"Пацаны ведь не извиняются"

из больницы прямиком девушка пошла в штаб универсамовских. надеялась там своего брата найти и, пока на эмоциях, сказать ему всё, что накопилось за этих несколько недель. шла быстро и уверенно, не теряя ни секунды. сильно кровь кипела. безумно сильно.дверь в подвал открыла, что та аж стукнулась об стену. все присутствующие тут же на Ясю посмотрели. она обвела взглядом все помещение, в поисках адидаса, но так и не нашла. поэтому в комнатку маленькую в конце пошла, где дверь закрыта была. единственной надеждой эта каморка стала. но и там Суворова не было.

— где Вова? — быстро спросила девушка у Зималетдинова.

он несколько секунд потупил взгляд в стену, размышляя о том, стоит ли говорить правду, а после плюхнулся на кресло.

— по делам своим поехал. скоро должен быть, — дал ответ лысый.

Есения пропустила смешок и села на диван, откидываясь на его спинку и закуривая сигарету. все это время зима взгляд свой не сводил с брюнетки. то ли осуждал, то ли просто не понимал. но это её вовсе не волновало. сейчас вообще важным не было, что о ней эти гопники подумают.

— тогда здесь его подожду, — наигранно улыбнулась зеленоглазая.

Вахит ничего не ответил, видимо, не знал, что лучше сделать в такой ситуации. прогнать тоже не может, ведь сестрой и девушкой единомышленников его является, а чай предложить глупо как-то. она сюда явно не чаевничать пришла, а по делу какому-то. и он даже подозревал, что это за дело. все же молчать решился. сидел и смотрел в одну точку, ведь оставить одну здесь – негостеприимно, что-ли. Суворова тоже ничего не говорила, в мыслях своих гуляла. сигареты три за все это время пребывания здесь выкурила, нервяки таким образом пыталась убрать. уже осознание приходило, что, может, не в штабе этот разговор вести нужно, но поздно стало слишком. дверь скрипнула и голос Владимира послышался, который здоровался со своими. адидас вошёл в комнатку маленькую и сестру увидел, а после вздохнул тяжело. Зималетдинов тут же вышел, не желая мешать родственникам.

— какие там у тебя дела были? избивал кого-то что-ли? — затянулась девушка, — ну, ничего, я подождала. дело же святое!

он кинул какой-то пакет на стол, забрал сигарету у сестры и потушил ее, выкидывая в пепельницу, а затем сел на кресло, где до этого располагался Вахит. Вова видел состояние своей сестры и точно знал, что она разбита. понимал, что виноват в этом он, но от правильности своих действий не отказывался.

— Ясь, ты меня понять должна, — проговорил с надеждой Суворов, — я же не хочу, чтобы район погубил тебя.

молодая особа рассмеялась. слова брата казались настолько глупыми, что та просто не верила, что он на полном серьёзе излагает эту мысль.

— меня не район погубил, Вов, — разочарованно проговорила девушка,— вы меня погубили. ты и Марат.

сейчас Суворова была честной с братом, как никогда раньше. она ведь всё время молчала и копила в себе переживания, а Вова все время думал, что их проблемы никак на ней не отражаются. как же он ошибался.

— Ясь, ты же всё время группировщиков ненавидела, а тут связалась с одним, — выплеснул тот, — я же знаю, как с девушками бывшими тут поступают. боюсь за тебя.

брюнетка улыбнулась, а сама слезы сдержать пыталась, которые с неимоверной скоростью подступали и вот-вот бы полились. достала пачку сигарет и закурила опять. на этот раз адидас ничего не сделал. смирился, видимо, и дал переварить все.

— Вов, если бы ты знал, — еле слышно говорила зеленоглазая, — как же я тебя ненавижу.

по щеке потекла одинокая слеза. девушка прекрасно знала, что за ней последуют ещё тысяча таких, поэтому поспешно встала и направилась к выходу, однако мужской голос остановиться ее заставил:

— прости меня, Ясь, если сможешь.

Суворова усмехнулась и развернулась лицом к своему брату. не верила его словам и слышать их не желала. не понимала, как он может сначала человека избивать, а потом прощения просить. неужели настолько сердце его жестоко?

— пацаны ведь не извиняются, — улыбнулась Есения, — или ты этого понятия не придерживаешься?

брюнетка бросила прощальный взгляд на своего брата и просто вылетела из штаба универсамовских. ни секунды там задерживаться не хотелось. настолько сильно давили эти стены на нее, что кричать лишь желала. да и Вову видеть не могла. больше сестринского тепла ему не хотелось выделять. абсолютно.