32 ГЛАВА

— Ты с ума сошел?

Она округляет свои красивые глазки, явно не ожидая от меня такой подставы. Вот только слово не воробей, вылетит не поймаешь. И все, что нужно мне было услышать, я услышал. А обстоятельства, при которых было сказано ее «да» — это формальность, мы ее в расчет не берем, потому что не важно это от слова «совсем».Я хочу свою девочку, и не только в постели, я хочу ее себе, чтобы по закону, чтобы все правильно было, официально зафиксировано, так сказать.— Пусти, Егор, — брыкается, кошечка моя, глазками злобно сверкает, а во взгляде помимо негодования, недоумение читается.И что тебя так удивляет, Александровна? Я же сразу о своих намерениях, очень даже серьезных, сообщил, перед фактом поставил. Так чего теперь удивляться-то?— Давно сошел, — соглашаюсь с ней, сам облизываюсь, потому что невозможно держать себя в руках, когда она подо мной, такая беззащитная, растрепанная, желанная.Как тут крышей не поехать, как умом не тронуться? Нереально это просто. И вообще, у меня стресс, мне простительно.Я, конечно, понимаю, что косанул с одной стороны, не так предложение руки и сердца делается, но с другой… С Александровной же иначе не получается, с самого начала все вот так, через место одно. Видно, судьба у нас такая.Я ей потом эту романтику компенсирую, у нас вся жизнь впереди.— Малышка, моя, любимая, — наклоняюсь к ней, пальцами начинаю расстегивать пуговицы на ее рубашке, а она, злючка моя вредная, брыкается подо мной, зараза такая, ноготками своими в плечи мои впивается.— Егор, прекрати, подожди, да что же это такое.— Ты мне «да» сказала, Александровна, я все запомнил, — распахиваю края ее рубашки, обнажая красивую, пухлую грудь в тонком хлопковом лифчике, тяну лиф вниз, пальцами сжимаю сосок, и Ксюша со стоном выгибается.Ты ж моя горячая девочка.— Я была… — шепчет сбивчиво.— Что, Ксюш.— Ты меня врасплох застал, я не…— Не собиралась соглашаться? — уточняю, сжимаю в ладони ее грудь.Ну как тут вообще серьезные разговоры вести, когда хочется любить эту зараза правильную, с чувством и бесконечно долго. Чтобы голос срывала, чтобы подо мной извивалась и с моим именем на губах кончала. Она офигенно кончает, мне никогда не надоест на это смотреть. Александровна же под меня вылеплена, создана, блин, для меня. Я ею насытиться не могу, и вообще не уверен, что это возможно.Наклоняюсь, губами поочередно ласкаю сначала одну грудь, потом вторую, спускаюсь ниже, целую животик своей девочки.Хочу ее, прямо сейчас хочу.— Егор, да, черт, нам разговаривать надо, хотя бы изредка.

Она ножки свои стройные свести пытается, будто от нее еще что-то зависит, словно я собирался ей позволить.Ладонями сжимаю ее бедра, раздвигаю их в стороны.— Поговорим, малышка, обязательно поговорим.

Шепчу, а сам дурею, от запаха ее, от того, какая она красивая, везде красивая, совершенная просто. И у меня реально рот слюной наполняется от предвкушения.— Прям сейчас поговорим, уговаривать буду.— Оххх…

Да, ее стоны мне определенно нравятся больше, чем возмущения. Какие разговоры? С ней только так: любить и перед фактом ставить.Языком провожу по влажной, чуть припухшей плоти, раскрываю розовенькие губки и кайфую от вкуса своей малышки. От запаха ее мне крушу просто рвет. Это вообще нормально, так хотеть женщину? Наслаждаться ее стонами, терять рассудок от ее близости? Я не знаю. Но мне нравится, охренеть, как сильно нравится.— Егор… боже, боже, боже…

Она начинает дрожать, машинально сводит ножки, выгибается в спине. Красиво так, эстетично. Я избавляюсь от одежды за считанные секунды, из ящика прикроватной тумбы достаю презерватив, хотя, возможно, уже поздно, и прежде, чем Ксюша успевает прийти в себя, вхожу резко, на всю длину.Да...как же я скучал.— Ты невыносим, ахх…— Согласен, — киваю, толкаюсь в горячую влажность. Я точно сдохну в ней. — Выходи за меня.— Егор, — шепчет, губки кусает, а сама бедрами подмахивает на встречу моим движениями.— Выходи, малыш, я официально все хочу.Я, блин, реально хочу. Не успокоюсь же теперь.— Егор, ну какое замуж…— Самое настоящее, соглашайся, Ксюш, я же все равно по-своему сделаю, женюсь без согласия, отец поможет, и вообще у меня крестный — мэр города.

Вообще я понимаю, конечно, во время секса такие вещи не обсуждаются, но меня просто на части рвет, я хочу, чтобы она мне согласие свое дала, еще раз. И себя я знаю, я же не шучу, просто возьму и сделаю.— Ты на меня давишь, — и вроде бурчит, а сама улыбается.— Я люблю тебя, Ксюш, просто люблю, — я останавливаюсь, замираю в ней, — скажи мне «да», я клянусь, Александровна, ты никогда не пожалеешь.

Она молчит некоторое время, не двигается, на меня смотрит пристально, а потом обнимает меня, к себе притягивает, целует.— Я так понимаю, это «да»?— А разве ты мне оставил выбор?— Нет, конечно.— Тогда может продолжишь, или мы тут до старости лежать будем?— Сейчас, продолжу, так продолжу, — выхожу из нее и резко обратно, чтобы знала, кто тут главный. — Сейчас полетаем, малыш.•Актив=глава_______________Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥