Ненависть к собственной крови

Зималетдинов и ещё парочка знакомых Ясе парней выбегают из дк. лысый откидывает в сторону заплаканную и кричащую девушку, а затем оттаскивает своего старшего от турбо.

— адидас, да ты чё? — испуганно выпытывает информацию тот.

Суворов совершенно ничего не ответил, лишь сплюнул, кинул злой взгляд на сестру и пошел внутрь дома культуры. парни подняли Туркина и куда-то повели. зима присел на корточки возле Есении, которая сидела на снегу и плакала, смотря в одну точку. он тяжело выдохнул и прижал ее к себе. Вахит ведь совсем ничего не понимал. причину не знал произошедшего, но так старательно помогал.

— так, Есения Кирилловна, слушай меня внимательно, — начал тот, — ты сейчас делаешь глубокий вдох, встаёшь, я иду за Наташей и провожаю вас до твоего дома. усекла?

молодая особа подняла свои глаза на парня и нервно вздохнула, поднимаясь с его помощью.

— а Валера? что с ним? — проговаривала зеленоглазая, — куда они его потащили?

— в больничку, Есения Кирилловна, в больничку, — уходил парень и отвечал на ее вопросы, — завтра пойдешь навещать. все, сиди здесь.

молодой человек скрылся за стенами дома культуры, но уже через несколько минут вышел с блондинкой, которая попутно накидывала пальтишко. девушка приобняла свою зарёванную подругу и повела к ее дому. все шли молча. никто тишину эту прерывать не хотел, потому что не знал, что говорить. утешительные фразочки для Яси кидать сейчас не стоило, она должна сама переварить ситуацию, а так они сильнее ее только на эмоции выведут. Суворова всё в пол смотрела и ни на что внимание не обращала, на душе так плохо было. чувствовала ничтожеством себя, будто это она Туркина избила, а не адидас.

— вот и пришли, — выдохнул Вахит, — Наташ, сами до квартиры дойдете?

Рудакова кивнула и попрощалась с парнем, затем направилась к квартире брюнетки. помогла снять ей куртку и сапоги, отвела в комнату, укрыла одеялом и принесла горячего чая. самой сложно было, но это не показывала. конечно, трудно узнать, что её молодой человек избил на глазах своей сестры ее любимого человека. Есения говорила раньше об этом, но проверить в это никто не желал.

— я спать хочу, Наташ, — тихо прошептала брюнетка.

Рудакова вздохнула, поджала губы и несколько раз кивнула головой. она забрала кружку чая и выключила свет, а после покинула комнату. сама на ночь постелила себе в зале.

Суворова спать, конечно, не собиралась. переживания скопились и тут уже не до сна. лишь лежала, повернувшись к стене, и тихо всхлипывала. слезы, словно ручей, текли без остановки. в голове всё эта картина была, как брат собственный Валеру избивает, места живого не желая оставить. а Яся понять не может, для чего делать это нужно было. что за резкая ненависть к другу? неужели в группировках этих даже своих не щадят? Вова для нее изменился сильно, не узнать его уже. и это такую боль невыносимую доставляло. она теперь не знала, как с ним дальше общаться и что с Туркиным делать. с Суворовым ведь ещё на семейных праздниках встречаться. она это как представит, сразу понимает, что в глаза ему посмотреть не сможет. а если и сможет, то сразу выскажет все, что думает. вот он, сложный период, которого так старательно девушка обходила стороной. всё-таки, наверное, плохой идеей было начать ходить с одним из группировщиков. ведь знала, что ни к чему хорошему не приведет и была совершенно права. себя убивает, связавшись с преступниками. но любовь не даёт уйти и забыть все, как страшный сон. знает, что плохо будет очень, если связи с кудрявым все оборвет. она же уже его по факту. понятия тот придерживается, так что утверждать, что все цветочно будет  – глупо.