, запах - концентрирование, в ногах ощущается лёгкое онемение. Между ягодицами становиться прохладно, значит смазка опять выделилась. Это трудно не почувствовать, и руки альфы притягивают меня ближе к бедрам, и я наконец чувствую чужую эрекцию. Чёрт возьми, он возбудился из-за меня. Он желает меня также, как я его.

— Что ты хочешь, чтоб я сделал? — спрашивает Юнги, стоит нам остановить поцелуй. Губы вновь начинают терзать мою шею, в этот раз поцелуи чередуются со слабыми укусами - я просто не в силах ему ответить: выходит только жалобное мычание. — Ну же, я сделаю всё, что захочешь.

Просто разорви эти чёртовы штаны! Собственный член неприятно впирается в ткань шорт, Юнги делает слабый толчок, и о-черт-господи-твою душу мать, ноги непроизвольно дергаются от соприкосновения членов. Ах...

Я всё же беру его ладонь и опускаю её ещё ниже к пояснице, затем к попе, и альфа тут же несильно её сжимает:

— Не мучай....ха пожалуйста.

— Мммм, хорошо. Но тебе придётся быть послушным, и тогда обещаю, всё будет..

И укладывает меня обратно на постель, устраиваясь чуть ниже. Его лицо оказывается напротив пупка, альфа медленно обводит его кончиком носа, затем плавным движением языка проводит дорожку от резинки шорт вверх до середины живота. Тело прогибается в пояснице вслед, чтоб быть ближе, но Юнги тут же с недовольным вздохом одним движение припечатал его к кровати:

— Солнце, ты всё-таки не слушаешься. Не дёргайся.

Воздух густеет, я вижу в глазах напротив тень его зверя, аура доминирования расплывается надо мной, становиться практически не чем дышать. Мин вновь оставляет широкий мазок, но уже вдоль резинки, и приходиться приложить титанические усилия, чтоб не дёрнуться вверх. Кажется найдена эрогенная зона.

— Ю-юнги...сними. — одеяло под ладонями превратилось в кусок мятой ткани. Член уже болит из отсутствия разрядки, вот-вот я просто лопну. Мне нужно, нужно...

Он вновь просовывает ладони мне под шорты, ласкает кожу, массирует, оставляет слабый засос по середине зоны паха, и тут к своему счастью, я чувствую, как с меня стягивают последний предмет одежды. Хотя нет, бельё осталось.

— Придётся ещё немного потерпеть, солнце. Сможешь? — говорит тягучим, манящим голосом, с нахальной ухмылкой. Боже, я сгорю. — Чёрт, ты такой мокрый для меня. Просто невероятный. — Я закусываю губу, заглушая новый стоны. Такие разговоры заводят, хочется послушно закивать, дать понять: да, для тебя, только для тебя. — Не двигайся.

Альфа наклоняется и целует внутреннюю сторону бедра и выше, ещё выше, целует меня через ткань боксеров. Боже, я не могу не двигаться, у меня не получается. Ничего подобного со мной не происходило, это слишком...слишком. Руки сами вновь хватаются за волосы Юнги, не то отталкивая, не то притягивая ближе.

— Ю-юнги ах, а-а...остановись. — он не слушает. Рот обхватывает головку члена, и судорога пробирает ноги. — Аха-ааа хватит.

Он явно хочет продолжить, возможно его заводят мои мольбы вперемешку со стонами. Может, в следующий раз, я буду смиреннее, а пока что мне нужно, чтоб он занялся со мной нормальным сексом. Альфа, словно, услышав мои мысли, моментально избавляется от трусов. Облегчённый вздох вырывается от груди, когда член шлепается о собственный живот.

— Как чувствовал, что нужно было прятать их в карман джинсов. — он смеётся, и тут сбоку от что-то падает на кровать. Подняв голову, я замечаю бутылёк со смазкой и ленту презервативов. Ноги опять сами слегка раздвинулись. О, наконец-то.

— Если ты сейчас же не разденешься полностью, я не пущу тебя в кровать. — да кого я обманываю. Мой голос даже не звучит угрожающе, скорее устало. Но Юнги правда слушается и рывком снимает всё с себя, оставаясь совершенно голым. В самый последний момент взгляд увелся в сторону от смущения, при этом всё внутри как будто встало на дыбы. Юнги забирается на кровать, устраиваясь между моими разведенными ногами, и тянет меня за подбородок:

— Смотри на меня. — я забываю как дышать. Он наклоняется, целует до головокружения, не отпуская , в комнате снова слышатся причмокивания от соприкосновения наших влажных губ. — Посмотри, как я возбужден из-за тебя. 

Ох боже. Словно под гипнозом я всё же опускаю взгляд вниз, на его возбуждённый член. Черт, он большой. Как это в меня поместится? 

— Лежи спокойно, мне нужно тебя как следует подготовить. 

— Хорошо. 

Он садится на колени и берёт в руку смазку, выдавливая несколько капель себе на пальцы. Секунды, и я чувствую, как они смазывают сфинктер. Смазка не холодная, кажется, Юнги её слегка согрел с помощью трения. Указательный палец проходится точно также по кругу, затем осторожно - внутрь. Ощущения давно забытые, слегка неприятные. Колени сами стремятся сомкнуться, но Юнги незамедлительно разводит их обратно. 

— Не надо, так будет неприятнее. — да знаю, знаю, но это сложно. — Хосок, расслабься. — сделав глубокий вдох, подчиняюсь. Первый палец проходит уже нормально, из меня вытекает естественная смазка, облегчая скольжение. Пальцы на ногах поджимаются от нетерпения, это всё так долго. 

— Юнги, я могу принять больше. Давай же! — второй идёт чуть хуже, и приходиться сильно сжать губы, чтоб не застонать. Юнги убьёт меня раньше нужного такими темпами. Он в этот момент опускается на живот и принимается выцеловывать дорожку от одной тазовой косточки к другой. Член упирается в его подбородок, и от соприкосновения я мелко вздрагиваю. 

— Ещё один примешь? — и после кивка третий палец оказывается внутри. Юнги двигает ими сначала осторожно, затем ускоряется. Чёрт возьми, как же хорошо. Я зажмуриваюсь и всё же позволяю себе застонать в голос, звуки хлюпанья смущают, кожа разгорячилась до предела, но господи, как же наплевать. Ноги теперь не сводятся, наоборот- я развел их шире и начал подвиливать тазом вперёд. 

— М-м-м ах...Юнги, прекрати, я сейчас кончу. Просто вставь в меня уже свой член, умоляю. 

— Уверен? 

— Да! Просто не тормози. — он всё-таки вытаскивает пальцы, я чувствую как сжимаюсь от появившейся пустоты. Локти уже побаливают от долгого нахождения в одной позе, но чувствуется приятная, слабая дрожь в бедрах. В любом случае я на грани, больше прелюдий не выдержу. Слышится шуршание обёртки, Юнги раскатывает презерватив по члену. И хватит ли на такое трёх пальцев? 

— Ложись на левый бок. — командует, и я с нетерпением выполняю приказ. Он поднимает мою правую ногу, заставляя обернуть ее вокруг своего торса спереди, а сам седлает левую ногу, приставляя кончик члена к анальному отверстию. — Расслабься. И смотри на меня. 

Секунда, и член медленно входит. Ох, черт-черт-черт. Нужно смотреть на Юнги, смотреть на Юнги. Наши взгляды встречаются, и новая судорога наслаждения накрывает меня. Это горячо, очень сильно. Поза кажется странной, но мне неожиданно удобно. 

— Не больно? — спрашивает спокойно в разрез со своим возбуждённым видом. 

— Да. Ты можешь двигаться. — из меня вытекло столько смазки, я готов. Медленно парень отодвигается назад, а затем снова входит в меня - резко. — Боже! — как же это хорошо. Он делает ещё несколько таких толчков и после очередного моего протяжного стона срывается на более быстрый темп. 

Всё это время зрительный контакт между нами не обрывается. Пошлые звуки от толчков, его потемневший от возбуждения взгляд действую на меня, и я вновь издаю стон, громкий. Юнги вколачивается в меня всё резче, его лоб покрылся легкой испариной, а кончики волос на чёлке превратились в тонкие сосульки. По мере того, как я привыкаю чувствовать его внутри себя, мои бёдра начинают двигаться ему навстречу. Это так чертовки потрясающе, что точно вот-вот распадусь на мелкие осколки. 

Внезапно резкая, особенно сильная вспышка наслаждения пронзает тело с головы до пят: Юнги нашёл простату. 

— А-а! — от переизбытка чувств стоны превращаются практически в крик. Больше не выходит держать глаза открытыми, я прячу голову в сгибе локтя. — Прошу, быстрее. 

Юнги сам отпускает ногу, которая обвивала его талию, переворачивает меня на спину и закидывает мою левую ногу себе на плечо, вгоняя член, кажется, глубже прежнего. Движется всё быстрее и быстрее, и я подхватываю его движение. Да, вот так! Именно так! Больше контролировать себя не получается: стоны разносятся по комнате. В порыве страсти я обнажаю шею перед ним: 

— Ю-юнг-ах...Метка! Поставь метку. — это именно то, что нужно сделать сейчас. Я хочу ему принадлежать окончательно и бесповоротно, хочу, чтоб все это видели. 

Альфа без промедления наклоняется с моей ногой на плече к шее, не прекращая двигаться. Дыхание учащается, стоит почувствовать усиленный запах шоколада, всё замирает. Юнги слегка дергано проводит языком по шее, останавливаясь на стыке между ней и плечом. Секунда, и он вгрызается в кожу, зализывая укус после. 

Это конец. Меня словно окунули в теплое молоко, это что-то новое, что-то менее спокойное по сравнению в бушующей страстью. Наконец-то. 

— Ты мой. — говорит он с рыком. — Мой омега. 

Согласие произноситься так же громко, с новым стоном, и в следующий момент я кончаю. Сперма вытекает на живот, и тело обмякает. Юнги проникает в меня ещё глубже и со стоном выдохнув моё имя, кончает внутрь в презерватив. Дыхание всё ещё не пришло в норму, хочется просто лежать и не двигаться. 

Юнги опускает мою ногу аккуратно на кровать и вытаскивает член, снимая презерватив и выкидывая его в мусорку возле кровати. 

— Иди сюда. — тяну к нему руки. Слишком далеко. Весь его вид говорит об усталости, грудь также тяжело вздымается, волосы влажные от пота, как и кожа, мы оба выглядим...затрахано. Место укуса несильно щиплет, но это по сравнению с просто нереальным наслаждением чувствуется незначительно. 

Откинув влажную челку назад Юнги нависает надо мной, оперевшись на локти, и опускается к моим губам с ленивым поцелуем. Я едва ли могу ответить, пытаюсь, поддаюсь, он начинает покрывать поцелуями щёки, подбородок, нос, пока от переизбытка счастливых эмоций я не начинаю забавно хихикать: 

— Всё хорошо? — первое, что говори Юнги. 

— Да. Это было потрясающе. 

Теперь от моего запаха мало что останется, в большей степени я буду пахнуть мятным шоколадом. Идеально, так как и хотелось. Попа несильно побаливает после захода, где-то внутри разгорается желание пойти на второй, но сил нет. 

— Я люблю тебя, солнце. — признание альфы заставляет сердце бешено стучать в груди, сейчас это чувствуется по-другому, оно сказано твердо и решительно, но в то же время, как и что-то обыденное, что-то очевидное и понятное. 

— И я тебя. 

***

Утро начинается с ощущения пустоты в постели. Вообще я привык просыпаться в руках Юнги, когда он не даёт встать утром и накрывает нас обоих одеялом, чтоб продлить сон ещё совсем на немного. Но не в этот раз, позади меня никого. 

Да не может быть. 

Я принимаю сидячее положение, но тут мышцы приятно заныли. Юнги и правда нет рядом. Вот негодник, как можно оставить меня одного после такой бурной ночи? Не смотря на возмущение щёки зарделись, перед глазами выстроились картинки вчерашнего секса. Я был таким податливым, о боже. Глаза опускаются вниз, цепляя на животе остатки собственной спермы, которые видимо остались даже после того, как Юнги вытер всё, а ещё мокрое пятно от смазки под задницей. Быть не может, моя омега не насытилась. 

Мне срочно нужно в душ. Оглядывая комнату, вижу свою футболку, но даже не останавливаю на ней внимания, а вот на футболка парня привлекает внимание. Подойдёт идеально. Ткань пахнет им очень сильно, лёгкие по полной вдыхают всё без остатка, я надеваю её на голое тело без раздумий. Это успокоит моего похотливого зверя на время. Беру телефон в руки и выхожу из комнаты. 

Прямо на кухне стоит сбежавший парень, по пояс голый. О боги. Он что-то мешает в тарелке, а рядом на столе сидит Дуглас. Кот будто следит, чтоб Мин ничего не разлил. Взгляд обводит широкие плечи, ровную спину, улыбка сама появляется на лице. На моей кухне он выглядит уютно: 

— Мяу! 

— Да знаю, знаю. Нужно было больше молока добавить. Не гунди. — о боже, он ведёт с котом диалог. 

— Мя-я-я у-у. 

— Сам бы попробовал. Только лапами мышь катать можешь и командовать. Хоть бы масло на сковороду налил. 

— Мя! 

— А что, я один всё должен делать!? Это и твой хозяин тоже, он тебя кормит, а ты что? 

Он пытается что-то приготовить? Хотя судя по ругани с Дугласом дела идут плохо. Я стараюсь не шуметь и просто наблюдаю. По-хорошему коту не стоит сидеть на столе, но Юнги видимо не против подобного. Котам он явно нравится, а ещё говорил, что хозяин плохой. 

Внезапно по бедру потекло что-то склизкое. Зараза! Кажется от таких позитивных мыслей всё началось по кругу - надо торопиться. Тут же и телефон завибрировал в руке, поэтому приходится на цыпочках проследовать мимо кухни до ванной. На дисплее высвечивается имя "Чимин". 

— Ало? — параллельно вставляю пробку в ванну и включаю воду.

— Привет! Как ты там? Уже обед, а от тебя никаких вестей. — серьёзно, так поздно? Сколько я спал...

— О, всё отлично. Вот сейчас хочу помыться. 

— Ну так...он поставил метку, а? Говори-говори! — Чимин сто процентов улыбается, его голос сквозит хитринкой и весельем. 

Я выпрямляюсь и ловлю своё отражение в зеркале. В глаза бросается темно-красное пятнышко между шеей и плечом, и рука сама тянется к нему, словно зачарованная. Это сон, не иначе. Место укуса слабо ноет, но всё супер. В зеркале отражается широкая-широкая улыбка. 

— Да. Да, боже, он действительно сделал это. — меня от счастья аж потряхивает, в животе чувствуется щекотка, кажется, вновь появились те самые бабочки. 

— Ты счастлив? 

И тут рядом замечаю в проёме такого же довольного альфу, прислонившегося к косяку. Он с обожанием смотрит на мою счастливую улыбку, и дыхание сбивается от прилива новых, головокружительных эмоций. Кажется, это любовь: 

— Очень сильно счастлив. 

Юнги заходит и останавливается за спиной, я вижу через отражение, как помимо тепла в его глазах пробуждается желание. Руки поднимаются по бёдрам, выше к талии пока не окольцовывают ту, а губы принимаются исследовать все доступные участки шеи: 

— Отлично! Поздравляю. — голос Пака в трубке уже слышно сквозь пелену, потому что Мин проходится по каждому засосу, и доходит до метки: моё тело буквально побрасывает от прикосновения губ к этому месту. Так вот в чём ещё плюсы иметь метку. Моя свободная рука заводится назад, пальцы вплетаются в чёрную шевелюру.

— Ха-ха, да. — последняя гласная едва ли не переходит в протяжный стон. Как же это мучительно и сладко. Смазка, о которой я уже успел забыть, потекла ниже по ноге. Чё-ё-ёрт. 

— Дай угадаю: он за твоей спиной? — кажется шумное дыхание слышно через трубку. 

— Чт...

— Да, Чимин, я у него за спиной. Давай-ка ты перезвонишь дня через два, окей? — звучит прямо над ухом. 

— Ой-ой, извиняюсь. Не буду тревожить. Хосок, звони, если что! — и не успеваю я даже ответить, как он вешает трубку. Возможно это хорошо, иначе бы услышал лишние стоны и хрипы.

Голова сама отклоняется в бок, чтоб предоставить альфе больше места для новых укусов. Хватка на талии усиливается, пальцы мнут ткань футболки, будто ещё секунда, и её порвут на клочки. Короткий стон всё-таки выходит из меня. Запах мятного шоколада усилился, чувствуется новый прилив, мне нужно что-то делать. 

Я разворачиваюсь в объятиях и кладу руки на его плечи: 

— Доброе утро, солнце. — говорит Юнги мягким голосом вразрез с теми действиями, которые он вытворяет своими руками. 

— Доброе. Ты не проснулся со мной. — и это всё равно злит. 

— Прости. Решил позаботиться о нашем завтраке. Заказал доставку сразу, но попытался что-то приготовить сам. Вышло не очень, видимо из нас двоих лучшим поваром будешь ты. Прости. 

И моё сердце тает: 

— Дуглас тоже высмеял мои навыки. Такой он у тебя деловой. — я заливисто смеюсь, завидев обиженное выражение лица напротив, как будто кот и правда высказал кучу гадостей аки Гордон Рамзи. — Нормальная еда приедет минут через пять. В этой квартире всё так пропахло сексом, так что наверное доставщик рад не будет.

И правда, тут всё пропитано черникой с мятным шоколадом, как будто каждая часть дома состоит из этого. Любой поймёт, что тут происходит. Кошмар конечно, но меня такое не волнует ни капли. 

— Решил ванну принять? — он кивает в сторону крана. 

— Да, у меня... мне в общем нужно. — точно ведь чувствует усилившийся запах от смазки, но не комментирует. — Пойдём пока на кухню.Там остались яблоки, или ты все забрал? — после его положительного ответа я аккуратно встаю на носочки и коротко чмокаю его в губы, после чего мы выходим. 

И действительно практически сразу в домофон звонят, Юнги идёт встречать доставщика. Еды оказалось очень даже много: тут и готовая еда и просто продукты. Рамён, кимпаб, битые огурцы, чуррос, пигоди, а ещё мятное мороженное, чипсы, газировка..

— Ты на двоих это заказывал? — спрашиваю шокировано, на что он просто жмёт плечами. 

— Частично. На самом деле почти всё для тебя. — надо ли говорить, столько еды я в одного не съем. Обычно Юнги не стремится меня как-то откармливать, но сегодня...если по плану именно сегодня у него начнётся гон, то тогда понятно, откуда ноги растут. 

Во время гона альфа хоть и стремиться получить удовольствие для себя, но точно также для него важен и комфорт его пары. Альфа старается кормить омегу, греть, буквально пылинки сдувать, чтоб та была здоровой и смогла выносить потомство. И сейчас Юнги частично правит его сущность, а значит мне просто придётся это всё есть, иначе он будет зол. 

Так мы садимся за стол, принимаясь за свой завтрак. Я закидываю одну ногу на колено Юнги, хорошо, что пока он ходил за едой, у меня получилось убрать лишнюю смазку, которая вытекла. Вот только опять-таки не учёл вероятность наступления новой волны возбуждения. Юнги размеренно поглаживает моё колено, и организм первые полчаса не реагировал, но теперь я вновь чувствую - этих прикосновений мало. Хочу, чтоб он опустил ладонь ниже, под футболку, чтоб отодрал прямо здесь....

А почему нет? Я отставляю лоток с едой подальше, пододвигаюсь к Юнги ближе, чтоб сначала невинно обнять, затем начать оставлять лёгкие поцелуи на обнажённых плечах. Горячее желание наполняет меня в момент, когда в ответ на эти простые действия он перемещает ладони на мои бёрда, сразу несильно их сжимая: 

— Пойдём в спальню? — спрашивает, а я резко пересаживаюсь на его колени, расставив ноги по обе стороны от него. 

— Нет, сделай это здесь. — не прошу - требую. Наше дыхание смешивается, между телами ни сантиметра расстояния, внизу живота скручивается узел, ствол твердеет. Я уже возбуждён, смазка начинает вновь течь, она точно пачкает сейчас штаны парня, но никого это не волнует. 

Стоит сделать один толчок бёрдами, как хватка на них усиливается, а альфа жмурится от трения. В следующую секунду меня уже укладывают на стол, футболка задирается до живота, и я бесстыдно развожу ноги. Есть мы точно отныне будет в гостинной. Юнги не медлит и сразу вытаскивает квадратик презерватива из кармана штанов. Продуманный. Наши запахи усиливаются, превращаясь в какой-то мощный афродизиак, от которого я в момент теряю голову. 

Юнги приспускает штаны, приставляет член к моей заднице и за один раз входит во всю длину, вырывая из меня почти что крик. Со вчерашнего я уже растянут, так что принимать его сейчас намного проще, но черт возьми там всё чувствительно, и от такого становится одновременно больно и хорошо. 

Альфа сразу начинает быстро и резко вбиваться, не давая никаких передышек, он несильно давит на мои колени, разводя их ещё шире. Кухню наполняют звуки шлепков вперемешку с жалобными стонами, я сначала пытаюсь держать зрительный контакт с парнем, но видя, как ему хорошо, отказываюсь от этой идеи. Он закусывает губу, а в какие-то моменты глаза закатываются от приятных ощущений. Нет, это очень сильно возбуждает. 

Толчки усиливаются, и я достигаю пика, даже не попытавшись закрыть рот и не прикоснувшись к себе ни разу. Руки безвольно падают на стол, в ногах чувствует слабость. Футболка теперь тоже испачкана, а мне она так нравилась. Зверь внутри довольно скачет, и я блаженно улыбаюсь, стоит Юнги наклониться за первым долгим поцелуем. 

— Ты смотришься дико сексуально на этом столе в такой позе. — парень часто дышит, но не скажешь, что он запыхался. Я нагло улыбаюсь ему. 

— Я в курсе. А ты выглядишь горячо, когда имеешь меня на этом столе. — это самая смущающая фраза, которая когда-либо мелькала в моей жизни, но потемневший взгляд напротив того стоит. — Поможешь подняться?

Тело такое деревянное после оргазма, так что ноги подгибаются от вялости, стоит Юнги поставить меня на пол. Одного взгляда на стол хватит, что понять: тут был секс. Несколько капель спермы, естественная смазка на краю. Первая волна возбуждения спала, и сейчас пришли мысли сжечь это нафиг, потому что если кто-то из гостей за него сядет - разговор по душам у нас не сложится. 

— Футболка теперь испачкана. — с грустью говорю, поднимая краешек ткани, чтоб осмотреть ущерб. — Не знаю, как ты, а я хочу пойти в ванную, которую наполнял себе. — и разворачиваюсь к выходу с кухни, по дороге скидывая футболку через голову, оставаясь полностью голым. Юнги за спиной давиться своим кофе. — Если хочешь составить мне компанию, то поспеши. 

И подмигнув парню, ухожу в ванную комнату, тут же заходя в горячую воду. О да, это именно то, чего не хватало после вчерашней ноги. Все мышцы разом расслабляются, а глаза прикрываются. Повезло, ванная большая, широкая, тут можно вытянуться в полный рост, хотя редко получалось этим пользоваться. Мне часто просто лень наполнять ванну и сидеть в ней - хватает минут на двадцать, зато теперь определённо всё будет наоборот. 

Дверь открывается, и альфа ставит на стиральную машинку две баночки газировки и небольшую пачку чипсов. Ох, ну разве этот парень не идеален? Дуглас тем временем тихонько прошмыгивает сзади и вытягивается на полу. Я пододвигаюсь ближе к середине ванны, наблюдая неотрывно за тем, как Юнги снимает штаны, на которых четко виднеется пятно смазки, и залезает в воду, устраиваясь позади меня. Без лишних слов ложусь к нему на грудь: 

— Думаю, мы тут надолго, так что телефон тоже взял. Посмотрим что-нибудь. — ладно, он реально идеальный, я отхватил золотую жилу. 

И следующий час проходит тут. Юнги включает романтическую комедию, мы больше не пытаемся дотронуться друг до друга, всё, кроме сексуально подтекста. Я просто удобнее сажусь, открываю банку газировки и поглощаюсь в фильм, который видел уже не раз. В процессе приходится снова включить горячую воду, поскольку та, что в ванне, уже остыла. 

Выходить даже как-то не хотелось, тут было тепло и тихо, а это именно то, что требуется моему организму, ведь скоро в Юнги тоже проснётся его сущность, и тогда мне не дадут продохнуть. 

— Когда у тебя начнётся гон? — он жмёт плечами. 

— Тяжело сказать, обычно это происходит ближе к вечеру. — значит не очень долго. Его руки уже слегка по-свойски мнут кожу на моих бёдрах, потаённое желание чувствуется в воздухе. Мне интересно, как это будет, как Юнги будет вести себя, когда инстинкты тоже возьмут над ним верх. 

Только когда еда заканчивается, а банки пустеют, мы покидаем ванну. Одежда испачкана, так что её закидываем в стиралку. Чистых вещей по близости не оказалось, поэтому Юнги молча закутывает меня в полотенце и выносит на руках в гостиную, а сам остался голым. Мне в руки суют опять еду, требуют, чтоб всё было съедено, и Юнги уходит в комнату за новыми вещами. 

И далее замашки парня повышаются на несколько уровней: он принёс другую свою кофту мне, предварительно проведя ею по своей запаховой железе, полотенце сменилось теплым пледом, а на столике рядом с диваном расставляется оставшаяся еда. При виде этого обречённый вздох вырывается на ружу. Это началось, Юнги ухаживает за мной, прячет в тепле, хотя мне не холодно, кормит, буквально не даёт покидать кокон из пледа. 

Сам опять одет только в черные спортивные штаны, а мне отдал кофту с длинными рукавами. Все мои попытки хотя бы ногу высунуть из под одеяла заканчивались недовольным рычанием. Парень превратился в одну недовольную, натянутую струну, но при этом моментами проскальзывает желание меня потрогать, поцеловать, пообнимать. Я приказываю себе ждать, разрешая всё делать с собой, чтоб Юнги сменил рык на довольное урчание, выпускаю успокаивающие феромоны. 

И результат виднеется ближе к шести вечера. Зрачки Юнги заметно расширились, радушку затопил жидкий огонь. Собственные конечности будто парализовало, при виде его зверя я забываю, как дышать. Парень выглядит одурманенным, взгляд пробирает до дрожи. 

Без лишних слов выпутываюсь из пледа, не обращая внимание на вновь появившийся рык, и усаживаюсь парню на колени. Ему необходимо касаться, чувствовать меня, знать, что я его и что я рядом. Поцелуй углубляет он, сразу проталкивая в мой рот свой язык, горячие ладони придерживают за поясницу. Воздух словно тяжелеет, запах альфы доминирует над моим, вновь снося мне крышу. 

Член твердеет, и между ягодицами снова становится мокро, теперь альфа обращает на это внимание. Пальцы неторопливо проходятся между половинками, собирая смазку на кончиках. С диким смущением я наблюдаю, как он подносит после эти пальцы с губами и облизывает их. Вот же...чёрт. Это действительно грязно и пошло, но мне нравится. 

— Сделаешь мне хорошо, альфа? — пользуюсь запрещёнными приёмами, и они работают безотказно. Юнги рывком поднимается вместе со мной, и мы вновь оказываемся в спальне. На кровати новое белье, видимо Мин перестелил, но это ненадолго. Придётся снова менять. 

Без каких-либо прелюдий парень снимает с меня футболку, а с себя - штаны, наступает медленным шагом, пока мои собственные ноги не упираются в матрас, и я не опускаюсь на кровать, отползая на локтях ближе к основанию. Альфа уже возбуждён, его член сочится точно так же смазкой. 

— Ты такой красивый. — произносит парень с обожанием, опускаясь губами на мои бёрда. — Зацеловал бы каждый участок твоей кожи, она будто сладкая карамель. — Ноги несильно дрожат под его ладонями и языком, это точно ещё одна эрогенная зона. И такие разговоры - тоже, блин.  

— Кто мешает? Я весь твой. — альфа отрывается от своего дела и поднимает взгляд на меня с ухмылкой. 

— Знаю, солнце. Люблю тебя. — ну нельзя говорить такие милые, ванильные слова, когда одна рука вновь опускается к месту скопления смазки, а вторая принимается оглаживать грудь, изредка задевая затвердевшие соски. Я взорвусь от разных чувств. 

— И я тебя. Делай всё, что захочешь. — он поднимается ко мне, чтоб поцеловать чувственно, до приятной нёги в животе и быстрого сердцебиения. 

Он делает. Поднимает мои руки над головой, пока язык принимается настойчив обводить кожу на шее, ключицах, там точно после это будет больше засосов. Спина прогибается от этих ласк, я закусываю губу от прилива эмоций. Хорошо, мне хорошо. 

Рот снова опускает на мои соски, и сдерживаться уже становиться труднее, вчера это сводило с ума, сейчас каждое прикосновение к ним отзывалось приятным импульсом в паху. Я развожу ноги, давая больше доступа для второй руки Юнги, которая принялась оглаживать кожу вокруг сфинктера, пачкаясь в смазке, которая кажется уже снова пропитала простыни подо мной. 

— Ты так хорошо реагируешь на мои прикосновения, омега. Изнываешь. — боже, да! Да, именно так, кожа горит, ноги прошибает слабая дрожь. Всего чертовски много: я едва ли могу трезво мыслить. — Раскроешься для меня чуть больше? 

Не знаю, что он имеет  в виду, но покорно киваю, мои руки отпускают. Вместо этого Юнги просит подтянуть колени к себе и держать их, не смотря ни на что. Я всё делаю, и меня вознаграждают слабым шлепком по попе. 

— Как же ты течешь. — говорит с придыханием, — Хочу попробовать. 

Глаза в миг округляются. О боже, что он собрался сейчас делать, неужели...моё тело так разнежилось, я не силах пошевелиться, и в следующую секунду альфа разводит ладонями половинки в сторону и присасывается к альному отверстию: 

— О господи-боги-Юнги! — впервые крик-таки срывается с губ, и я тут же прикусываю губу. Чёрт, он делает мне римминг. — Ах! — язык парня собирает смазку, сразу вторгаясь внутрь в особой напористостью. Я чувствую, как нос также упирается в щель между половинками, Юнги буквально вжимается полностью туда. 

Руки теперь тоже дрожат, и держать ноги под коленями ставится тяжело. Это настолько ярко-чувствительно, мир словно разбивается на звезды. Всё там уже влажное от слюны альфы и моей смазки, я откидываю голову на простыни, потому что уже нет сил. Видеть, как Юнги буквально пожирает меня - слишком горячо и сексуально, член уже болит. 

— Ю-юнги, погоди. Я же... — слова еле произносятся между стонами, пальцы крепче сжимают собственные ноги, дыхание учащается, потому что воздуха не хватает. Мин сплёвывает на сфинктер и снова проходится языком вокруг него. — А-а! Остановись, я вот-вот.. — договорить не получается. Тело в момент превращается в тугую струну, пальцы на ногах поджимаются, от переизбытка всего я сильно зажмуриваю глаза до белых пятен под веками и с новым стоном кончаю. 

Черт-черт-черт, что сейчас было вообще? Меня всё ещё потряхивает, по ощущениям, я будто пробежал стометровку. Юнги же не сразу отрывается, ещё с минуту влажный язык оказывается внутри, буквально тараня сфинктер, пока мои ноги обессиленно не падают, только после этого альфа выпрямляется. Его подбородок покрыт слюной, губы покраснели и опухли от трения о кожу. После римминга. 

— Я кончил раньше времени. — не то, чтобы это очень сильно огорчает, после такого невозможно этого не сделать. 

— Ничего страшного. Исправим. — ладонь самозабвенно размазывает сперму по животу, и почему-то я снова не чувствую отвращения из-за подобного. — Ты хорошо постарался, сделал, как я велел. Такой послушный. 

— Да. — произношу на выдохе, не решаясь прервать зрительный контакт. — Можно мне..можно... 

— Тебе ведь понравилось, а? Ты хотел пошире развести свои красивые ножки? — он наклоняется к уху, прикусывает мочку, не прекращая водить второй ладонью по испачканному животу. Чёрт, боже, я бы хотел, очень-очень, возможно даже надавить на его затылок, что язык оказался ещё глубже. — Я бы дедал это хоть весь день, чтоб ты сорвал горло от криков наслаждения. 

Тело снова прогибается за прикосновением, в паху становиться тяжелее. Пальцы уже обводят мой ствол, и я снова возбуждаюсь от этого. Щёки горят так сильно - точно пар пойдёт. 

— Обещай, что сделаешь так когда-нибудь. 

— Обещаю, мой милый омега. — запрещённый приём, нельзя так. — Перевернёшься для меня? — и смотрит так проникновенно, что несмотря на сильную слабость во всех конечностях, я поднимаюсь и встаю в коленно-локтевую, выставляя задницу чуть назад и прогибаясь в спине. 

Знаю, ему нравиться - довольный рык тому подтверждение. Хочу, чтоб он уже трахнул меня, одного оргазма недостаточно, катастрофически, а Юнги не торопиться, только пододвигается вплотную к моей попе, не прекращая оглаживать её, иногда указательный палец проскальзывает внутрь, хотя там всё растянуто. От нетерпения начинаю тереться о его эрекцию, чем вызываю шипение сквозь зубы. Так то! Не одному мне нелегко. 

— Юнги, ну же, сделай что-нибудь. Больше не могу терпеть. 

К счастью он слышит, и всё-таки входит снова во всю длину. Волна наслаждения затапливает каждый кусочек тела, толчки нечастные, но резкие. Я начинаю двигаться навстречу, постепенно привыкая к размеру, простату он находит почти сразу, стоит надавить мне на спину, вынуждая опуститься. Стон разносится по спальне, как же хорошо, просто невероятно. Щека упирается в покрывало, пока ноги разъезжаются в стороны от быстрых толчков. 

Губы сами растягиваются в улыбке от нереального наслаждения, там всё растянуто, кожа раздражена от постоянных быстрых фрикций, и вкупе с экстазом это превращается в гремучую смесь, от которой я кричу, не пытаясь заглушить звуки подушкой. Юнги впитывает каждый мой скулёж, стон, всхлип, слышатся шлепки его яиц и члена о мою задницу, от которых сносит крышу: 

— Ю-Юнг-и-и-и, быстре, пожалуйста, быстрее. 

— Как пожелаешь. Стони для меня, хорошо? Громко. 

— Х-хорошо.

Фрикции усиливаются, меня буквально вдалбливают в собственную кровать. Хочется за что-то держаться, но сил нет. В уголках глаз скопились слёзы, ещё какое-то время пытаюсь держаться, а потом оргазм накрывает меня с новой силой, и горло действительно першит от очередного громкого стона. 

— Ты мой, Хосок. 

— Я твой! Твой! Да-да, боже.

Накрывает слабость сильнее прежней, я практически падаю на кровать, раскидав руки и ноги в разные стороны, пока Юнги делает ещё несколько резких движений и тоже кончает в презерватив. Чёрт, это было определённо лучше вчерашнего, я утром точно двигаться не смогу. Так вот как Мин ведёт себя во время гона? Что ж, это потрясающе хорошо. 

Через минуту он ложиться на меня сверху, сдвинувшись чуть в бок, чтоб не придавить. Сил хватает только на поворот головы. Наши лица совсем близко, и где-то внутри возрождается вновь щемящая нежность и любовь к этому человеку. 

— Спасибо, что помог с течкой. — слова кажутся не членораздельными, фиг знает, как он поймёт смысл. 

— Хосок~а, ты доверил мне себя. Это намного важнее чем то, что сделал я. Самый лучший. — Течка фактически почти закончилась, но даже сейчас эти комплименты доводят до приятной дрожи, я таю под его взглядом, как мороженное летом. — Благодаря тебе между нами образовалась нерушимая, вечная связь, — взгляд падает на уже подзажившую метку. — Я сделаю всё для того, чтоб ты носил её с гордостью. 

— Но я итак буду, Юнги. До конца жизни. 

Наши пальцы трепетно сплетаются:

— Люблю тебя. 

— И я тебя. — каждое признание звучит по-новому, и со временем меняются эмоции после него. Сначала казалось, тело парит от эйфории, затем, что сердце проломит грудь, а сейчас вместо бушующих эмоций чувствую только спокойствие и умиротворение, потому что наконец-то я уверен в своих чувствах, уверен, что человек рядом - моя судьба, опора и защита. 

Если мне скажут пройти весь наш путь от начала и до конца, я бы всё сделал, потому что бы знал, там, в конце Юнги ждёт меня, чтоб обнять и поцеловать. Он всегда будет, всегда рядом. Вот оно - счастье.

***

Первый снег всё-таки приходит в Корею с большим запозданием, спустя ещё неделю, но от этого менее долгожданным он не стал. На большой перемене многие студенты покидают корпус, чтоб погулять и половить крупные белые хлопья. Мы не остаёмся в стороне и тоже решаем выйти проветриться. 

Хоть на улице и холодно, никто не против приземлиться на лавочки во дворе перед Университетом. Ветра практически нет, поэтому не придётся закрываться капюшоном. Чонгук, Тэхён и Чимин с восторгом в глазах побежали вперёд, выставляя ладони вперёд, лишь бы снег попал на них. Я своими обхватываю локоть Юнги, со стороны мы с Джином и Намджуном смахиваем на парочку стариков, которых отправили гулять с внуками. 

После течки мы с Юнги вернулись обратно к нему домой, не забыв по дороге забрать Свитти у друзей. Стоило подготовиться к бурной реакции, да-да, потому что я оказываюсь не готовым к внезапно налетевшему с вопросами Чимину, на которые было неловко отвечать. Тогда пришлось уходить в отдельную комнату, и уже там парень сердечно меня поздравил с получением метки. Ну и конечно Чонгук долго не хотел отдавать Свитти Юнги, потому что привязался, и в доме начался спор. По приезде в Университет нас встретили так же громко, Джин тоже проходу не давал, пока альфы по-доброму посмеивались над Мином, но тоже поздравили с новым этапом нашей жизни. 

Подойдя к скамейкам, некоторые из нас устраиваются поудобнее на них. Я же в такую прохладную погоду не рискую. Обеденный перерыв будет идти почти сорок с лишним минут, потому что преподаватель отпустил всех раньше: у нас много времени. Тэхён не без стеснения рассказывает, что наконец предложил Дэсуну встречаться, чем вызвал новую волну одобрительных улюлюканий. Даже Джин поддерживает общий восторг. 

Намджун начинает рассказывать про предложения родителей съездить куда-то на стажировку, в другой город на время, а Джин рассказывает, что хочет после выпуска съездить отдохнуть на остров Ченджу. За разговорами мы не замечаем, как идёт время, снег по-тихоньку усиливается, и люда на другой стороне двора начинают носиться туда-сюда. 

Всё в целом нормально, как вдруг мелкие волоски на затылке встают дыбом, как будто приближается что-то плохое. Я подхожу ближе к Юнги, чтоб он тут же обнял меня, но взгляд не перестаёт бегать по парковке возле факультета. Мне не нравиться это. Стараюсь сосредоточиться на запахе мятного шоколада - не помогает. 

И тут вдруг во мне что-то опускается вниз. Я с неверием смотрю на темно-синий Джип, заезжающий на парковку. Не может быть. Мои родители здесь. 

Разговоры друзей звучат будто через толстый слой воды, расстояние отсюда до машины небольшое, они правда здесь. Секунда, и оба выходят. Мы виделись почти месяц назад, но как будто по времени - больше года, и при этом они не изменились. Папа в новом дорогом пальто обходит авто и начинает о чём-то говорить с отцом. Они здесь не просто так. 

— Юнги, — я привлекаю внимание парня, он поворачивает ко мне голову и, заметив на моём лице выражение растерянности, перестаёт улыбаться. — Давай уйдём. 

— Что такое? — я смотрю ему в глаза, — Ты побледнел. Тебе плохо? 

— Там мои родители. — и ребята дружно смотрят в направлении моего указательного пальца. 

Я удивлен, несомненно, что папа и отец внезапно приехали, не знаю, почему именно сейчас, но и знать на самом деле не хочу. И видеть их не хочу. Нужно уйти отсюда, пока нас не заметили. Все прекращают улыбаться, наш недавний разговор стопроцентно всплывает в памяти у каждого. Юнги становиться серьёзнее и перехватывает мою ладонь: 

— Идём. 

Но это точно провал. Чонгук предлагает незаметно пройти к нашим машинам через двор так, чтоб нас не заметили. Мы все встаёт и направляемся сначала в противоположную от родителей сторону, как вдруг воздух разрезает оклик: 

— Хосок, стой на месте! — о нет, это папа. Голос омеги всё ещё кажется стальным, но слышны нотки злости. Я чувствую панику, потому что привык слушаться. — Чон Хосок, немедленно остановись! 

Меня словно парализовало, ноги замирают, так что и остальным приходиться остановиться. Значит придётся разговаривать. Я прислушиваюсь к своим чувствам, позволяя злости выйти на первый план. Нет, не буду отступать, нужно поговорить с ними нормально, но никакого положительного исхода не будет - никакого прощения. 

Шаги сзади становятся громче, я разворачиваюсь к родителях с хмурым видом и иду им навстречу: 

— Погоди, давай я с тобой. — Юнги уже настроен защищать меня.

— Не нужно. Это личный разговор, подожди с остальными тут. — взгляд не отводиться от взрослых людей, поэтому только горькость в запахе парня говорит от том, что он недоволен этим. 

Что ж, нужно учиться держать удар. Родители приближаются, и я наконец отхожу от ребят. 

Издалека казалось, что папа и отец спокойны, ничего в них не выдавало стресс или недовольство, но вот сейчас, стоило им подойти ближе, в глаза бросаются мелкие детали в виде насупленных бровей, приподнятой верхней губы, сжатых ладоней. Так выглядит папа: как будто он не просто недоволен, а в ярости. Всё будет хорошо, будет хорошо. Не показывай своего страха. 

— Наконец-то мы нашли тебя. — и всё же голос папы по-прежнему остаётся ледяным. — Потрудись объяснить, почему не отвечаешь на звонки? 

— А отец тебе не рассказал? — отвечаю в той же манере. Информация совсем чуть-чуть удивляет его, папа кинул короткий взгляд в сторону супруга. — Зачем приехали? Только из-за этого? Тогда не тратьте ни свое, ни моё время. У меня дела. — и уже хочу разворачиваться, как...

— Ты никуда не пойдёшь, пока я с тобой разговариваю. — раздражение начинает бурлить где-то глубоко под кожей, и приходится сжать зубы, чтоб не огрызнуться. — Резко стал дерзить, раз поумнел и перестал одеваться в розовое? Не забывайся. — последнее теперь слышится, как угроза, после его-то поступков. 

— Тебя это точно уже не касается. — воздух по моим ощущениям холодеет в этот момент. — Я не собираюсь иметь с вами больше никаких дел. 

— Что за собрание за твоей спиной? 

— Мои друзья. Может вспомнишь. — я разворачиваюсь в пол оборота, просто чтоб парней было лучше видно, но вдруг папа с какой-то нереальной силой хватает меня за воротник, оголяя часть шеи. 

— Это ещё что за мерзость? — цедит сквозь зубы. Холодный воздух пускает мурашки по коже, я съёживаюсь в попытке закрыться и заодно уйти от прикосновения. — Откуда она у тебя? — речь идёт о метке. — От тебя воняет какой-то дрянью. Объяснись. — он буквально с презрением осматривает меня сверху вниз, выпятив верхнюю губу, будто тут и правда ужасно пахнет. 

— Да, потому что я почти две недели встречаюсь с альфой. И метка тоже от него. 

Многие ведь говорят, что посмотрев на картинку без звука, можно этот самый звук воспроизвести в голове. Так вот сейчас, кажется, я услышал взрыв, которого по близости конечно нет. Папа застывает от неожиданных новостей, но все эмоции быстро сходят с лица, и впервые он отвешивает мне пощёчину. 

Это больно. Я стойко выдерживаю удар, но жалею, что не сообразил за секунду до и не смог отклониться. 

— Эй, вы! Не трогайте его. — Юнги всё же не стал стоять поодаль и в два шага преодолел расстояние до нас. Злобный рык заслышался рядом, альфа еле сдерживает эмоции, но очень аккуратно осматривает мою пострадавшую щёку. 

— А ты ещё кто такой? — папа всегда умеет выделять местоимения так, что они буквально кажутся уничижительными. 

— Мин Юнги. — с облегчением я выдыхаю за его спиной. Всё-таки с ним не страшно. 

— Ха, так в это ты влюбился? 

— Хватит. Не смей оскорблять дорогих мне людей, не имеешь право. — бесит, что отец до сих пор ничего не сказал, даже не попытался осадить папу. Да, это тяжеловато, особенно с его характером, но ведь так нельзя. 

— Держи рот на замке. — говорит, будто хлыст свистнул. Хлестко и резко. — Не забывайся. Ты пропал на месяц, не отвечал на наши звонки, а теперь ещё смеешь огрызаться. 

— Ты серьёзно не знаешь, из-за чего? — поворачиваюсь к тому, кто всё ещё рот не открыл, — Скажи ему, давай. Почему я вдруг решил оборвать с вами связь, а? — и последнее даже выходит сказать с нервным смехом, будто это какая шутка. Отец сутулится, опустив голову и так и не ответив. Трус, вот он кто. — Папочка, посмотри на людей за нашими спинами. Не замечаешь знакомых лиц? 

Тэхён заметно изменился с их последней встречи, возможно не сразу получиться его узнать, но на удивление, папа в секунду понимает, кого видит. Вот тот самый легендарный, можно сказать, момент, когда он впервые действительно приходит в ярость: 

— Т-ты. — аж сквозь зубы рычит. — Ничтожество, что ты тут забыл? 

— У-у-у, при всём неуважении, сотрясайте воздух в другой стороне. Не хочу вас даже слушать. — Тэхён, судя по голосу, спокойный, я не улавливаю никаких проблесков страха. 

— Уходите отсюда, вы не имеете права вообще тут находиться, вы - посторонние. — друзья, заслышав, как мой папа разговаривает с Тэ, быстро сменили настороженность на злость, и Чимин - первый из них, кто заговорил. 

— Да, мы вызовем охрану. Отойдите от Хосока. — они всей толпой подходят, и я чувствую себя...полностью защищённым. Конечно, во многом это благодаря Юнги, но то, что все они решили вступиться за меня, греет сердце. 

Это именно те люди, про которых папа так сомнительно отзывался на ужине. Надеюсь, теперь он давится своими мыслями, потому что в реальности всё оказалось так, как я и думал - мои друзья никакие не притворщики. Они - ещё одна моя семья. 

— Вы угрожали Тэхёну, чтоб он ушёл, а мне ничего не сказали. Забрали все фото, вещи. Где всё остальное? То, что принадлежало Мингю. 

Омегу потряхивает слегка, взгляд безумный, но ответ всё же звучит: 

— Я не знаю, куда пропали все эти бесполезные вещи, но это не имеет никакого значения. Для меня - точно. — мои губы поджимаются. — Молодец, сынок, поиграл в бунтаря и хватит. Ты едешь сейчас с нами домой. 

— Никуда он не поедет. — одновременно Юнги выставляет руку, и Чимин сзади оттаскивает меня на пол шага, чтоб никто точно не схватил. Альфа же продолжает. — Не поняли что ли? Он не хочет видеть вас. 

— Я не собираюсь выслушивать какого-то неотёсанного мальчишку, который пометил моего сына. — папин голос обратно пропитался холодом, — Эту дрянь с шеи мы удалим быстро, не переживай. У нас на сына другие планы. 

Настоящий ужас забирается ко мне под кожу от услышанного, и голова закружилась. Неужели, не послышалось? Папа действительно сейчас сказал, что потащит меня к врачу, чтоб прервать нашу связь с Юнги. Нет-нет, ни за что. 

— Вы что, спятили? — Чимин всё ещё держит мой локоть, и Джин решает выйти вперёд. — Мозги циркуляркой порезало, или ум за разум вышел? 

— Только попробуйте. — Мин с угрозой в голосе нависает над невысокой фигурой родителя, и отец впервые делает хоть что-то: отталкивает парня от своего мужа. — Я не допущу этого. 

— Ты ничего не сможешь сделать, наивный мальчик. — дальнейшие слова уже известны мне. — Хосок не в праве решать что-то без нашего ведома, потому что мы - его опекуны. — снег почти замирает в воздухе. — Ты правильно услышал, не просто родители, а опекуны. 

Вот та самая проблема, которую я хотел решить в скором времени, чтоб окончательно порвать с ними последние ниточки связи, но счастье ослепило меня. Чимин чувствует мой страх и несильно обнимает, потому что я вот-вот расплачусь от досады. Папа же тем временем торжественно, ликующе улыбается, завидев у всех непонимающие взгляды. Отец решает прояснить вопрос: 

— По решению медицинской комиссии Хосок являет психически-нестабильным пациентом, поэтому было принято решение назначить ему опекунов. Мы имеем право решать, что ему можно, а что нельзя даже после совершеннолетия.

— И мы также можем решать, с кем будет дружить и общаться наш дорогой и любимый сын. А в случае, если выбор не устроит - пойти в полицию, сказать, какой человек плохой. И в итоге суд ограничивает приближение этого человека к Хосоку. — папа заканчивает объяснение. — Поймите, вы можете не слушаться, ругаться и кричать. Просто после этого получите повестку в суд. А теперь, Хосок, ты сейчас же подойдёшь сюда, возьмёшь новые подавители и выпьешь ровно одну таблетку. 

В его руках материализуется небольшая баночка белого цвета, и новая волна страха накрывает меня с ног до головы. Не хочу. Не хочу лишаться запаха опять, возвращаться к прежней жизни. Я ведь счастлив сейчас, так почему родители не готовы это принять.  

— Какая же ты сука. — цедит Тэхён, но омега теперь даже бровью не ведёт. 

— Хосок, не надо. 

Глаза находят Юнги, он стоит, не шевелясь. Папа хочет разлучить нас, сердце болезненно вжимается из-за этого. Повестка в суд окажется в личном деле Мина, а такое ничем хорошим не закончится. Чимин рядом не позволяет мне сделать хоть шаг. Но, кажется, придётся послушать родителей. Я проиграл, по неосторожности. Идиот.

Внезапно Чонгук пулей проталкивается через Джина с Тэхёном и резко выхватывает баночку из рук папы: 

— Ничего он не будет пить, ясно? Подавитесь своими пилюлями. — и просто идёт к ближайшей мусорке, без раздумий вытряхивая всё туда, затем и банка падает вниз с характерным стуком. 

Чонгук выглядит уверенным, его брови насуплены, а плечи напряжены, но рыка не слышно. Во мне одновременно бурлит удивление и восторг из-за этого поступка. Чёртова банка почти сбила с толку, и Чонгук спас меня. Это очень значимый поступок. 

— Всё, хватит. Мы уходим. — Юнги, наконец, разворачивается и идёт ко мне. — Хосок, — я обращаюсь вслух, не отводя от него взгляд. — Идём. 

Чимин убирает руки, и я мгновенно прислоняюсь к альфе, чтоб выдохнуть хотя бы частичку страха: 

— Никто никуда не идёт! — слышится сзади. 

— Осторожно, а тоже вена на шее от потуги лопнет. — усмехается Намджун. 

Мои ладони трясутся от происходящего, ещё совсем немного - и сознание просто отключится. Юнги только что наплевал на папины угрозы, как и остальные, их могут позвать в суд из-за меня. Одна слезинка всё-таки скатывается по щеке, когда мой альфа аккуратно подталкивает меня идти вперёд, прочь со двора. Папа продолжает попытки остановить всех, напугать, но все дружно пошли за нами, ни разу не обернувшись. 

— Ждите последствий. — последнее, что говорит папа, а затем наступает тишина. 

Мы отходим подальше от парковки, останавливаясь в самом дальнем углу стадиона, возле забора, и силы в момент покидают тело, а страх множится, пока к одной слезинке не добавляются другие, и я не начинаю плакать: 

— Всё хорошо, я тут, солнце, не плачь. — Юнги крепко меня обнимает, шепча слова успокоения куда-то в макушку. — Не переживай. 

Пальцы цепляются за ткань его куртки, я пытаюсь успокоиться, но мне страшно. Страшно, потому что папа действительно может сделать то желаемое, а мои руки связаны законом.  Юнги, ребята - они могут пострадать тоже. 

— Почему родители это делают? — всхлип тонет в его плече. — Почему? Что им опять не нравиться? 

Боль забирает воздух, становится тяжело дышать. Запах мятного шоколада разбавляется клубникой и ирисками: Джин с Чимином подошли, оба обнимают меня вместе с Мином, чтоб утешить. 

— Вероятно я. — отвечает Юнги. 

— Чушь это всё. — вдруг Тэхён вклинивается в разговор, и слова звучат злостно. — Думаю, причина и не нужна. Они в ярости от того, что Хосок зажил своей жизнью, и контролировать его теперь проблематично. По крайней мере, твой папа так точно считает. 

Я поднимаю голову и смотрю Тэхёну в глаза: 

— И что же теперь делать? 

— Отвоёвывать тебя. — Юнги усмехается, чем вызывает у меня откровенное удивление, кажется он спятил. 

— Тебя вызовут в суд. — пытаюсь его образумить, но слова пролетают мимо чужих ушей. Он пальцем стирает влажную дорожку от слёз с щеки. 

— Значит, вызовут. Они не смогут доказать, что я ублюдок. 

— Да, точно. — Чонгук соглашается с братом. — Вы истинные, как вас могут разлучить? Бред какой-то. 

Мы говорим о моих родителях, людях, которые предложили взятку Тэхёну, которые обладают золотым статусом. Они могут нас разлучить, именно так, уверен, Ким тоже так думает, потому что имел с ними дело. Как бы не хотелось верить в то, что родители так не поступят, поступки говорят сами за себя. И всё же я впитываю уверенность Юнги, как губка, чтоб иметь возможность снова дышать. Позволить наивной надежде загореться в груди. 

А вдруг получится? 

Он снова обнимает меня, явно чувствует, как мне страшно. Взглядом я нахожу Чона младшего: 

— Чонгук, спасибо тебе огромное. За то, что выкинул их. — парень тепло улыбается, заправив прядь волос за ухо. 

— Нам ли с Чимином не знать, что подавители - редкостная гадость. Пусть сами глотают, а ты побереги здоровье. Я ещё хочу стать дядей. — и Чимин ошарашено округляет глаза, тут же затыкая рот своему парню. 

— Вот он опять издевается, не слушай. Племянник подождёт. — а Чон говорит, что не подождёт. — Сейчас главное не это. 

— Хосок, из-за чего врачи решили, что тебе нужны опекуны? — Намджун скрещивает руки на груди. 

— После смерти Мингю я был в подвешенном состоянии, часто случались истерики, но не думал, что из-за этого все решат поставить на мне клеймо психа. 

Джин всё это время не отходил, только сейчас замечаю его сведённые брови, словно он над чем-то раздумывает. Рука продолжает механически гладить моё плечо. Уже хочу спросить, что случилось, как старший "просыпается", и в глазах засверкали искорки: 

— Нужно просто избавиться от клейма. Опровергнуть решение комиссии также через суд, собрать справки о твоём здоровии, ментальном и физическом, это будет доказательством. В таком случае твоих родителей лишат статуса "опекунов", или суд вообще решит, что слежка за тобой не нужна. 

И аж хлопает сам себе, довольный собственными словами, пока я во все глаза смотрю на него, как и всё остальные. О боже, он гений, мой хён - гений! 

— Может получиться. — всё-таки отвечает Тэхён, хоть и без стопроцентной уверенности. — Стоит попытаться. 

От внезапного прилива радости и восхищения я кидаюсь обнимать старшего: 

— Хё-ё-н, ты лучший! — он заливисто смеётся, сгребая меня в ответные объятия. 

— Ну ещё бы, как вы можете сомневаться в моем гениальном уме?! 

Я постараюсь это сделать как можно скорее, опередить родителей и подать апелляцию. Мне не нужен контроль, со мной всё хорошо, потому что друзья рядом, а любимый готов закрыть от любых пуль. Надеюсь, Мингю счастлив за меня. 

Ребята принимаются обсуждать все варианты событий: куда идти, какие справки искать, всё-всё, а Юнги, воспользовавшись поднявшимся шумом, наклоняется ко мне и шепчет с обещанием: 

— Никто не заберёт тебя у меня. Никогда. 

Я верю в это. Нас ждёт счастливая жизнь, вместе, и никто не отберёт это будущее. Мы будем бороться, и потом родители останутся для меня только людьми со старых фотографий, которые сгорят в бочке с бензином, пока от них не останется только лишь пепел.